4

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 

Применительно к современной России, каждая концепция права содержит определенное рациональное зерно, но ни одна не может быть признана единственно верной. Поэтому в предмет своего исследования мы включаем не только незаконные, но и более сложные, противоречивые практики, квалифицируемые в качестве неправовых в рамках либеральной концепции правопонимания.

Приведенная выше, пусть далеко неполная, типология неправовых трудовых практик в зависимости от соотношения формально-правовых и неформальных социокультурных норм свидетельствует, во-первых, об огромном многообразии этих практик, а также об их зависимости от действий социальных акторов разных уровней: правящей элиты, работодателей, менеджеров, работников. Во-вторых, о сильной расплывчатости современного правового пространства, условности (сложности) отнесения многих трудовых практик к правовому или неправовому типу. И в-третьих, как следствие - о чрезвычайной сложности ослабления и вытеснения неправовых практик в современных условиях. Могут ли существенно помочь в этом отношении меры экономической и социальной политики? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим основные механизмы и факторы распространения неправовых практик в сфере труда.

Неправовые практики в сфере труда: факторы и механизмы распространения

В современном трудовом пространстве отчетливо выделяются три  разных типа неправовых взаимодействий, каждый из которых олицетворяет определенный механизм распространения неправовых практик:

1) преимущественно конфликтные, антагонистические (когда работодатель нарушает значимые трудовые права работников, а работники этому противодействовать не могут  - либо вообще, либо без неблагоприятных последствий для себя в значимом жизненном пространстве);

2) преимущественно взаимовыгодные (когда и работодатели и работники получают определенный выигрыш за счет государства);

3) солидаристические (когда противозаконные действия приносят непосредственную выгоду работникам за счет государства, работодатели же солидаризируются с работниками, стремясь как-то компенсировать низкий уровень их зарплаты и тяжелые условия труда);   Первый механизм связан с насильственным насаждением неправовых практик более сильной стороной трудовых отношений – работодателями - и не подкрепляется интернализацией большинством рядовых работников. Последние воспринимают факт попадания в неправовое пространство как нарушение своих законных трудовых прав (табл. 1). Хотя институционализация такого рода практик носит неполный, незавершенный характер, это не означает, что они менее устойчивы, чем интернализированные неправовые практики. Их устойчивость базируется на праве сильного (работодателя) и слабости институционально-правовых механизмов противодействия осуществляемому им насилию.

Факты попадания людей в неправовое трудовое пространство, даже будучи массовыми, сами по себе не ведут к насильственной институционализации неправовых практик, если работники имеют возможность при желании выбраться из этого пространства. Между тем, в современных условиях половина из них, столкнувшись с нарушением законных трудовых прав, даже не пыталась их отстаивать, чаще всего мотивируя это либо бесполезностью подобного рода действий (55%), либо боязнью их неблагоприятных последствий (24%). Другая половина респондентов, столкнувшихся с нарушением трудовых прав, включалась  в разные виды правозащитного поведения. Однако его результативность была невысока: 2/3 лиц, пытавшихся восстановить свои трудовые права, чаще всего не могли этого сделать. В результате абсолютное большинство (83%) работников, однажды очутившихся в неправовом трудовом пространстве, вынуждены были там оставаться, либо  опасаясь защищать свои законные права, либо пытаясь это делать, но безуспешно. Слабость институционально-правовых механизмов противодействия произволу работодателей (включая государство) – важный фактор распространения неправовых практик.

Слабость этих механизмов находит отражение и в избираемых работниками способах правозащитного поведения. Часть из них становится дополнительным фактором усиления неправовых практик. Дело в том, что способы правозащитного поведения существенно различаются у лиц, попытки которых защитить трудовые права были успешны или безуспешны (табл.2). Главное различие связано с более редким обращением «удачников» к традиционным способам защиты трудовых прав (апелляция к руководству, в  профсоюз и др.) и большим использованием ими неформальных способов, включая противозаконные. Сегодня чем чаще работники обращаются к неформальным способам правозащитного поведения (помощь друзей, знакомых и другие личные связи, подарки, сила или угроза силы), тем оно более успешно. Существенно повышает результативность правозащитного поведения в сфере труда сочетание законных и противозаконных (в зависимости от обстоятельств) стратегий (табл. 2). Таким образом, обладание неформальными связями и готовность к неформальным способам протестного поведения, включая (что в нашем случае особенно важно) противозаконные, – важный ресурс, повышающий шансы работников восстановить свои законные трудовые права в нынешних условиях.

В условиях слабости формально-правовых способов защиты трудовых прав (которые призваны поддерживать правовое равенство работников в сфере труда, независимо от их материального  статуса, сектора экономики, формы собственности предприятия, типа поселения и других позиций на шкале социальных неравенств) гипертрофированную роль начинают играть факторы социоструктурные. Общая закономерность состоит в том, что чем менее благоприятные позиции занимают работники на шкале социальных неравенств, тем  чаще нарушаются их трудовые права  (на это указали 27-28% представителей верхнего и среднего слоев, 35% - базового и 44% - нижнего слоя) и тем меньше  у них шансов эти  права отстоять. И наоборот, чем более благоприятные позиции занимают работники на шкале социальных неравенств, тем  больше у них шансов отстоять свои трудовые права. Значимыми социальными ресурсами работников сегодня являются: возраст, образование, профессионально-должностной и материальный статусы, тип поселения, сектор экономики и др. (табл. 3).

Иными словами, в современных условиях конфликтные (антагонистические) неправовые практики в сфере труда – важный канал усиления социальных неравенств. Они как бы «закрепощают» («резервируют») нижние слои и большую часть базового слоя в неправовом пространстве, а те, в свою очередь, продолжают вынужденно воспроизводить эти практики.