КАНТ И МАРКС

К оглавлению
1 2 3 4 

(по поводу русского перевода сборника статьей Форлендера о Канте и Марксе).

Один из самых видных представителей современного марксизма, вернее, самый видный из них — Карл Каутс­кий — неоднократно выражал на странницах редактируе­мого им научного органа германской социал-демократии жалобы на равнодушие современных социалистов к тео­рии. В своей книге об аграрном вопросе, он сделал в этом отношении исключение только для России; действи­тельно, в то время, когда Каутский писал свою книгу — в конце 90-х годов закончившегося века — русские марксис­ты выделялись среди всех других своим живым и, прибав­лю, действенным, плодотворным интересом к теории. Те­перь это время прошло, и вряд ли Каутский имел бы осно­вание отдавать предпочтение по интересу к теории рус­ским марксистам перед марксистами других стран. И у нас, как и на Западе, марксистская мысль как бы замерла и не обнаруживает серьезного интереса к вопросам, под­ымающимся над уровнем практических нужд переживае­мого момента.

Между тем, исчезновение этого интереса — очень зна­менательный и характерный признак. Оно доказывает, что данное умственное течение исчерпало себя и уже переста­ло будить и волновать умы. Если среди марксистов дей­ствительно замечается, по компетентному свидетельству Каутского, исчезновение интереса к теории, то это совер­шенно неверно относительно социалистов вообще. Нап­ротив, именно за последнее время теория социализма раз­рабатывается в различных направлениях особенно энер­гично, но уже, увы!.. не под флагом марксизма. Мы пере­живаем теперь переходное время, когда старая теория пе­рестала удовлетворять более живые умы, и совершается

энергичное творчество новой теории, имеющей заменить марксизм старого типа.

Одним из различий новой теории социализма сравни­тельно со старой является новое философское обоснова­ние ее. Марксизм частью не интересовался философией, частью довольствовался самой слабой из философских систем — материализмом. Новая теория социализма примы­кает в философском отношении к Канту. Статьи Форлен­дера содействовали в Германии, быть может более всех других литературных произведений того же направления, выяснению истинного отношения философии Канта к те­ории социализма. Форлендер неопровержимо доказал, что единственно возможным этическим обоснованием социа­лизма является кантовская идея самоцельности человечес­кой личности. Весь этический пафос социализма вытекает из этой идеи, которая сознательно или бессознательно предполагается каждым социалистом. С другой стороны, логическое развитие ее неизбежно приводит к социализму. А так как социализм не есть чисто теоретическое построе­ние, но относится к практике общественной жизни и, сле­довательно, лежит в сфере этики, то названная идея долж­на быть признана центральной идеей социализма.

Отрицать это можно лишь отрицая необходимость эти­ческого обоснования социализма. А это последнее отрица­ние предполагает, в свою очередь, отрицание этики вооб­ще — ибо социалист, признающий этику, не может не нуждаться в этическом обосновании своего общественно­го идеала. Итак, что-либо из двух — либо этика подлежит упразднению, как изжитый человечеством предрассудок, либо, если согласиться, что никакое человеческое обще­житие невозможно без той или иной системы морали, сле­дует безусловно признать, что общественный идеал неиз­бежно требует этической санкции.

Марксизм отвергал необходимость этического оправда­ния социализма и, конечно, не без достаточных основа­нии. Дело в том, что вся система общественной филосо­фии марксизма проникнута принципиальным отрицанием этики. Внеклассовую этику марксизм признает предрас­судком, а классовая этика есть внутренняя невозможность. И потому марксизм вполне последовательно ставит на место Морали классовой интерес. Получается очень стройное

социологическое построение, в котором для этики в со­бственном смысле слова места нет. И если на практике марксизм не в силах удержаться на этом принципиальном аморализме, то в теории он твердо стоит на этой позиции.

Я вполне согласен с Форлендером, что «вне этики нет социалиста и не может быть речи о социализме». Но, в противность ему, я никак не могу считать аморализм мар­ксизма настолько несущественным элементом марксистс­кой теории, что теория эта может быть просто дополнена этической точкой зрения и не изменит своей внутренней природы. «Маркс и Кант, — говорит Форлендер, — отнюдь не противоположности: они должны дополнять друг друга, подобно тому, как историко-эволюционная точка зрения должна быть дополнена точкой зрения, в основании кото­рой лежит понятие цели или ценности. Вполне правильно, — продолжает он, — формулировал эту мысль... Штаудингер. Поскольку марксизм имеет своей целью сознательное и планомерное преобразование существующего, он в пос­ледовательном развитии своего собственного принципа приходит к Канту».

Я думаю, наоборот, что ни о каком дополнении Маркса Кантом не может быть и речи. И марксизм и кантианство являются чрезвычайно стройными и законченными логи­ческими системами. Что касается марксизма, то даже вра­ги его признают тесную связь между всеми составными частями его теоретической конструкции, представляющей собой органическое целое, в котором каждая отдельная часть предполагает остальные и вытекает из них. В част­ности, признание внеклассовой морали несовместимо с материалистическим пониманием истории и с классовой точкой зрения — ибо, если этика для всех общественных классов одна, значит, есть нечто высшее, чем классовой интерес, значит, классовый интерес не играет такой пре­обладающей роли в общественной жизни, как это думали творцы материалистического понимания истории.

Вообще Форлендер обнаруживает некоторую робость в критике марксизма и чрезмерное стремление сделать свою точку зрения, коренным образом расходящуюся с марксис­тской, приемлемой и для ортодоксального марксизма. Стремление это практического успеха иметь не может, так как марксисты прекрасно понимают, что дополнить материалистическое понимание истории этикой Канта значит в корне разрушить стройность марксисткой теории. И потому они предпочитают постоянное нарушение этой тео­рии на практике малейшему изменению ее логической конструкции — чтобы не остаться без всякой теории, чего они с полным основанием боятся более всего. Итак, эти­ческое обоснование социализма знаменует собой не до­полнение марксизма, а коренное преобразование, точнее разрушение его. Но разрушивши марксизм, необходимо использовать драгоценный научный материал, который содержится в нем. Новая теория социализма должна быть построена в огромной части из элементов марксизма, и лишь общая связь их и общее освещение должны стать совершенно иными. Этическая точка зрения Канта не может быть примирена с аморализмом Маркса. Новая теория должна по этому пункту решительно отвергнуть Маркса и пойти с Кантом; но уже одно то, что кантовские этические идеи становятся обоснованием социализма, в то время как Кант выводил из них необходимость частной собственнос­ти, показывает, как глубоко расходится новая теория с историческим кантианством. И потому Форлендер прав, отвергая лозунг «назад к Канту». Но и его собственный лозунг «вперед с Марксом и Кантом» неправильно харак­теризует задачи нашего времени. Лозунгом современных социалистов должно стать «вперед, к созданию новой тео­рии социализма!», — и Кант и Маркс должны остаться позади, как превзойденные этапы общественной мысли.