5.1. Рынки

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 

Рынки - институциональное воплощение принципа обмена. Рыночная система - это система координации людских действий в масштабах всего общества не командами центра, а взаимными действиями в виде трансакций [11]. Рынки – крупные институты интеграции, но они не стихийно сложившиеся устройства. Социальная интеграция также требует институтов легитимной власти, как и сообщества. Не все социальные отношения – отношения обмена, не все действия людей можно анализировать в терминах рационального действия. Рынки - социально построенные единицы, требующие регуляции. Капиталистический рынок, в частности, самая динамичная и инновативная форма рынка, нуждается в "приручении" и обуздании для контроля над его взрывным действием на социальные связи.

Глобализацию нельзя концептуализировать лишь в экономических и финансовых терминах. Но это не отрицает факта, что международные рынки - центральные институты сегодняшнего социального мира. Многие социальные отношения принимают форму трансакций по обмену ресурсов, товаров, услуг и информации, соединяющих все более крупные группы и сокращающие расстояния в пространстве и времени. Реально существует скорее не единый глобальный рынок, а комбинация региональных рынков, таких как североамериканский, европейский, восточно-азиатский и "меркосур" (Южная Америка), плюс глобальные фирмы, действующие как сети во всем мире.

Из-за своей важности международные рынки стали объектом интенсивной идеологической борьбы, частью затемнившей их реальные структуры и способы функционирования. В полемике фундаменталистов глобального рынка и антиголобалистов рынок всегда хорош или плох. Но в реальности он может иметь неопределенное действие, и интегрируя и разрушая, в соответствии с институциональным контекстом, в который он встроен, и, в частности, с реальным сочетанием соперничества и регуляции. Протекционистская политика в целом достаточно неэффективна как стратегия роста, но законы государства и регуляции, направленные на установление стандартов труда, земли, качества товаров и услуг – базовые основания любой стратегии устойчивого развития. Тезис Поляни о неизбежном противоречии саморегулируемого рынка и вытекающего отсюда "двойного движения" либерализации и защиты опровергнут историческим опытом социальной рыночной экономики стран Западной Европы, где все-таки есть договоренность между соперничеством и социальным сплочением. Нерегулируемый рынок часто разрушителен, но закрытый рынок (не говоря уже о его отсутствии) еще хуже.

Международные рынки создают новые образцы иерархии и неравенства, включения и исключения, выходящие за национальные границы и проникающие во все общества и регионы мира. Они грозят существующим формам социального сплочения. Традиционная географическая иерархия – ядро-периферия, - все в большей степени восходит к прошлому вместе с социальными и этническими неравенствами в крупных городах мира. С другой стороны, международные рынки увеличивают свободу выбора индивидов и групп, открывают новые возможности развития, вносят вклад в интеграцию путем производительной взаимозависимости и распространения стандартов потребления. Факт, что молодежь везде, по-видимому, хочет иметь одни и те же электронные игры или джинсы, может означать пример глобального рыночного империализма. Но некоторые предметы потребления, включая и образовательные, медицинские услуги, а также модные игры и одежду, отличающие мировую молодежную культуры, могут считаться "гражданским потреблением" в смысле содействия представлениям о праве на равный доступ людей из разных стран к желаемым товарам. Более того, угроза гомогенизации и лишения власти, проистекающая от глобального рынка, руководимого и контролируемого американским бизнесом, преувеличена. Потребители сохранили гораздо больше возможностей личного творчества и автономии, чем часто утверждают. Влияние зарубежных товаров, символов и значений в целом скорее обогащает, чем сужает, местный культурный репертуар, расширяя возможности выражения аборигенных стилей жизни. Потребление тех же типов товаров дает чувство равных возможностей. А их переинтерпретация в терминах местных культур содействует чувству автономной идентичности.

И блага и беды международных рынков, как и всех типов рынка, в большой мере зависит от формы и степени регуляции. Я разделяю мнение Амартия Сен [12], что рынки – механизмы социальной интеракции, с помощью которых люди могут добиваться взаимной выгоды, действуя в подходящем правовом и культурном контексте. Роль рынков не зависит лишь от того, что они могут делать, но и от того, что им делать разрешено. Мощные группы интересов пытаются получить монопольный контроль, поскольку, как говорил Адам Смит, интерес бизнесмена всегда расширение его рынка и сдерживание конкуренции. Законы и публичная политика поэтому необходимы для избежания асимметричных выгод сильного и блокировки информации, но более всего для содействия общедоступности возможностей, что дают рынки. И здесь Де Сото считает [13], что успех капитализма на Западе можно отнести к его связи между рынками и законами, то есть к развитию культуры институтов, установившей нормы соблюдения прав собственности, производства и распределения богатства.

Вопрос в том, возможна ли связь между рынками и законами на мировом уровне. Гармонизация законов, то есть принятие национальных законов, приводящих в соответствие локальные и национальные практики с международным соглашениями; неформальное развитие корпуса транснационального гражданского и коммерческого права, при котором судьи в одной стране могут основывать свои решения на прецедентах и правовых практиках других стран; рост международных режимов и глобальных неформальных политических сетей; свободно подписанные пакты подобные Глобальному Компакту, - все это способы регулирования рынка. Но степень политической фрагментации и сегментации рынка такова, что поведение глобальных корпораций акторов часто не контролируемо.

Формирование тенденций глобального рынка развивает потенциал, с самого начала присутствовавший в капитализме как мировой системе. Но на прежних стадиях капитализм развивался в основном в контексте национальных экономик и обществ. Суверенные государства подчиняли, регулировали внутреннюю жизненную силу и бурный рост капитализма путем регулятивной и распределительной политики. Но в разных капитализмах Западной Европы, Северной Америки и Японии, смеси этой политики различались. В США законы в основном нацелены на сохранение конкуренции через антитрестовское законодательство и обеспечение прав инвесторов и потребителей. В странах Евросоюза реформистская политика результат включения рабочего класса в демократический политический строй и государство благоденствия. Иными словами, в Европе рабочие партии "обменяли" свою лояльность демократическим институтам на получение политического гражданства (право голоса) и социального гражданства (социальная защита). В Японии "патронажный капитализм" - смесь ответственного руководства и лояльности служащих на уровне фирм, сдерживающая негативные проявления капиталистических отношений.

В сегодняшнем глобальном обществе эти процессы трудно повторить, так как нет эквивалента национального государства на уровне мира, чтобы  проводить антитрестовские, рабочие и экономические законы или фискальную политику, подобную налогу Тобина на финансовые трансакции и регулировать капиталистические отношения. Нет и эквивалента демократии на мировом уровне, чтобы лишенные привилегий социальные группы могли использовать право голоса, заставлять прислушиваться к себе, вызывать соперничество политических лидеров на их поддержку.