ГЛАВА V РОДИТЕЛЬСКАЯ ЛЮБОВЬ: КАК РЕБЕНОК ЕЕ ВОСПРИНИМАЕТ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

Начиная анализировать отношения в семье, мы сра­зу сталкиваемся с тем, как много в этой сфере барь­еров и предрассудков. Один из них — родственник мифа о счастливом детстве — миф о всеобъемлющей само­отверженной и всегда имеющей место быть любви роди­телей к детям.

Является ли вообще любовь, и в частности родитель­ская, чем-то точно определенным? В обыденном созна­нии, наверное, нет, так как люди подразумевают под ней, как правило, каждый свое. Пожалуй, в этом мед­вежья услуга и самых разнообразных поэтических обра­зов. В наши дни любовь стала тем, на что намекают в сказке «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

Любовь действительно сложно определить (иначе чего же мучается армия поэтов и писателей?). Одна­ко ребенку возвышенные, неземные чувства, проникно­венные слова, тонкие эпитеты не нужны, ему требуется что-то вполне осязаемое, конкретное: повседневное отношение, позволяющее ему расти, чувствуя себя нуж­ным и значимым для родителей. И еще ему крайне важ­но расти в ощущении безопасности.

Любителям научной точности можем предложить выводы исследований психолога В. В. Столина: любовь как отношение сочетает в себе симпатию, близость и уважение. Такое понимание любви обогащает понима­ние родительской любви. Из него следует, что подобное отношение — это не дар божий, а достояние и творение родителей и ребенка. Как и каждое творение, оно не падает с неба, к нему не причастны мистические силы, оно есть результат каждодневного общения и усилий понять друг друга.

Родительская любовь — двустороннее отношение, и ее нельзя оценить с одной точки зрения. Она предпола­гает двух участников — родителя и ребенка, которых связывают взаимопонимание, взаимоуважение и взаим­ная симпатия. Ребенок чувствует любовь родителя, и родитель воспринимает себя любимым, любящим в том случае, если:

Родитель умеет доступно выражать свои чувства

ребенку.

Ребенок соответственно понимает своего родителя.

Родитель понимает внутреннее состояние ребенка

и способен воспринять выражаемые ребенком чувства

любви, привязанности.

99 из ста родителей, если их об этом спросить, уверен­но скажут, что они любят своих детей. Еще бы — ведь это их долг, святая святых! Если продолжать их рас­спрашивать и осведомиться, в чем именно выражается их любовь, то в глазах собеседника вы увидите недоуме­ние и почувствуете, что ваш вопрос как-то неуместен: «Любовь — это любовь!!! Она везде, она проходит сквозь все, что мы делаем в семье, да и за ее пределами тоже. Разве не понятно?!» Если все же настаивать на конкре­тизации, вы почувствуете, что на вас уже смотрят, как на чудака. Однако мне удалось получить несколько десят­ков ответов от людей, которые по наивности или по дружбе не усомнились в моем здравом уме и благих на­мерениях. Удивительно, сколь разнообразны способы выражения чувств, начиная с чтения сказок по вечерам и кончая прогулками за городом, рыбалкой. Родители и впрямь выражают свою любовь всевозможными путя­ми, если даже отгородиться от тех случаев псевдолюб­ви, когда мать изо дня в день бьет ребенка «ради его пользы» и не пускает во двор, «чтобы не попал под дур­ное влияние улицы».

Группируя ответы родителей, мы выделяем, что лю­бящий родитель:

I.          Заботится о ребенке.

II.        Проводит с ребенком много времени.

Ласкает своего ребенка, выражает нежные чув­

ства.

Старается сделать ребенку приятное, дарит ему

подарки.

Давайте проанализируем, как эти способы выраже­ния любви воспринимаются детьми.

Ребенок приходит в мир беспомощным существом, и забота родителей о нем есть необходимейшее условие его выживания. С помощью взрослого ребенок учится и ходить, и говорить, и думать, и ориентироваться в окру­жающем его мире. Взрослый играет ведущую роль в ста­новлении личности ребенка. Именно во взаимодействии с ним ребенок приобщается к опыту человечества, в ре­зультате чего его психика качественно преобразуется, приобретает человеческие особенности.

Все же когда родители говорят о заботе о своем ре­бенке, они имеют в виду вполне конкретные особенно­сти отношения к нему. За этим кроются повседневные заботы, то, что обычно волнует родителей.

Родители заботятся, чтобы их ребенок не был голод­ным, и готовят ему пищу, чтобы ему не было холодно — заботятся о соответствии его одежды и обуви погоде на улице. Родители заботятся о развитии ребенка — учат его, помогают ему, оберегают его и т. д.

Все эти заботы являются частью нашей жизни, и мы просто не замечаем, что забота заботе рознь. Более то­го, дети по-разному относятся к ней, и к тому же не обя­зательно положительно.

Забота как «толкач». Мать старается свою восьми­летнюю дочку научить всяким делам, наукам и искус­ствам. Стремление, в сущности, хорошее, но оно не обя­зательно приводит к соответствующим результатам. Посмотрим почему.

Девочка по настоянию матери учится английскому языку, музы­ке — ходит в детский хор, а также занимается фигурным катанием. Мать то и дело говорит дочке: «Я хочу не только того, чтобы у тебя была стройная талия, но чтобы ты умела вести себя в обществе и заняла в нем должное место». В каждой удобный момент мать твердит: «Я все сделаю для тебя, я стараюсь, чтобы тебе было только хорошо».

Девочка, любознательная и способная, с радостью начала ходить на предложенные ей занятия и выполнять «программу развития». Однако уже через непродолжительное время у девочки появились смутные сомнения в целесообразности всего этого, возникло чувство протеста: «Почему мне надо учиться музыке и английскому, если все это мне вовсе не нравится? Я хотела бы лучше заняться рисованием или больше времени играть во дворе с друзьями... Мама говорит, что это все ради моего блага и что я должна радоваться таким возмож­ностям. Но неужели все занятия, которые полезны, такие неинтерес­ные?»

Забота матери не воспринимается не только потому, что она перестаралась, перегрузила девочку разнообраз­ными занятиями. Главное, что сама девочка не видит в них смысла, они для нее лишены привлекательности. Девочка поставлена в ситуацию конфликта. С одной сто­роны, ей не хочется огорчать мать, с другой — она не хо­чет заниматься всем тем, чем заботливая мать велит. Все это приводит к тому, что девочка начинает плохо спать, грызет ногти, все чаще у нее бывает плохое на­строение.

Забота как охрана и опека. Мать и отец считают, что жизнь сложна и тяжела, а их ребенок — еще так мал, беспомощен и наивен. Поэтому они оберегают его от возможных неприятностей, трудностей. Родители по­могают семилетке с уроками: они звонят его друзьям, если сын забывает, что задано на дом; проверяют, все ли он сложил в портфель, идя в школу. Родители за­ботливы. А как это влияет на мальчика? Если спросить учительницу что она думает о мальчике, она скажет: не самостоятелен, Сдается перед малейшими трудностя­ми. Одноклассники добавят: «мамин сыночек», всего боится.

Да и сам мальчик воспринимает такое отношение ро­дителей не как проявление любви, а скорее как назойли­вое вмешательство в его жизнь.

Со временем ребенок все сильнее протестует против наставничества  родителей,   избегает  общения   с   ними.

Описанные два варианта — забота как «толкач» и за­бота как охрана и опека — представляют собой примеры чрезмерной заботы. Хотя внешне все выглядит «нор­мально», мы имеем дело с выраженным непониманием родителями внутреннего мира ребенка. Такое отношение не помогает развитию детей, а, наоборот, искажает его, препятствует ему. В глубине такого родительского от­ношения лежит непризнание автономности ребенка, не­доверие или навязывание ему своих решений, жела­ний.

В обоих случаях родители больше обеспокоены вы­полнением роли «идеального родителя», чем своим реаль­ным ребенком, его уникальной личностью, его потреб­ностями — реальными, а не воображаемыми. Что мож­но было бы посоветовать таким родителям? Прежде все­го, более четко отнестись к нуждам своего ребенка и внимательно присмотреться, к чему именно он сам стремится. Ребенок — автономная личность, имеющая право на собственные решения, предпочтения, а не кукла, из которой родителям нужно сделать «настоящего челове­ка».

Ребенок сам творит себя, нравится нам это или нет. Ему необходимо самому испробовать, что он может, а что нет, самому найти путь, по которому идти. Этот путь, конечно, не без ошибок, но разве человек может на­учиться ходить, не набив себе шишек? Проблемы, труд­ности, которые встречаются у него на пути, - это его про­блемы, а не родителей, и он сам должен научиться с ними справляться. Конечно, родителям хочется помочь, их помощь иногда просто необходима. Однако больше поль­зы от нее будет в том случае, если трудности, проблемы не устранять, предугадывая, а показать, подсказать ре­бенку возможные варианты их решения. В одной из песен мать поет, что если бы она могла, то все камушки убрала бы с дороги своего сына и на его пути положила бы подушки, чтобы он не ушибся, когда будет падать.

Чувства матери, ее желание, чтобы у ребенка все было хорошо, понятны. Однако наша тревога за ребен­ка — это наша проблема, и иногда просто необходимо совладать с подобным чувством.

Перед ребенком стоит трудная задача — учиться преодолевать возникающие перед ним сложности, пре­пятствия, чувствовать веру в свои силы. По сути дела, родители, взваливающие на свои плечи заботу обо всем на свете, тем самым ведут себя просто безответственно: физически невозможно всегда и повсеместно сопрово­ждать и опекать своего сына или дочь, а прочно при­вязав их излишней заботливостью к себе, они заведомо обрекают своих детей на серию серьезных жизненных неудач.

Ребенок воспринимает заботу родителей по-разно­му: иногда как проявление любви, а иногда как помеху и подавление. Многочисленные исследования психологов показывают, что для гармоничного развития ему необ­ходим определенный баланс заботы, опеки и свободы, автономии начиная уже с раннего возраста. Это реали­зуется в так называемом демократическом отношении к ребенку. Он должен не только ощущать теплые чувства со стороны родителей, видеть их заботу о нем, но и воспринимать, что родители одобряют его независи­мость, предоставляют ему возможность выбора и по-

ощряют его самостоятельность, самоопределение, то есть понимают и уважают его.

Анкетируя родителей, мы пришли к выводу, что боль­шинство из них считают демократический стиль самым приемлемым и думают, что сами придерживаются его. Однако одно дело так рассуждать, а другое — соответ­ственно поступать. Чтобы реально осуществить такое отношение, с самого начала необходимо отличать наши устремления от желаний ребенка. Не так редко получа­ется, что нужное и полезное с точки зрения родителей кажется непривлекательным для ребенка. Почти всегда, когда мнения расходятся, мы пытаемся убедить ребенка, повлиять на него, рассуждая примерно так: «У меня гро­мадный жизненный опыт, а что понимает он?» Это оправ­дано, когда дело касается норм человеческого бытия, здорового образа жизни и т. п. Но значительно чаще мы пытаемся переубедить ребенка в том, что относится к его личностному выбору, который, если быть беспри­страстным, не хуже и не лучше нашего — он просто нам не нравится. Сын дружит во дворе с мальчиком, который нам не нравится, вместо выбранной нами скрипки ребен­ку больше нравится футбол, по нашему мнению, полез­ным бобам ребенок предпочитает булку и т. д. и т. п. Ро­дители часто бывают настолько убеждены в правоте сво­их установок, что прибегают для их обоснования к на­учным и псевдонаучным аргументам, никак не замечают противоречащей им реальности.

Вообразим на минутку разговор с подобными роди­телями, «точно» знающими, что надо их ребенку, выби­рающими за него, окутывающими его ненужной забо­той.

Психолог. Скажите, пожалуйста, есть ли у вас друг, знакомый, которого вы уважаете, считаете ценным чело­веком?

Родитель. Да, и, пожалуй, не один.

Психолог. И все они похожи на вас как личности? Похожи ли они друг на друга?

Родитель. Пожалуй, нет, может, в чем-то. Часто их взгляды отличаются от моих. В общем, они довольно разные люди.

Психолог. Кто из них наиболее ценен как человек?

Родитель. Извините, но этот вопрос мне кажется глупым. Все они люди, все они ценны, но каждый по-своему. Каждый из них нашел свой стиль жизни, общения. Нельзя подходить одинаково к каждому человеку. Психолог. Я рад этому вашему заключению. Ну а как же быть с вашим ребенком? Откуда вы заранее знаете, каким он должен быть, что он должен делать, от чего его надо отстранять и оберегать?

Главный аспект демократического отношения — это признание, что вкусы, мысли, суждения другого чело­века также имеют право на существование, как и наши собственные. Более того, для другого человека они и обоснованы, такак опираются на его, а не на наш лич­ный опыт, осмысление мира. При таком понимании другого возможна и истинно демократическая позиция по отношению к выбору, самоопределению ребенка: «Хо­тя это мне и нравится, я рад, что ты смог выбрать то, что нравится тебе, чтр ты поступаешь так, как сам считаешь правильным. Я знаю, что ты встретишься с трудностями, но ты сам должен уметь их предвидеть, справиться с ни­ми. Если ты захочешь, я помогу тебе».

Помощь наиболее эффективна и приносит чувство обоюдного удовлетворения, когда она действительно необходима, когда ребенок сам ее просит. Парадоксаль­но, что часто мы не слышим именно такой просьбы, обходим ее стороной, но зато охотно предлагаем псевдо­помощь, которая вовсе не нужна, унижает человека, и при этом еще рассчитываем на благодарность. Обратим­ся к одному примеру.

Мальчик 9 лет учится играть на флейте. Мать слышит, будучи на кухне, что он неправильно играет упражнение. Она идет к нему и говорит: «Ты неправильно играешь. Давай я тебе покажу, как надо, и помогу выучить упражнение». Сын говорит, что он играет правильно и сам выучит. Однако мать садится рядом с мальчиком и каждый раз, когда он делает ошибку, исправляет ее. Сценка кончается тем, что мальчик начинает злиться, потом вообще теряет самообладание и пла­чет. Мать в растерянности: ведь она хотела помочь! Что тут такого, если указать ребенку на ошибки?! Она безуспешно пытается успо­коить сына. В конце концов мать теряет терпение и, уходя из комнаты, говорит: «Тебя никогда ничему невозможно научить! Ну и играй себе, как хочешь!»

Ситуация окончилась обоюдным раздражением, ре­бенок остался обескураженным, униженным, с поколеб­ленной верой в свои силы. Такова плата за ненужное вме­шательство.

В качестве комплимента матери можно сказать, что из этого она вынесла урок. Посмотрите, что происходило несколько дней спустя.

Мать, слыша ошибки сына в упражнениях, спустя какое-то время вошла в его комнату и сказала: «Какие у тебя сегодня сложные упраж­нения! Если тебе нужно будет что-нибудь показать или объяснить, позови меня». Находясь в смежной комнате, она слышала, что сын еще несколько раз повторил упражнение с ошибками: он чувствует, что что-то не так, но иначе сыграть не может. Наконец зовет маму, и она приходит и спрашивает, какая помощь ему нужна. Мальчик говорит, что ему не ясен ритм. Мама, хлопая в ладоши, показывает ритм, и мальчик быстро понимает, в чем ошибка. Мама уходит из комнаты и через несколько минут слышит радостный возглас сына: «Мама! Полу­чается! Выучил!»

В этом случае оба остались довольны друг другом и собой. Мальчик смог сам справиться с трудной задачей, мать рада, что неназойливо помогла ребенку, рада его успеху. Это большое вознаграждение за веру в силу и самостоятельность другого человека.

Каждый человек, а особенно ребенок, имеет колос­сальные возможности развития. К тому же он склонен совершенствовать себя, свое отношение к миру. Самый легкий способ помешать ему в этом — не верить в его си­лу и мудрость, обходиться с ним, как с куском глины для лепки воображаемых образов или как с экзоти­ческим цветком, предвосхищая, что он погибнет от пер­вого дуновения северного ветра. И в том и в другом слу­чае, несмотря на благие намерения, ваша забота будет воспринята не как любовь, а скорее как препятствие и по­меха.

ЛЮБЯЩИЙ РОДИТЕЛЬ ПРОВОДИТ С РЕБЕНКОМ МНОГО ВРЕМЕНИ

«Сколько времени уделяете ребенку?» — этот вопрос вы наверняка встречали в анкетах для родителей. «Не­обходимо больше быть с детьми», — пишут в многочис­ленных педагогических статьях и говорят в публичных лекциях. Однако, если спросить ребенка, сколько времени в воскресенье он провел с мамой или папой, он вряд ли будет точен. Зато он подробно расскажет, что именно он делал с родителями и было ли ему это приятно: «Мы ходили в «Луна-парк», а затем зашли в кафе, ели мороженое. Мне так понравилось летать с папой в само­лете...»   Ребенку   важно   не   количество   проведенного с ним времени, а как оно проведено. Иногда десять ми­нут, проведенные в сердечной беседе (в психологи­ческом смысле слова), для ребенка значат гораздо больше, чем целый день, проведенный с вами вместе, но когда вы, сдерживая зевоту, просто присутствовали в его играх.

Часть времени дошкольник и младший школьник проводят, играя сами с собой, с друзьями, в детском са­ду или школе, занимаясь рисованием, конструированием, чтением и т. д. Но кроме всего этого ему необходимо общаться с вами.

Ребенок до трех лет очень чувствует ваше присутст­вие в том пространстве, где пребывает он сам. Иногда кажется, что ребенку все равно, чем занят родитель, лишь бы он был рядом. В этот период жизни взрослый, нахо­дясь рядом с, ребенком, создает у него необходимое чувство безопасности.

Обратимся к экспериментальным исследованиям из­вестного американского ученого Г. Ф. Харлоу с нашими наиближайшими родственниками — обезьянами. Когда перед детенышами макаки ставили механически двигаю­щегося и бьющего в барабан медвежонка, то они в ужа­се убегали и прятались где-нибудь в уголке комнаты. Однако если вблизи находилась мать, то они быстро ее находили, прижимались к ней и сразу успокаивались, начинали рассматривать неизвестный, наводящий ужас предмет, потом потихоньку приближались к нему, при­касались, изучали его.

Детеныши пересиливали себя, потому что ощущали себя более безопасно из-за присутствия матери. В такой же ситуации обезьянки без матери надолго замирали в уголке, отказываясь от исследования неизвестного. Этот эксперимент я вспоминаю каждый раз, когда вижу подобные сценки: мать с трехлетним ребенком приходит в гости к подруге. Кажется, что никакая сила не способ­на оторвать ребенка от платья матери — так крепко он в него вцепился. Однако проходит некоторое время, и ма­лыш начинает «вылеты» с «авианосца-матери», по­стоянно возвращаясь обратно. Еще немного — и малыш совсем свободно чувствует себя в новой обстановке, иногда приходится даже усмирять его.

Ребенку более старшего возраста необходимо не про­сто близкое присутствие взрослого, а искреннее обще­ние с родителями как личности с личностью. Он хочет переживать чувство общности с ними, принадлежности к семье, стремится к тому, чтобы его уважали, считались с ним, с его мнением. И здесь особенно важно, как имен­но проводить с сыном или дочерью время. Не сколько времени вы пробыли с ребенком, а что и как делали вместе, имеет решающее значение.

Поясним это примером, который каждый из вас мо­жет видеть довольно часто.

Мать и ребенок утром идут в детский сад. Мать что-то говорит, ребенок отвечает, сам спрашивает о чем-то. Только десять минут, а у обоих впечатление хорошо проведенного времени, ощущение общности, которое так хочется повторить. Другая пара — мать тащит за руку неохотно идущего малыша. Оба идут молча. Мать мысленно уже на ра­боте, малыш — в не так привлекательном детском саду. Они не обща­ются, они просто рядом.

«Жизнь настолько напряженна, что у меня не хватает времени заниматься с ребенком», — часто говорят роди­тели. Разрешите не поверить. В сущности, какого-то специального времени для этого не надо. Достаточно и тех промежутков времени, когда вы дома, субботы и воскресенья. При этом совсем не обязательно, чтобы каж­дую свободную минуту вы чем-то занимались с ребенком, играли, рассказывали. Не надо мучиться мыслью, что вы уделяете ему недостаточно времени.

У каждого человека периодически возникает состоя­

ние, когда часами, днями он не хочет ни с кем говорить,

общаться, чувствует усталость, раздражение и хочет

остаться наедине с самим собой. И вы в этом отношении

не исключение. Лучше такие часы пережить с самим со­

бой, чем принуждать себя к «необходимому общению»

с ребенком. Если вы в таком состоянии вышли погулять

с ребенком, ему вряд ли удастся даже самыми сер­

дечными рассказами привлечь к себе внимание — вы весь

в себе. Что проку от такого «общения»? Зачем тогда

тратить время? Это неразумно и неэкономно с вашей сто­

роны. Играйте, гуляйте с ребенком тогда, когда вы

действительно настроены общаться с ним. Время, про­

веденное с сыном или дочерью только по родительскому.

долгу, мало приносит радости обоим.       ,

Иногда родителям бывает трудно сообразить, о чем говорить с ребенком, чем заняться с ним. Если вы уде­лите ему внимание искренне, то можете не волноваться, он сам за вас решит эту проблему. Чего-чего, а выдумки, оригинальности в этом деле детям не занимать. Не мешайте  им,  и  вы  быстро  очутитесь втянутыми  в раз­нообразнейшие мероприятия.

Начнем с разговора как с самой привычной формы общения взрослых. Дети вообще очень интересуются своими родителями, им хочется узнать, что вы делаете, когда не бываете с ними, о чем говорите с другими, где работаете и с какими трудностями сталкиваетесь. Если будете слушать и отвечать, вас просто погрузят в море вопросов о том, как устроен автомобиль, откуда по­являются дети, почему зимой холодно, а летом жарко. Вам, наверное, тоже станет интересно, что делает ребе­нок в садике, в школе, с кем он дружит, что его волнует, что он думает о жизни. Уверен, что вы узнаете много но­вого друг от друге, почувствуете, что стали ближе друг другу. Больше разговоров дети любят дела. Вы собра­лись чем-то заняться вместе с ребенком. Чем и как? Возможно несколько вариантов.

Вы предлагаете ребенку подключиться к выбранному вами за­

нятию. Например, берете его с собой на рыбалку, в поход, в мастер­

скую,   приглашаете   (но   не   настаиваете!)   присоединиться   к  уборке

квартиры, приготовлению пищи и т. п. Участвуя в ваших делах, ребенок

познает мир и занятия взрослых. Если вы сумели найти общий язык

с ребенком, согласовать действия, даже самая тяжелая работа ему

станет большим удовольствием. Главное — не задавить ребенка сво­

им авторитетом, опытом, «мудростью», оставить ему место для ини­

циативы,  творчества,  возможности   ошибаться.   Последнее   особенно

важно, так как упреки, если он что-то делает не так, как надо, сразу

отнимают у ребенка желание заниматься сообща с вами.  Конечно,

трудно  удержаться  от  наставничества.  Однако  вам  незачем  волно­

ваться из-за несовершенства своего ребенка. Во-первых, он растет и

развивается, учится на своих ошибках сам. Во-вторых, если он был бы

безупречным, он не был бы вашим ребенком (вы-то, наверное, не счи­

таете себя совершенством?).

Вы вместе с ребенком решаете, что делать, сообща придумы­

ваете интересное занятие. Тут главное, чтобы выбор был в равной мере

предпочтителен для обоих, иначе один из вас будет чувствовать, что

делает что-то ради другого, хотя намеревался и сам лично получить

удовольствие от выбранного занятия. Принятие решения должно быть

демократично от начала до конца. Это непростое дело! Дети да и вы то­

же должны научиться находить общее решение без ущерба кому-либо.

Варианты совместных дел могут быть самые разнообразные: от про­

гулки на лодке до разыгрывания спектакля в домашнем кукольном

театре. Для многих семей выбор общего занятия становится истинным

откровением, ориентиром, как общаться, как проводить время вместе.

Считаю, что, скажем, еженедельный совет семьи по вопросу, что делать

в воскресенье, улучшает жизнь семьи вообще.

Вы подключаетесь к детской деятельности. Например, прини­

маете роль игрового партнера ребенка. В этом случае вы подчинены ему

и логике самой игры. На время вы не руководитель, авторитет, роди­

тель, а равноправный участник игры.

Если первые два варианта мы достаточно часто встре­чали в семейной жизни, то о третьем этого не скажем. До недавнего времени детская игра вообще считалась чепухой, на нее мало обращали внимания как родители, так и педагоги: «Это детская забава, пусть они ею и за­нимаются». Только в середине нашего столетия психоло­ги стали изучать игру и рассматривать ее как важный фактор психического развития ребенка. Теперь мы знаем, что игра в жизни детей имеет столь же большое значение, как во взрослой жизни — общение, творческая работа. Игра — это детский способ осмысления окружа­ющего его мира, включения в мир взрослых и имеет все права на уважение. Играть с ребенком — это не зна­чит стать маленьким, забавляться. Кроме удовольствия от совместной игры вы ясно поймете, чем занимается ваш сын или дочь, что их волнует.

Итак, вообразим, что вы решили попробовать. По­лучили роль шофера, везете детей — кукол дочери — в детский сад или в зоопарк, потом идете в гости, пу­тешествуете по реке. «Изнутри» детская игра кажется значительно серьезнее, глубже. В ней развертываются настоящие жизненные драмы, решаются проблемы. Она, увидите, имеет глубокий смысл, о котором мы часто и не подозреваем. Поэтому совместная игра — это один из лучших способов узнать, что волнует ребенка, как он воспринимает окружающих людей, в том числе и вас.

Попробуйте хотя бы так. Поиграйте в семью. Возь­мите себе роль ребенка, а ребенок пусть будет отцом или матерью. Хотя фантазия ребенка чрезвычайно бо­гата, то, во что он обычно играет, мало выходит за рамки опыта, полученного в семье. Прислушайтесь, что он (она) говорит, будучи родителем, как обращается с «ребенком» — ласково, сердито, грубо или назойливо, — и вы увидите себя в зеркале своего наследника. Уве­рен, многое вас удивит и заставит задуматься. Кроме этой личной выгоды в игре у вас есть прекрасная воз­можность показать ребенку, что вы сами чувствуете, общаясь с ним, какое его поведение вас будоражит. Вы даже можете несколько корригировать поведение ребен­ка во время подобной игры. Например, что-то в его поведении вас выводит из терпения. Скажем, по утрам, когда нужно спешить, хотя вы заранее договорились, как будете действовать, ребенок пренебрегает этим и начинает по разным поводам капризничать. Вечером сыграйте его поведение как можно образнее, пусть он сам в роли отца или матери попробует справиться с этой ситуацией. Может быть, ребенок в игре, в спокойном состоянии иначе посмотрит на свое поведение и поймет, почему родители не слишком вежливо обходятся с ним при таких обстоятельствах.

Однако чрезмерно увлекаться подобными «приме­рами» психологической коррекции не следует — ребен­ку вы можете стать непривлекательным партнером. В первую очередь игра — это обоюдное удовольствие. И не забывайте, что в игре лидер и авторитет — ребенок, а вы — робкий ученик. Не переступайте границ своих полномочий.

Все три варианта общения с ребенком имеют свои положительные стороны. Каждый из них желателен или даже необходим для полноценного общения. Когда вы включаете ребенка в свою деятельность, он приоб­щается к миру взрослых, чувствует свою значимость, научается придерживаться определенных норм поведе­ния не потому, что вы так велите, а потому, что таковы требования самой деятельности. В другом варианте, когда вы сообща решаете, что делать, ребенок научает­ся демократическому общению: способам, как выбрать то, что всем, а не ему одному, нравится. Он учится об­щаться на равных. В третьем случае, когда вы включае­тесь в детскую деятельность, вы сами учитесь понимать ребенка, а ребенок от совместных игр, где он играет первую скрипку, получает чувство собственной значи­мости, повышается его самооценка и возникает чувство партнерства с родителями.

И главное. Во всех случаях, если ребенок получает удовольствие от совместного общения, он чувствует, что вы его любите, и сам начинает испытывать к вам более теплые чувства.

ЛЮБЯЩИЙ РОДИТЕЛЬ ЛАСКАЕТ СВОЕГО РЕБЕНКА, ВЫРАЖАЕТ НЕЖНЫЕ ЧУВСТВА

Некоторые родители считают, что откровенно выра­жать свои чувства ребенку, ласкать его — это значит чересчур баловать его, воспитывать «неженку». Возмож­но, что-то подобное и еще похуже случилось бы, если бы вокруг ребенка целыми днями звучало: «Ах, ты мой

прекрасненький! Любименький! Ты свет моих очей, единственная радость в жизни!» Конечно, это излишки, к тому же так обильно выражаемые чувства неискренни, неоправданны, преувеличены. Но об этом — другой разговор. Прямое, чистосердечное проявление своих чувств просто необходимо для полного эмоционального развития ребенка.

Любящая женщина вряд ли поверит глубине и искрен­ности чувств мужчины, пока он не скажет: «Я вас люб­лю». Она не будет уверена в постоянстве его отноше­ния, если хотя бы изредка не будет получать знаков внимания: цветов, безделушек, если долгое время опять не услышит трех волшебных слов. Возможно, это не слишком удачные сравнения, но ребенок ждет от вас че­го-то подобного. Почти каждому ребенку время от вре­мени хочется узнать, как родители к нему относятся, получить словесное подтверждение, что он любим. Не­редко дети прямо спрашивают об этом: «Любишь ли ты меня?» При этом они сами охотно восклицают: «Мамочка, как я тебя люблю!»

Мы часто не обращаем внимания на изречения по­добного рода, считая их просто милыми проявлениями детского возраста. Однако ребенок вкладывает в них глу­бокий смысл. Если он спрашивает о любви или сам го­ворит о ней, значит, он это и имеет в виду.

Почему для него это важно? Надо сказать, что по­требность понимать отношение к себе человека, с кото­рым общаешься, имеется у человека любого возраста. Как взрослому или подростку, так и маленькому ребен­ку это необходимо, чтобы чувствовать себя уверенным, в безопасности, общаясь с другими. Иными словами, уверенность в постоянстве отношений, в «безоговороч­ной» любви создает у человека чувство, что он прини­мается другим человеком таким, каков он есть, со все­ми чудачествами, недостатками и достоинствами.

Это чувство — ценнейшее достояние, основа для принятия человеком самого себя, формирования чувст­ва идентичности с самим собой и, кроме того, фунда­мент для роста человека. «Ты мне нравишься, ты мне дорог такой, какой ты есть» — эти слова бесценны и для большого, и для маленького. Это не значит, что все, что делает другой, нравится, одобряется. Оценка отдель­ных поступков может и должна быть очень критичной. Например, ребенок ворует вещи отца или врет, что ходит на занятия музыкой, а в это время на самом деле прогуливается в парке. Конечно, такое поведение нам не понравится, мы будем осуждать его. Но значит ли это, что если нам претит поступок ребенка, то и сам ребенок станет неприятным? Значит ли это, что мы пе­рестанем его любить?

Если мы любим ребенка, то есть наше положитель­ное отношение к нему постоянно, оно таким и останет­ся, даже если ребенок будет поступать плохо. Вера в ребенка, принятие его таким, какой он есть, означает признание его права на ошибку, а также возможность ее исправления, приобретения более приемлемых форм поведения. Таким образом, безоговорочное, неизменное отношение любви — это основа, опираясь на которую ребенок, будь он дошкольником или подростком, может экспериментировать, строить свое поведение.

Чувство любимости, принятия себя родителями — важнейший ориентир для ребенка в непростом мире человеческих отношений вообще. Это важно всегда, но особенно — в подростковом возрасте. Подросток сам пробует структурировать свои отношения с другими людьми, осознать, осмыслить, что происходит вокруг него, и найти, определить свою жизненную позицию. К сожалению, именно в этом возрасте поведение подрост­ка часто родителям кажется настолько глупым или та­ким несносным, вызывающим, дерзким, нахальным (де­сятки эпитетов, один пуще другого, можно найти в га­зетах или услышать от самих родителей), что под кри­тику, осуждение попадает сама личность подростка.

То, как он ведет себя, полностью отождествляется с ним самим: его «плохостью», дерзостью, никчемностью или нахальностью. Эти «прекрасные» эпитеты препод­носятся как его сущность. Дело даже не в том, что подросток унижается и оскорбляется. Я думаю, что наиболее скверное в этом то, что оценка личности вместо оценки поведения путает самого подростка, вы­бивает у него основу для различения, осмысления своего поведения, поведения других и осмысления себя как личности. Путаница понятий «какой я, к чему я стрем­люсь, чего хочу» и «что я делаю, как это влияет на дру­гих людей» может привести к так называемому кризису идентичности. Сущность его можно выразить следую­щим образом: «Я не знаю, кто я, какой я, я весь — клу­бок сомнений». В дальнейшем это порождает серьезные

психологические проблемы, решение которых возмож­но только с помощью психотерапевта, психолога.

Родители во многом помогли бы своим детям в слож­

ные и ответственные периоды их жизни, если бы помни­

ли, что чем труднее что-то дается ребенку, тем больше

ему нужны поддержка, вера родителей в него, их неиз­

менное теплое отношение. Важно, чтобы ребенок с са­

мого начала не просто подразумевал, смутно чувство­

вал это, а точно знал, что он любим. Поэтому вопрос

«Любишь ли ты меня?» подразумевает не только любозна­

тельность. Он может отражать, с одной стороны, сомне­

ние, смятение ребенка насчет самого себя, даже неприя­

тие себя, с другой — его страх: не будет ли он отвергнут

родителями, не означает ли критика его поведения, что

он вообще перестал быть дорогим для них.          ?

В подобной ситуации не надо бояться выразить свои добрые чувства, ребенок должен ясно знать о них так же, как знает о вашем недовольстве. им, неодобрении какого-то его поступка.

Для маленького ребенка — дошкольника, младше­го школьника — подтверждение того, что он любим, особенно важно, если в его жизни возникают или наме­чаются изменения, например разлука. Даже когда вы уходите на недолгое время, скажем в театр, ребенок чувствует себя спокойнее, когда знает приблизительно время вашего возвращения и что вы принесете для него гостинец — символ вашего доброго отношения. А пред­ставьте, что расстаться приходится на месяц и это свя­зано с болезненными, неприятными ощущениями: ре­бенок ложится в больницу. Просто сердце сжимается, когда слышишь в палате монолог ребенка: «Я попал в больницу, потому что был плохой и не слушался маму. Я теперь всегда буду ее слушаться. Я больше не хочу быть здесь, отпустите меня домой!» Многими экспери­ментами доказано, что дети лучше переносят отрыв от семьи и само лечение, если ясно осознают, что попали в больницу из-за необходимости лечиться и что эта разлука не означает, что родители их бросили, забыли или недовольны ими.

Вот один из примеров.

Вся семья уже почти месяц нервничает из-за поведения младшего ребенка — девочки пяти лет. Каждый раз, если ей что-нибудь не нравится, она начинает громко кричать, плакать, топать ногами. Ни успокоить, ни как-то образумить ее невозможно, не действуют и соглашения с ней. Родители решают поступить следующим образом: когда попытки успокоить девочку не удаются, девочка продолжает пла­кать, родители говорят, что, если она хочет выплакаться, она может это делать, однако они не хотят слушать ее плач, так как он раздражает их, и закрывают дверь своей комнаты.

Но у родителей возникает сомнение: не будет ли девочка чувство­вать себя покинутой, отвергнутой ими. После того как она успокоилась, мама ласково говорит: «Ты знаешь, я тебя очень люблю. Мы закрыли дверь только потому, что нам было неприятно слышать твой плач». На лице ребенка вдруг появляется задумчивое выражение: «А что, па­па тоже меня любит? Неужели и брат меня любит, я ведь не даю ему спокойно спать? Он мне подарил книжку, значит, он меня любит?» Через несколько дней девочка становится более спокойной, плачет меньше, больше говорит, участвует в семейных делах.

Теперь несколько слов о формах выражения теплых чувств. Существуют два способа — вербальный и невер­бальный. О вербальной передаче чувств мы говорили: это словесные выражения. Однако, общаясь с детьми, важно помнить, что некоторые слова имеют для них особенное, символическое и даже магическое значение. Вы прекрасно знаете некоторые из них: «абракадабра», «чик-трак» (открываются двери в игре) и т. д. Это обусловлено их своеобразным видением мира. Так и со словами о чувствах. Если уж вы сказали «чик-трак» — двери откроются, если же вы сказали ребенку: «Не люб­лю тебя, потому что ты сделал то и то...» — ребенок и впрямь поверит, что вы охладели к нему. И наоборот, ваши слова о теплых чувствах к нему, даже те из них, которых вы и не замечаете, — целебный элексир для чем-то взволнованной души ребенка.

Дети способны прямо говорить о своих чувствах к вам и ожидают от вас того же. Иногда при обращении к вам они пользуются где-то услышанными поэтически­ми выражениями, потому что думают, что как раз так и следует говорить. В такой ситуации вы тоже можете попробовать ответить несколько возвышенно, поэтически и увидите, что ребенок принимает это вполне серьезно: именно такие слова, по его мнению, выражают истинное чувство. Прозаический ответ в такой момент их просто не удовлетворит. Это можно наблюдать хотя бы в следую­щей ситуации.

По пути из детского сада дочка вдруг говорит маме: «Ты самая хорошая, самая красивая во всем мире, моя милая, милая мамочка». Оказывается, они учили сти­хотворение с подобными выражениями. Для мамы они звучат странно, даже смешно. «А я тебе самая милая

во всем мире, да?» Мама соглашается, не придавая этому большого значения. Спустя некоторое время ма­ма сшила дочке куртку. Мама довольна своей работой, но очень удивлена, что дочь совсем не радуется новой куртке. «Мне она не нравится, я ее выброшу», — гово­рит дочь, отказываясь примерить ее. Мама сердится. Вся семья начинает уговаривать ее примерить, уверяя, что куртка красивая. Но ничего не действует: девочка отказывается носить куртку.

На другой день мама решает попробовать следую­щее: «Ты знаешь, ведь я сшила эту куртку специально для тебя. Для тебя одной, единственной во всем мире, только для тебя. Я так старалась. Возможно, вышло и не так, как бы ты хотела». Девочка смотрит на маму, молча берет куртку, одевается и говорит: «Мне она очень нравится, я ее буду носить всю жизнь, пока не придется ее стирать». «Самая-самая во всем мире» — часто встречается в речи детей-дошкольников. Нам смешно такое сравнение, ведь мы прекрасно знаем, что много людей и умнее, и красивее, и добрее нас. Но это по нашим масштабам. А для ребенка «весь мир» — это всего-навсего его дом, двор, улица, детский сад. В этом «мире» вы, возможно, действительно самые-самые...

Невербальным способом мы выражаем свои чувст­ва без слов: жестами, прикосновениями, мимикой. Вы прекрасно знаете, насколько важна эта невербальная теплота, любовь младенцу: вы его ласкаете, носите на руках, баюкаете, гладите и т. п. Опять же, обратившись к экспериментальным данным, получаем достоверное доказательство, что в возрасте до трех лет физический контакт с матерью необходим не только для эмоциональ­ного, но и для умственного развития ребенка.

Многие считают, что чем ребенок старше, тем мень­ше ему нужен физический контакт. «Он уже вырос, не садится на колени, не прижимается ко мне», — одна мать говорит это с досадой, а другая с явной гордостью. Действительно, смешно смотреть на десятилетку, си- , дящего у мамы на коленях. Но ведь кроме этой попу­лярной формы физического контакта есть и множество других, скажем объятие, дружеское похлопывание, пожатие руки. Кроме того, мы имеем богатейший арсе­нал мимических средств выражения теплых чувств: контакт глаз, улыбка. Часто ли мы улыбаемся своему

ребенку? Некоторые родители так поступают только тогда, когда он их смешит. Но ведь улыбкой можно и подбодрить его, и просто выразить радость встречи, удовлетворение каким-то его поступком. Эти ежедневные проявления теплоты — незаметная, но очень важная поддержка ребенка, дающая ему ощущение, что он же­лаем, нужен, любим.

О ПОДАРКАХ

Родители хотят детям сделать приятное. Они чувст­вуют, что посредством подарков выражают и свою любовь. Однако не всегда форма их преподнесения, психологический контекст соответствуют благим наме­рениям. Подарки детям часто приобретают совсем иной смысл, чем вкладывают в него родители. Зайдите в «Детский мир» вслед за отцом и сыном и посмотрите, как они озираются, щупают игрушки на полках. Отец заранее рад, что сделает ребенку приятное, обрадует его. Четырехлетний малыш вдруг что-то увидел и изо всех сил потянул папу за собой: «Папа, купи мне вон ту красную машину». Отец после детального ознакомле­ния с «изделием» деловито отвечает: «Сынок... Она не совсем подходит. Грубо сделана, быстро поломается. Лучше я тебе куплю другую. Она дороже, но зато прият­но смотреть!» Покупка состоялась. Отец с гордостью вручает машину сыну, но на лице мальчика не искренняя радость, которая только что светилась, а лишь смуще­ние. Тайком он смотрит то на понравившуюся красную машину, то на купленный подарок. «Что же ты не благо­даришь меня, сыночек?» — спрашивает отец.

Ребенок поддался давлению отца, но купленная маши­на от этого не стала для него привлекательной, она не имеет для него той ценности, как та, которую он выбрал сам. Хорошие намерения отца не достигли адресата, так как он забыл, кому делает удовольствие — себе или сыну и чей выбор, следовательно, важней. Если уж вы решили сделать приятное ребенку, удержите себя от чрез­мерной мудрости, которая в таких ситуациях часто превращается в пренебрежение интересами маленького, не столь эрудированного человечка. К тому же, могу вас уверить, ребенок сам прекрасно знает, чего именно не хватает ему для игр, и выбирает не то, что есть наилучшего в продаже, а то, что необходимо для разы-

грываемых им сюжетов, то, что соответствует его инте­ресам.

Вышеописанный пример — небольшое недоразуме­ние между отцом и сыном. Однако в некоторых семьях существуют определенные традиции преподнесения по­дарков, которые приносят ребенку больше негативных переживаний, чем удовольствия.

Подарок как средство контроля. День подарков — это, конечно, Новый год. Дед Мороз приносит подарки всем детям, маленьким и большим. Но не всем детям предновогодние дни одинаково веселы, не для всех и сам подарок приносит одинаковую долю счастья. И дело тут не столько в самом подарке, как может показать­ся с первого взгляда. Среди родителей достаточно ши­роко распространилось такое «воспитательное» средст­во. В течение нескольких последних недель перед Новым годом ребенок постоянно слышит: «Если будешь себя так плохо вести, Дед Мороз не принесет тебе подарков». Ребенок верит вам, и этот промежуток времени до празд­ника часто становится для него очень напряженным: «А если не получу подарка? Ведь было так, что я по­ступал плохо... Неужели я такой плохой, что даже Дед Мороз обойдет меня стороной?»

В детском саду однажды пришлось наблюдать сценку.

Дед Мороз из большого мешка один за другим тянул подарки де­тям (подарки были заранее куплены родителями). Кому досталась ма­шинка, кому — конструктор,'кукла... А одному мальчику — лишь плит­ка шоколада. После праздника дети единогласно заключили: «У тебя самый плохой подарок потому, что не слушаешься. Ты плохой!»

Потом случайно удалось узнать, что родители предна­меренно устроили такую ситуацию в воспитательных целях.

Поведение этого мальчика действительно не было блестящим. Однако после подобного воздействия оно вряд ли станет лучше. Публичное доказательство «пло-хости» может привести к ущемлению собственного достоинства и потере веры в свои силы, то есть к тому, что чаще всего и служит причиной поведения, не со­ответствующего ситуации и требованиям родителей. Мы уже говорили, что, если хотите изменить поведение ребенка к лучшему, четко отделите «плохое поведение» от «плохости» его как личности. Никогда не говорите: «Ты плохой», «Ты глупый» и т. п. Это унижает достоинство ребенка и не ведет к улучшению. Всегда указывайте, чем именно вы недовольны. Например: «Мне не нравит­ся, что ты шалишь за столом», «Я считаю, что мальчику следует первому здороваться со знакомыми взрослыми». В таких случаях ребенок точно знает, чем недовольны окружающие и что следует менять. Воздействия, кото­рые ведут к осознанию ребенком своей «плохости», лишь ухудшают ситуацию: «Если я плохой, я и должен вести себя плохо!»

Не следует вмешивать Деда Мороза в наши отноше­ния с ребенком. Пускай он дарит подарки всем детям, ведь он любит детей не за их поведение, просто за то, что они есть на этом свете.

Все же, если разобраться, форма контроля поведения при помощи призов существует и бывает достаточно эф­фективной. Но не путайте подарков с призами! Подарки дарят безоговорочно, стремясь доставить человеку ра­дость. Призы же надо завоевать, заслужить. В последнем случае ребенок четко знает, что за такое-то поведение он получит желанный приз. И получает не как знак бла­годарности родителей, а как законный заработок. Ска­жем, такие способы поощрения используют для того, чтобы ребенок привык убирать за собой в комнате, отучился бы каждый вечер упрямиться перед укладыва­нием спать и т. п. Если вы захотите попробовать это средство, запомните:

Нужно четко оговорить, какие факты поведения

подлежат исправлению.

За желаемое поведение ребенок должен каждый

день получать очки.

Если ребенок не ведет себя так, как вы договари­

вались, не ругайте его, не морализируйте. Он сам нака­

зывает себя тем, что отодвигает время получения приза.

Когда ребенок собирает оговоренную сумму очков,

вы покупаете ему намеченный приз.

Договоренное число очков не должно быть слиш­

ком велико.  Ребенок при хорошем поведении должен

иметь их за неделю. Для детей младшего школьного воз­

раста можно составить «контракт» на более продолжи­

тельное время.

Но помните — это заработок, приз, но не подарок, выражающий ваши теплые чувства к ребенку!

Однако призы не следует назначать ребенку за еди­ничный акт поведения. Это малоэффективно и вредно

с точки зрения морального развития ребенка, так как приз за разовое хорошее поведение является, по сути дела, подкупом. Эта разница ярко видна в следующем примере.

Мать ждет в гости важных для себя людей. Она говорит дочке: «Очень прошу, ты только не шуми, когда придут гости. За это я тебе куплю ту куклу, которую ты хотела».

Девочка ведет себя несоответствующе в присутствии гостей не впервые. Она уже научилась использовать свое плохое поведение для получения того, чего она желает. Девочка чувствует, как можно манипулировать матерью с целью получения выгоды. Простую, практически ниче­го не стоящую услугу для матери девочка превращает в капитал.

Подмена подарком самого себя. Уже будучи взрос­лым, мужчина рассказывал об одном из ярких неприят­ных эпизодов своего детства.

Было лето, и девятилетний мальчик отдыхал-у дедушки в деревне. После некоторого времени он написал родителям письмо, в котором просил, чтобы родители навестили его в день рождения. Вскоре он полу­чил ответ — посылку, в которой была игрушечная электрическая же­лезная дорога, о которой мальчик ранее мечтал. Все же мальчик был крайне разочарован, еле смог сдержать слезы. Он скучал по родите­лям, а не по паровозику... Желанная ранее игрушка превратилась в ненавистную.

Если приглядеться, подмена игрушкой, подарком се­бя не столь редка, однако не всегда мы ее замечаем. Вот родители купили настольную игру и дарят дочке: иди, играй. Девочка уходит, но через некоторое время воз­вращается и просит, чтобы отец поиграл с ней. «Сейчас не могу, — звучит ответ, — может, позже». Девочка хму­ро возвращается в детскую.

Почему же ребенок не рад? Девочке игра нравится, но она хотела бы провести время, общаясь с родителями, хотя бы посредством полученного подарка. Когда роди­тели взамен себя предлагают купленную игру, она приоб­ретает для ребенка смысл средства, при помощи которо­го родители отвергают его. Кто же будет радоваться этому?

Спросим об этом самих детей: «Тебе нравится, когда дарят подарки?» «Очень, — отвечает восьмилетний мальчик. — Особенно когда гоночные машины». — «А что бы ты выбрал, если бы тебе предложили: подарок или

чтобы отец играл с тобой всю субботу?» Мальчик на минуту задумывается, потом говорит: «Мне нравятся подарки, но если пришлось бы выбирать — лучше, что­бы отец играл со мной. Игрушки ведь неживые...»

Ребенок часто пренебрегает своими интересами для того, чтобы больше пообщаться с родителями. Од­нако мы, родители, чаще склонны поступать наоборот: вместо себя предлагаем ребенку игру, подарок или про­сто отправляем его во двор. Представьте на миг, что бы вы почувствовали, если бы ваш ребенок на предложе­ние пойти с вами погулять вручил бы вам плюшевого медвежонка и сказал: «Иди с ним, у меня сейчас нет времени — много дел».

Ребенку для ощущения, что он любим, самое глав­ное — чувствовать, что вы отзывчивы, учитываете его потребности и интересы, чувствовать общность с вами. Подарки ребенку (игрушки и прочее) дают ему новые возможности для игры или другой деятельности. Поэто­му для ребенка они чаще имеют смысл «инструментов» деятельности, чем символа любви родителей. Конечно, они благодарны за них, но мы бы очень ошибались, если бы думали, что подарки могут заменить хотя бы часть искреннего общения с ребенком.

Проявления родительской любви к детям разнооб­разны и многолики. Однако не всегда наши хорошие на­мерения достигают адресата — ребенка. Дело в том, что он не умеет читать наших мыслей и чувств, а то, что мы делаем, далеко не всегда воспринимается им как проявление любви.

Родительская забота иногда для ребенка имеет на­зойливый привкус, выглядит вмешательством в его дела. Чувствуя ущемленную свободу действия и выбора, он вместо благодарности испытывает раздражение.

Но и случай, когда родители проводят много време­ни со своими детьми, вовсе не означает, что дети вос­принимают это как выражение теплых чувств. Не количе­ство, а качество вместе проведенного времени имеет ре­шающее значение. Если вы настроены на общение с ним, если можете предоставить ребенку возможность выби­рать, творить и ошибаться, действуя вместе с вами, он будет испытывать от общей деятельности много поло­жительных эмоций. Не менее важно, чтобы вы иногда

смогли «спуститься немножко вниз» и пообщаться с ре­бенком на равных в его игре. Принуждать себя к обще­нию с ребенком и пытаться постоянно руководить тем, что он делает, — значит постепенно терять возмож­ность по-настоящему сблизиться с ним.

Прямое, словесное и невербальное выражение люб­ви ребенку крайне необходимо, особенно в грустные и трудные моменты: разлуки, госпитализации и т. п. Чистосердечное подтверждение ваших чувств дает ре­бенку ощущение стабильности, безопасности, уверен­ности в отношениях.

Подарки, которые вы дарите детям, в зависимости от способа их выбора и контекста преподнесения приоб­ретают различный смысл — не всякий подарок прино­сит радость. Он может стать и жестким средством конт­роля и подкупа. Если хотите доставить при помощи по­дарка удовольствие, дайте ребенку максимум свободы при его выборе и не ставьте при этом никаких условий.

Родительская любовь как чувство не должна быть самоцелью, самоценностью. Она имеет мало смысла, если не воспринимается детьми.

Взаимопонимания в этом не так сложно добиться. Главное — не замыкаться на своих чувствах, желаниях и планах, а стараться понять, что хочет ребенок. Он сам подскажет вам, что он воспринимает в качестве знака любви, что ему в этот момент необходимо. Когда вы ду­маете о своих переживаниях, ваши глаза и уши обра­щены внутрь. Если вы хотите понять другого, вам непре­менно придется повернуть глаза и уши на него, настроить свой ум и чувства на его мысли и желания. Поверьте, внутренний мир ребенка интересен и привлекателен. Он отличается от вашего, но ничуть не хуже и не скудней.