ГЛАВА  I РЕБЕНОК—ВОСПИТАТЕЛЬ СЕБЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

Каждый из нас время от времени бывает слушате­лем монолога одного из взрослых членов семьи. Основ­ная его тема звучит приблизительно так: «Почему имен­но в нашей семье растет такой (далее следует пере­чень преимущественно отрицательных черт характера) ребенок? Ведь никто из нас — ни я, ни отец (мать), ни дедушка (бабушка) не были такими. Наоборот! Мы всегда были (далее следует перечень преимущест­венно положительных качеств личности) людьми. И любили мы его (ее), и воспитывали как надо... Кто его (ее)  этому научил?»

Оставим на время в стороне наших воображаемых персонажей, столь эмоционально переживающих свою родительскую беспомощность. Попробуем рациональ­но разобраться в ее причинах. Возмущение наших вооб­ражаемых, так же как зачастую и реальных, родителей черпает энергию из определенных, осознаваемых или не­осознаваемых, субъективных установок, которые фор­мулируются следующим образом: 1) дети должны быть такими, как мы; 2) родители полностью ответст­венны за воспитание детей. Если вдуматься, в обоих этих мнениях присутствует распространенное и су­щественное искажение реальности.

Разберемся по порядку. Что касается первой роди­тельской позиции, то надо прежде всего понимать, что даже очень отличающиеся друг от друга люди ценны и полезны для общества. И непоседа-путешественник, и общительный рубаха-парень, и задумчивый, замкнутый ученый — все они чем-то привлекательны, чем-то хо­роши. По крайней мере, сами они наверняка не поменя­лись бы друг с другом местами. Аналогично отличие ребенка от вас вовсе не означает его «плохости», так же как отличие других людей от вас не говорит об их никчемности. Часто оказывается, что те особенности личности   детей,   которые   волновали   родителей   (скажем, независимость, настырность), позднее становятся главными их достоинствами.

Родители, заботясь о будущем своих детей, хотят, чтобы они были носителями всего наилучшего, видят их имеющими все то, что в них самих есть хорошего, и без их недостатков. Такое желание понятно и естест­венно. Однако оно часто приводит к нереальным, за­вышенным требованиям по отношению к нашим детям и к себе самим как воспитателям.

Представьте, что вам надо собраться в пожизненное плавание на судне. Если вы загрузите судно всем, что есть в мире хорошего, начиная с картин Леонардо да Винчи и кончая золотыми слитками Госбанка, оно просто не останется на плаву. И никто так и не посту­пит. Каждый человек возьмет с собой необходимое. Уверен, что часть груза составят приятные безделуш­ки. При этом вы бы просто пренебрегли мнением тех людей, которым такое ваше поведение показалось глу­пым. Если позволить себе сравнить личность ребенка с судном, а ее содержание — с грузом, то ребенок, как и вы, «вкладывает» в нее разное. Он «грузит» туда то, что ему кажется необходимым, дорогим. Как невозмож­но для каждого из нас идеально укомплектовать судно, так невозможно говорить об идеально «укомплекто­ванной» личности. Каждый имеет свой собственный идеал. Главное, чтобы каждый был доволен тем, что взял с собой, и умел бы этим пользоваться. Иначе го­воря, не всегда стоит беспокоиться о том, что дети отли­чаются от нас (они — это не мы!).

Теперь о второй позиции. То, что дети не имеют тех качеств, которые родители пытались у них воспи­тать, вовсе не значит, что родители за это в полном от­вете. Кроме усилий родителей, их воспитательных воз­действий действует громадное количество других фак­торов — общение ребенка с воспитательницей детско­го сада и учительницей школы, сверстниками и другими взрослыми и т. д. и т. д. Кроме того, нельзя уповать на то, что только от нас, взрослых, зависит, какой личностью станет наш ребенок. Да, влияние мира взрослых гро­мадное, но ведь существует и сам ребенок, с характер­ными ему возрастными особенностями, специфическим восприятием и творческой интерпретацией окружаю­щего мира. Ребенок не кусок глины, из которого можно вылепить все,  что захочешь и  сможешь.   Он  человек,

способный ощущать, чувствовать, воспринимать, рас­суждать, хотеть, и, опираясь на свой уникальный опыт, вырабатывать собственную точку зрения, и выбирать, как ему вести себя.

Педагогическое и психологическое образование со­временного общества высоко. Родители знают, что хо­рошо и плохо с научной точки зрения, их разговоры о воспитании детей наполнены научными терминами и аргументами. Это прекрасно. Но они, как, впрочем, и некоторые педагоги, в подобных беседах часто забывают, что разговор идет о живом, мыслящем и чувствующем ребенке, а не о дрессировке персидского кота... Однако этот существенный недостаток в оценке происходящего не мешает возникновению потока советов по воспита­нию детей «знатоков» родителям. Эти советы варьируют от научно обосновываемых рекомендаций до «стопро­центных воспитательных средств», которые вы слышите, проходя с ребенком, от бабушки, сидящей на скамей­ке.

К сожалению, не существует универсальной «техно­логии» воспитания детей и вы не можете получить со­вета на все случаи жизни даже от человека, обладаю­щего полными научными знаниями о семье. Например, известно, что для эффективного воспитания родители должны придерживаться в семье демократического сти­ля или что недостаточное внимание является причиной множества психологических проблем ребенка. Да, это так. Но значит ли это, что, если по ночам ребенку снят­ся разные кошмары, надо уменьшить авторитарность отца в семье или побольше играть, быть вместе с ре­бенком? Если вы последуете этим советам, может быть, они вам помогут, а может, и наоборот. Почему? Причи­на проста: ваш советчик говорит о воображаемой семье и ребенке, думает об идеальной системе воспитания (которой, кстати, нет). Если вы, по его мнению, отсту­пили от нее, надо всего лишь исправить ошибку. Его не интересует, почему ваш ребенок поступает так или иначе, как он видит происходящее вокруг. Но хватит рассуждений.   Реальная жизнь говорит  сама  за себя.

Первая ситуация. День рождения трехлетнего Пятраса. Один из подарков, который он с явным удовольствием держит в руках, — па­кетик с конфетами, шоколадками и другими сладостями. Вокруг — не менее довольные дети, дяди, бабушки, дедушки и гордые своим сы­ном родители. Одна тетя вдруг любезно обращается к мальчику: «Ты ведь любишь меня, Пятрюкас, не правда ли? Угости меня конфетой».

После тети настает очередь и других родственников, стремящихся проверить любовь мальчика к себе посредством «конфетной» гаран­тии. Сперва Пятрас, не понимая, что творится вокруг, прижимает к груди пакетик со сладостями, но, подбодренный матерью («Покажи, как ты их всех любишь»), с угасающей улыбкой раздает только что полученные конфетки, получая при этом стандартную похвалу — «ка­кой хороший мальчик1».

Если бы мы спросили присутствовавших, для чего они так поступали, то мы услышали бы ответ примерно такого содержания: «Чтобы с ранних лет воспитать в ребенке доброту, щедрость, коллективизм и т. п.». Не знаю, может, такой метод действительно оправдывает себя, но я лично уверен в обратном. Но об этом позже. В описанном случае мне просто посчастливилось наблю­дать последствия этой «воспитательной» ситуации че­рез год. Знаете, как поступил мальчик в аналогичной ситуации в свой четвертый день рождения? Взяв свой подарок, он мгновенно исчез, а через некоторое время вернулся весь вымазанный в шоколаде, но с сияю­щим лицом!

Почему «воспитательное» воздействие оказало проти­воположное влияние? Ведь, кажется, все правильно — надо воспитывать у детей дружелюбие, стремление де­литься хорошим. Ответ на этот вопрос достаточно прост: на ребенка воздействуют не наши мысли и устремления и даже не сама ситуация, а то, как он сам ее понимает. В описанной ситуации ребенок осмыслил свой опыт таким образом: «Пока у тебя не отобрали конфеты — быстрей их съешь или спрячь».

Вторая ситуация. Первоклассник начал хуже учиться. По реко­мендации учителя отец стал помогать сыну при выполнении домаш­них работ, доволнительно читать детские книжки. Две недели спустя появились первые пятерки, и отец, подбадривающе похлопав по плечу сына, произнес: «Ты настоящий мужчина. Теперь ты сам сможешь де­лать уроки!» Однако через день в дневнике появилась одна двойка, потом вторая. На это отец, сморщив брови, сказал: «Я думал, что ты уже серьезный мужчина, а ты... Придется мне опять контролировать твои домашние задания». Мальчик, к удивлению отца, на такое «уни­жение» ответил нескрываемой радостью: «Да, папа!»

Если посмотреть на ситуацию со стороны отца, то ребенок не сумел оправдать его доверие, выдержать испытание на «взрослость, мужественность». Однако мальчик совсем иначе осмыслил происшедшее: «Чем хуже я буду учиться, тем больше папа будет со мной общаться, уделять мне внимания».

Эти два примера открывают нам очень важную и в то же время элементарную истину: ребенок — не чистый лист бумаги, на котором искусный мастер может нари­совать все, что он захочет. Дело не только в том, что ребенок имеет свои специфические потребности и собст­венный опыт общения с другими людьми. Каждый ре­бенок не просто уникален: имеет неповторимый опыт, иерархию мотивов. Он прежде всего активен. Его пове­дение в окружающей среде определяется его собствен­ным отношением к ней, зависит от того, как он воспри­нимает происходящее и какой путь поведения он выби­рает. И в этом он ничем не отличается от нас.

Когда вы идете по улице и ветер срывает у вас с го­ловы шляпу, катит ее по мостовой и опускает в реку, а вы не успеваете ее схватить, что творится у вас в душе? Сердце стучит сильнее, в груди что-то сжимается: «Как жаль! Шляпа еще совсем хорошая. Черт бы побрал этот ветер!» Однако вы улыбнетесь и зашагаете весе­лее, если в голове прозвучит: «Как хорошо! Ветер ре­шительнее меня. Наконец я смогу купить новую шляпу».

Очевидно, что ваше дальнейшее настроение и пове­дение зависит от вашей интерпретации происшедшего. Ваше настроение и реакции изменяются в зависимости от осмысления ситуации. Как только восприятие утра­ты и возникшее с ним сожаление вы сможете заме­нить другими мыслями, то сразу почувствуете пере­мену в собственной душе, улыбку на устах. А ведь уле­тевшая шляпа все там же!

Аналогичным образом, то, что обычно называют воспитанием, по сути дела, является созданием ситуа­ции (если продолжать аналогию с вышеприведенным примером — создание условий, в которых ветер сдувает с головы шляпу). В то же время никогда нельзя с полной определенностью сказать, какой опыт ребенок приобретает в этих ситуациях.

Вы имеете право возразить: ведь существуют громад­ный опыт воспитания детей, научно обоснованные зако­номерности, как влияют одни воздействия, а как другие! Согласен с вами, — конечно, дело обстоит именно так, как вы говорите. Но давайте пойдем дальше. Ошибоч­но принимать тенденции влияния воспитательных воз­действий на личность ребенка за психологический ме­ханизм формирования личности. Это было бы методоло­гической ошибкой, которую можно увидеть и на других

примерах. Растение растет в земле. К тому же в хо­рошей почве лучше. Но из этого не следует, во-пер­вых, что идеальная почва для гвоздики позволит ей вы* расти до размеров дерева; во-вторых, что именно хоро­шая почва вынуждает гвоздику хорошо расти. Растение за счет своих генетических, морфологических механиз­мов и т. д. «само определяет», каким оно будет и что надо взять из хорошей почвы. От вас зависит вовремя поливать и рыхлить землю. Это поможет растению, но прямо не определит, каким именно оно вырастет.

С растением все просто и понятно. Ребенок в мил­лиарды раз сложнее, и не только в генетическом от­ношении. Он мыслящий, чувствующий, выбирающий. Это тоже всем ясно. Но, когда речь заходит о воспитании, живой ребенок зачастую превращается в объект педа­гогических, воспитательных и других воздействий: «...дети из хороших семей при условии правильно по­ставленной воспитательной работы в школе и здоровой психологической атмосферы в группе сверстников выра­стают порядочными людьми...» Извините, но при выслу­шивании подобных утверждений у меня возникает яр­кая ассоциация грядки огурцов и огородника, обильно их поливающего в надежде на хороший урожай.

Формирование личности ребенка в семье — это обоюдный процесс, в котором родители, воспитывая своих детей, и сами воспитываются, а дети — они скромней — не воспитывают родителей (по крайней мере, не делают этого сознательно вплоть до подрост­кового возраста). Дети выбирают свой путь в потоке воспитательных воздействий, другими словами, с ва­шей помощью воспитывают себя.

Семейная ситуация, которую вы оцениваете как по­ложительную или отрицательную, может совершенно противоположно восприниматься детьми. Иногда в ходе психологической консультации приходится сталкиваться с просто парадоксальными с обыденной точки зрения данными. Например, в одной семье, в которой выделял­ся в качестве негативного фактора выпивающий отец, пришлось констатировать, что как раз он и поддержи­вает психологическое равновесие ребенка. Он видится шестилетним мальчиком как символ силы и бескомпро­миссности, как человек, дающий ему возможность спрятаться от постоянного контроля, назойливого вме­шательства матери. На самом же деле эта мать, кото-

рая для постороннего наблюдателя и в ее собствен­ном мнении выглядит заботливой, высокоморальной, любящей, для ребенка является психотравмирующим фактором, так как воспринимается им как человек, подавляющий, не позволяющий ребенку быть само­стоятельным. Обобщая, следует еще раз подчеркнуть, что иногда важнее установить, как ребенок воспринима­ет отношение окружающих к себе и какое поведение выбирает, чем дотошно пытаться оценить реальные ро­дительские отношения.

Если вам, родителям, действительно хочется помочь ребенку в сложном пути становления, необходимо поста­вить перед собой непростую задачу — узнать, каким он видит окружающий мир, семью, вас, себя. Думаю, что в таком случае многие из нерешенных проблем вашего ребенка станут более понятными и прозрачны­ми и вы избавитесь от необходимости на практике изучать эффективность многочисленных советов по воспитанию.

Лругими слонами, я хочу сказать: чаще смотрите на происходящее глазами ребенка. Это не то же самое, что поставить себя на место ребенка (это, конечно, также неплохо), и не то, что вы должны во что бы то ни стало выспросить у ребенка, что он думает, чувствует. По­смотреть на семью глазами ребенка — это значит реконструировать, воссоздать субъективное видение и чувствование ребенка. Способность понять другого чело­века (а не себя на его месте) у разных людей выражена неодинаково как в количественном, так и в качествен­ном отношении. Одни родители просто «чувствуют» своего ребенка и интуитивно принимают правильное ре­шение, как им вести себя по отношению к дочери или сыну. Я удивляюсь и восхищаюсь ими, и им не нужна эта книга. Другие пытаются рационально разобраться в том, что происходит. Как раз им для более глубокого понимания собственных детей могут быть полезными изложенные в книге данные психологических иссле­дований детей, наблюдения, конкретные ситуации жиз­ни семьи и их анализ.

Ребенок — не просто объект воспитания, но и че­ловек — мыслящий, чувствующий, своеобразно обоб­щающий свой жизненный опыт, выбирающий, как вести

себя, каким быть. Поэтому, для того чтобы понять, по­чему ребенок именно такой, какой он есть, поступает так, а не иначе, вам просто необходимо знать, как он видит семью и вас, как интерпретирует происходящее. Его хорошее или плохое поведение не навык, который надо поощрять или пресечь, а личностное отношение. Оно является результатом внутренней активности ре­бенка и имеет для него определенный смысл, кото­рый не всегда может быть очевиден со стороны, но именно отношения, а не внешние обстоятельства опре­деляют его поведение, формируют его личность. Ребе­нок во многом сам определяет, каким ему быть, воспи­тывает себя.