ШЕПИЛОВА СМЕНЯЕТ ГРОМЫКО

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 

В Москве большие перемены произошли в министерстве иностранных дел. Известно

было, что министр Шепилов недолюбливал Громыко. Открытому, веселому Дмитрию

Трофимовичу скучноватый первый зам не понравился. В его секретариате ждали, что Андрея

Андреевича вот-вот уберут.

Громыко, говорят, стал уже подбирать себе место в Академии наук. Работая послом в

Лондоне, он написал книгу «Экспорт американского капитала. Из истории экспорта капитала

США как орудия экономической и политической экспансии». Книгу он выпустил под

псевдонимом Г. Андреев. В пятьдесят шестом году ученый совет Московского университета

присвоил ему ученую степень доктора экономических наук. Так что позиции для перехода на

научную работу были подготовлены. Но обошлось.

Между Хрущевым и Шепиловым началось охлаждение. Тем более, что Шепилов, явно не

понимая, как быстро меняется характер Никиты Сергеевича, продолжал спорить с Хрущевым.

Четырнадцатого февраля пятьдесят седьмого года Шепилов перестал быть министром

иностранных дел. На следующий день его сменил Андрей Андреевич Громыко.

Рассказывают, будто Хрущева отговаривали делать Громыко министром, отзывались о

нем неважно: безынициативный, дубоватый. Но Никита Сергеевич внешней политикой

намеревался заниматься сам и отмахнулся от возражений: «Политику определяет ЦК. Да вы на

этот пост хоть председателя колхоза назначьте, он такую же линию станет проводить».

Девятого мая посол в Израиле Абрамов отправил подробную записку новому министру

иностранных дел Громыко. Она была абсолютно антиизраильской. Но среди предложений

посольства было два принципиально важных:

«…Выступить в ближайшее время со статьей в советской печати об

арабо-израильском конфликте, разъяснив в ней нашу позицию, в частности наше

отношение к вопросу о праве Израиля на существование…

Посольствам СССР в арабских странах через доступные им каналы добиваться

прекращения действий федаинов против Израиля, а также пропагандировать

необходимость проведения в настоящее время курса на мирное сосуществование

арабских стран с Израилем».

О праве еврейского государства на существование советская дипломатия время от

времени напоминала. Но говорить с арабскими странами о прекращении террористических

акций против Израиля никто не собирался. Убийства мирных жителей считались

«справедливой борьбой палестинского народа за свои права». Более того, вскоре палестинские

боевики начнут получать советскую военную помощь. И пройдет немало времени, прежде чем

наша страна сама столкнется с такими же террористами.

Двадцать третьего мая Абрамов, вновь докладывая Громыко о ситуации в стране, заметил:

«Наша печать и радио, по нашему мнению, несколько преувеличивают роль Израиля и

израильско-арабского конфликта на Ближнем Востоке и в мировой политике и уделяют

Израилю непомерно большое внимание.

Достаточно сказать, что о нем только на страницах «Правды» и «Известий» за последние

пять месяцев было опубликовано более десятка статей и пятьдесят восемь корреспонденций

ТАСС, — больше чем о Турции и Италии, вместе взятых.

Очень часто наша информация об Израиле и его политике строится на непроверенных

материалах арабской печати. Например, был случай, когда наши газеты сообщали об

уничтожении в Израиле 193 арабских деревнь, тогда как в действительности такого количества

арабских деревень в Израиле нет и не было. Сообщалось о расстреле в Тель-Авиве антивоенной

демонстрации, во время которой якобы было свыше ста человек убито и ранено. В

действительно этого также не было…

Сообщались также непроверенные сведения о поведении израильских войск на

Синайском полуострове, в районе Газа, неправильные факты о войне 1948-49 годов между

Израилем и арабскими странами и т. д.

Некоторые из указанных фактов публиковались, по-видимому, в целях дезинформации, но

не достигали цели, поскольку не всегда были правдоподобны. Например, сообщение в

«Правде» от 17 мая об израильско-иорданском соглашении о поставках израильского оружия в

Амман было неубедительным. Оно вызвало лишь ядовитые насмешки израильской печати».

Иначе говоря, советские дипломаты прекрасно знали, что советская пропаганда,

рассказывая об Израиле, постоянно врет. Но поправлять журналистов никто не стал, ведь они

всякий раз выполняли указания ЦК партии. Несколько десятилетий советские средства

массовой информации сознательно рисовали еврейское государство в самых отвратительных

красках. Причем, когда писали о Соединенных Штатах или Западной Германии, которые тоже

числились среди врагов, то приходилось соблюдать какие-то приличия. С Израилем можно

было не церемониться и писать все что угодно.

Впрочем, в беседах с израильтянами советские дипломаты никогда не признавали, что

советские журналисты пишут неправду. Посла Абрамова пригласила министр иностранных дел

Израиля Голда Меир. Она хотела поговорить о том, почему отношения между двумя странами

никак не восстанавливаются? Почему Советский Союз прекратил торговать с Израилем, но

продолжает торговать с Англией и Францией, хотя они тоже участвовали в войне с Египтом?

Она заговорила и о том, как советские газеты пишут об Израиле.

— Два дня назад в советской газете «Известия» сообщалось о новом пограничном

инциденте на сирийско-израильской границе, — возмущенно говорила Голда Меир. — В

заметке написано, что израильские войска открыли огонь, в результате чего был ранен

сирийской солдат. Это квалифицировалось как израильская агрессия. В действительности же

это была сирийская агрессия, во время которой сирийцы убили израильскую женщину из

пограничного селения. Об этом убийстве «Известия» даже не упомянули. Подобная

тенденциозность проявляется в советской печати довольно часто. Это особенно относится к

телеграфной информации, хотя в Израиле находится корреспондент ТАСС, который должен

был бы правильно информировать Москву о происходящих в Израиле событиях.

Советский посол, разумеется, с порога отверг обвинения в необъективности советских

журналистов, о чем с гордостью информировал Москву:

— Что касается претензий к советской печати, то я сказал, что не могу с ними

согласиться. Я могу допустить, что в некоторых заметках, заимствованных из иностранной

печати, могут быть иногда мелкие неточности, ответственность за которые несут иностранные

газеты. Но общее направление и все существенные факты, которые сообщает наша печать,

всегда являются правильными. Факты, опубликованные в «Известиях» по материалам

сирийской печати, также изложены правильно.

Громыко уже не вспоминал о том, что он когда-то говорил с трибуны Организации

Объединенных Наций в защиту еврейского государства. Приехав на сессию Генеральной

Ассамблеи в октябре пятьдесят седьмого года, Громыко говорил о другом. В его словах звучала

угроза, немыслимая в отношениях с другими странами, даже с теми, которые именовались в

Москве «империалистическими»:

— Израиль мало задумывается над тем, как мыслится его дальнейшее развитие, да и само

существование его как государства… Создается впечатление, что Израиль рубит сук, на

котором он сидит.

Совсем другие речи звучали в разговорах с египетскими партнерами.

Второго ноября Хрущев и министр обороны Малиновский приняли военного министра

Египта генерала Абд-эль Хакима Амера. Сначала они в унисон осудили западных

империалистов. Потом Амер перешел к просьбам:

— Экономические возможности не позволяют Египту увеличить вооруженные силы. Что

касается вооружения и боеприпасов, то Египет получил их от Советского Союза и

Чехословакии. Однако египетское правительство весьма беспокоит вопрос воздушной обороны.

Хрущев поинтересовался:

— Удалось ли египтянам во время англо-франко-израильской агрессии сбить

сколько-нибудь самолетов противника?

— В начале войны мы сбили восемь французских «мистеров» зенитной артиллерией, —

гордо ответил Амер. — В двух воздушных сражениях египетская авиация не потеряла ни

одного самолета. Может быть, для налаживания противовоздушной обороны послать в Египет

советских специалистов?

Хрущев пообещал и дальше оказывать помощь Египту, сотрудничая и торгуя с ним:

— Советский Союз не имеет свободной валюты, но в обмен на египетские товары он

готов продавать свои товары Египту. Советский Союз сорок лет живет без долларов, и, как

видите, без долларов он достиг больших успехов в областях экономического, культурного и

военного сотрудничества.

Хрущев обещал доложить президиуму ЦК и правительству о поставленных Египтом

вопросах и на следующей встрече все обсудить конкретно. Он сказал, что если между

Советским Союзом и Египтом сложатся взаимовыгодные отношения, «империалисты ничего не

смогут сделать»:

— Соединенные Штаты и нас также блокируют, чтобы не дать технического

оборудования, но, как видите, это не принесло им положительных результатов. Они хотели

запустить первыми спутник Земли и уже назвали его «Авангард», но этот «Авангард» до сих

пор находится где-то в американских лабораториях, а наш спутник уже давно летает.

— Мы были бы рады, — польстил ему Амер, — если бы вы, а не американцы первыми

попали на Луну.

— Теперь уже не попадут первыми, — уверенно сказал Хрущев, — но если хорошо

оплатят билеты, мы можем взять их в качестве пассажиров.

Говоря о космосе, Никита Сергеевич пришел в благодушное настроение. Он

поинтересовался у египетского гостя:

— Как генерал переносит московский климат?

— Замечательно, — жизнерадостно ответил Амер. — Надеюсь, во время парада будет

хорошая погода, которая позволит все хорошо видеть.

— Это не от нас зависит, — пожал плечами Хрущев.

И тут, наконец, в разговор вмешался министр обороны Малиновский, который все

остальное время молчал:

— В день парада даже небеса благожелательны к нам.

Седьмого ноября Амер сказал заместителю министра иностранных дел Владимиру

Семенову, что хотел бы продолжить беседы и конкретно изложить просьбы Египта;

девятнадцатого ноября он должен вернуться в Египет.

Тринадцатого ноября египетского министра вновь принял Хрущев. Вместе с ним пришли

глава правительства Булганин, его заместители Анастас Иванович Микоян и Михаил

Георгиевич Первухин (он был одновременно председателем госкомитета по внешним

экономическим связям) и, разумеется, маршал Малиновский.

Хрущев сказал, что Советский Союз готов предоставить Египту кредит в шестьсот

миллионов рублей для оплаты поставок советских машин и оборудования.

Амер стал благодарить, но признался, что ему трудно сориентироваться и сообразить,

какую сумму шестьсот миллионов рублей составят в египетских фунтах.

Египетский посол в Москве пояснил, что это примерно пятьдесят пять миллионов

египетских фунтов. Микоян подтвердил, что посол прав, а Булганин как бывший председатель

правления Госбанка веско заметил:

— Это сто пятьдесят миллионов американских долларов.

Генерал Амер сразу заговорил о способах и сроках возвращения кредита:

— Мы хотели бы иметь более длительные сроки кредита.

Хрущев попытался умерить его аппетиты:

— Мы понимаем, что вы хотели бы получить кредит больше, может быть, в пять раз, и

тогда вы были бы более довольны, но надо всегда проявлять чувство меры и нам, и вам.

Микоян обратил внимание египетского гостя на то, что в названную сумму не входит

военная помощь. Оружие Египет будет получать отдельно.

— Мы стесняемся просить большую помощь, — красиво говорил Амер, — но все же

надеемся, что Советский Союз пойдет нам навстречу. Наши трудности очень велики. Что

касается военных вопросов, то я, как военный человек, хотел бы, чтобы все пушки мира

находились в Египте, но мы понимаем, что наше экономическое положение не дает

возможности иметь сейчас все необходимое.

Амер перечислил первоочередные потребности:

— Наиболее уязвимой является наша противовоздушная оборона. Мы должны также

иметь возможность принять на свои аэродромы самолеты, а в порты военные корабли. Мы не

забыли, что в пятьдесят шестом году, когда большое количество добровольцев в вашей стране

изъявило желание оказать Египту помощь, мы не были подготовлены использовать ее. Я прошу

дать нам кредит, поставить вооружение по самым минимальным ценам, которые носили бы

почти символический характер.

— Прошу не обижаться, — ответил Хрущев, — если я скажу, что вы не должны

жадничать, даже если вам бесплатно дадут оружие. Потому что, кроме оружия, нужно иметь

солдат, одевать, обувать, кормить их, размещать в казармах.

Никита Сергеевич попытался иносказательно убедить египтян умерить свои аппетиты:

— У нас в России уже многие годы народ поет песнь о Ермаке, покорителе Сибири. Ермак

покорил Сибирь и отдал ее под власть русскому царю. За это царь в награду подарил Ермаку

хорошую кольчугу. Ермак был рад подарку, но, когда на его отряд напал противник, он

бросился в кольчуге в Иртыш и утонул. Дар царя оказался для Ермака гирей, потянувшей его на

дно…

Амер улыбался, благодарил Хрущева за ценные замечания, обещал следовать его словам и

тут же просил вновь рассмотреть вопрос об увеличении помощи Египту.

— Давайте пока на этом остановимся, — остановил его Хрущев. — Прошу вас учесть, что

это не последняя встреча, а только начало.

Никита Сергеевич говорил очень откровенно, не стесняясь в выражениях, но в переводе

колорит его речи, вероятно, пропадал:

— Народ вы молодой, силы у вас много, и вы хотите все сразу захапать. Теперь главное —

поднять вашу экономику. Это, конечно, дело не легкое. Вы еще не приступили к строительству,

а уже имеете большой аппетит. Аппетит, конечно, приходит во время еды, но пока надо было

бы начать с необходимого. В медицине существует хорошее правило. Если человек долгое

время недоедал, ему нельзя давать много пищи — это вредно. Вы можете сказать, что я

рассказываю вам сказки, а вам нужно денег, больше денег…

Никиту Сергеевича, как обычно после серьезных переговоров, потянуло на воспоминания:

— Я вспомнил один эпизод из времен Гражданской войны, который рассказывал

Микояну. Я находился в одной из частей 11-й армии, которая была расположена возле Кутаиси.

Однажды пришлось поехать в политотдел. В гостинице было много клопов, поэтому решил

заночевать на вокзале. Ночью во двор ввалилась рота армянских солдат. Я как агитатор

поговорил с ними. Они слушали, но не верили в оценку положения в Турции. Когда закончили,

один поблагодарил за беседу, но «турок надо резать». Я вновь стал рассказывать, что в Турции

есть крестьяне, рабочие, помещики и капиталисты и нельзя подходить одинаково ко всем.

Солдаты со всем соглашались, но «турок все же надо резать». Так и генерал Амер во всем

соглашается с нами, но все-таки говорит, что денег надо давать больше…

Беседа продолжалась два часа. Потом Хрущев пригласил египетскую делегацию на обед.