Государственная и этническая идентичность: выбор и подвижность

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

Л.М. Дробижева

сознанием отнесение человеком себя к тому или другому народу, а в

широком значении понималось не только самоотнесение к нацио*

нальности, но и представление о ней (автостереотипы), ее языке,

культуре, истории, территории и государственности, если она была1.

Этносоциологи, изучая этническое самосознание, операциональ*

но выделяя его элементы, на основании широкого бромлеевского по*

нимания включали в него, кроме того, и интересы, осознаваемые

личностью, группой как этнические, национальные (в значении на*

циональности). Посылом для такого понимания были выводы психо*

логов, которые выделяли в самосознании три группы элементов –

когнитивные, эмоциональные и регулятивные. Регулятивные эле*

менты, приводящие к действиям в связи с самосознанием, как раз и

не могут функционировать, если личность не осознает некоторых

интересов, ассоциирующихся со своей личной идентичностью или

идентичностью того народа, к которому она себя относит2.

События конца 1980*х и начала 1990*х гг. прошлого столетия на

советском и впоследствии постсоветском пространстве существенно

изменили концептуальные подходы к пониманию этничности и ра*

курс интереса. Этническое самосознание стало чаще называться

идентичностью, как на Западе, хотя социальные психологи видят не*

которое различие между этими понятиями (С.В. Рыжова, Г.У. Солда*

това), акцентируя в идентичности культурно*психологические сос*

тавляющие, а в самосознании – и социально*политическую.

По*другому исследователи стали оценивать роль самосознания в

связи с распространением конструктивистских подходов к этнич*

ности. Представления о своей национальности при этом подходе,

также как этническая солидарность, без чего невозможна общность,

как раз и являются ее «соединительной тканью». Таким образом, в

рассмотрении этничности роль самосознания, идентичности сущест*

венно возросла3. Она стала предметом рассмотрения как индикатор

межэтнической напряженности. Внимание к ее содержательному

наполнению, интенсивности выросло, так как связывалось с распро*

странением идей национализма в значении приоритета интересов

1 Бромлей Ю.В. Этнос и этнография. М., 1972; Очерки теории этноса. М., 1983.

2 Дробижева Л.М. Национальное самосознание: база формирования и социально*

культурные стимулы развития // Советская этнография, 1985. № 5.

3 Дробижева Л.М. Ценности и символы в контексте новых концепций этничности

// Ценности и символы национального самосознания в условиях изменяющегося об*

щества. М., 1994. С. 9–10.

народа по отношению к интересам личности и стремления к макси*

мально возможной самостоятельности (сепаратизм, сецессия).

В стремлении к снижению актуализации этничности ряд российс*

ких ученых, и прежде всего В.А. Тишков, стали акцентировать идею

дрейфа идентичности, в том числе и даже прежде всего, этнической

идентичности и переключения внимания населения с этнической

идентичности на осознание государственной – российской идентич*

ности, подчеркивая значение этой общегосударственной идентич*

ности и необходимость активных усилий по ее формированию.

В начале XXI в., когда актуальная опасность сецессии (выхода ка*

ких*то территорий из состава государства) миновала, а сепаратизм в

целом по стране (не считая некоторых районов Северного Кавказа)

не грозил, встали другие проблемы – борьбы с проявлениями терро*

ризма, с ростом ксенофобий и экстремизма. В этих новых условиях

востребована гражданская идентичность, гражданское сознание и

поведение.

Здесь важно обратить внимание на разное значение одних и тех

же терминов, понятий. Во Франции, Великобритании, США, Швей*

царии рождение политической нации как политических сообществ,

консолидированных в рамках конституционного государства, име*

ющих политическую, договорную природу, связано с идеями демок*

ратии, суверенитета самоуправляющегося народа. Американская

исследовательница Лия Гринфельд в часто цитируемой ныне книге

«Национализм: пять путей к современному обществу»4 характери*

зует суверенность нации как независимость, самоуправляемость

общности, которая выводит свою свободу из свободы и достоинства

личности (французские просветители требовали передачи сувере*

нитета монархией народу). Достоинство и свобода воплощаются в

политических институтах. Э. Паин, иллюстрируя этот подход приво*

дит определение Р. Эмерсона: «Нация (общество) стремится овла*

деть государством как политическим институтом, с помощью кото*

рого она может защитить и утвердить себя»5. По сути, это тип госу*

дарств с либеральной демократией, где государство – для народа.

Потому государственная идентичность в таких странах практически

совпадает с гражданской.

4 Greenfeld L. Nationalism: Five Roads to Modernity. Cambridge, MA, 1992.

5 Emerson R. From Empire to Nation. The Rise of Self Assertion of Asian and African

Peoples. Cambridge, 1960. P. 96. Цит. по Паин Э.А. Этнополитический маятник. М., 2004.

С. 64–65.

Иная традиция складывалась в России. Государство и в дореволю*

ционной России и в Советском Союзе характеризовалось высоким

уровнем централизации и иерархизации власти и населения (в срав*

нении с конституционными и впоследствии с демократическими го*

сударствами), не дававшими возможности самоорганизации общест*

ва, противопоставлявшими принцип гражданства принципу подда*

ничества власти6.

В силу сложившегося исторического шлейфа восприятий и

представлений в России принципиально важно различать государ*

ственное и гражданское самосознание. И в этом отличие российской

ситуации от французской или ситуации в США, Швейцарии, где

формирование политической нации*государства связано со станов*

лением самоуправляющегося народа. Там государственная и гражда*

нская идентичности сложились как равнозначные понятия, а у нас

они не могут не различаться. Государственная – российская –

идентичность, за которую давно активно ратует известный российс*

кий ученый В.А. Тишков, складывается значительно проще и поэто*

му быстрее, чем гражданское самосознание россиян. Первая форми*

руется политической волей лидера, политической элитой, полити*

ческими антрепренерами, посылающими идеи, интерпретирующие

государственность, державность. Имея в руках СМИ, возможность

влиять на образовательную систему, изобретение и внедрение сим*

волов и знаков, сделать это возможно в исторически короткие сроки

(особенно, если не пренебрегать этническими чувствами в полиэтни*

ческой стране, учитывать политические настроения при выборе фла*

га, гимна, герба, формы войсковых соединений и т.п.). В 1992 г. при

опросах москвичей – столичных жителей не более одной пятой

идентифицировали себя как россияне7, а в начале XXI в. даже в дале*

кой Саха (Якутии) 80 % населения имели такую государственную

идентичность. Намного сложнее с формированием гражданского са*

мосознания, которое связано с комплексом социально*психологи*

ческих предпосылок в обществе, с заменой исторически сложив*

шихся представлений у громадного большинства населения, перео*

риентацией его с патерналистских настроений на деятельностную

6 Историки, разрабатывающие на современном уровне проект «империя» обраща*

ют наше внимание на то, что империя отличается отнюдь не только захватом и удер*

жанием территорий, но автократией, утверждением принципа подданичества.

7 Опросы проводились Отделом этносоциологии Института этнологии и антропо*

логии РАН, рук. исследования – Ю.В. Арутюнян.

самоорганизацию, солидаризацию вокруг ответственности за свою

судьбу и жизнь окружающих. Различение государственного и граж*

данского сознания в России еще только начинает происходить8.

Этнополитолог Э.А. Паин дискутирует с В.А. Тишковым по вопро*

су понимания нации в этой связи как «государственной общности»9.

Он считает, что назвать «российское согражданство нацией и приу*

чить людей к употреблению такого термина» не решит еще пробле*

мы формирования политической нации как гражданского общества,

«овладевающей государством как своим орудием» (по Р. Эмерсону)10.

Это невозможно именно без гражданского (а не просто государ*

ственного) самосознания.

Специальные репрезентативные исследования, изучающие фор*

мирование именно гражданского самосознания пока не проводились.

Мы располагаем лишь материалами глубинных интервью с предста*

вителями элитных групп, в которых затрагивались проблемы государ*

ственного и гражданского сознания. Но то, что такое разделение уже

начинает осознаваться, мы можем фиксировать. Приведу выдержку

из интервью Юрия Арабова – поэта, писателя, известного как соавто*

ра режиссера А. Сокурова, единственного сценариста, получившего

приз Каннского фестиваля за сценарий фильма «Молох». «Современ*

ный мир бросает вызов России – вызов заключается в следующем: су*

меет ли нация (ясно, что имеется в виду нация в западноевропейском

понимании как гражданское сообщество) самоорганизоваться… Что

такое гражданин? Человек, который умеет отвечать за себя и своих

близких, а уже потом он начинает отвечать за дела государства»11.

Представительные социологические опросы позволяют рассмот*

реть динамику множественных идентичностей, подвижность в их со*

держательном наполнении, а глубинные интервью помогают понять

смысловое наполнение выборов, их значения. Поскольку в прове*

денных нами исследованиях в количественных измерениях фикси*

ровалось государственное и этническое самосознание, мы остано*

вимся, прежде всего, на их соотношении. При этом еще раз подчерк*

нем, что мы различаем государственное и гражданское самосозна*

ние, но также понимаем, что между ними нет пропасти, и даже в на*

8 Дробижева Л.М. Российская и этническая идентичность: противостояние или

совместимость / Россия реформирующаяся. М., 2002. С. 242.

9 Паин Э.А. Указ. соч. С. 65.

10 Там же. С. 65.

11 Независимая газета. 2005 г. 3 июня. С. 14.

ших российских условиях они в чем*то перекрещиваются, особенно

в условиях «демократического перехода»12.

В наших исследованиях была сделана попытка соединить соци*

ально*психологический и идеологический уровни изучения идентич*

ности. Но в целом доминировал социологический ракурс.

В качестве источника для рассмотрения проблем послужили ре*

зультаты социологических исследований, которые мы проводили по

сопоставимой программе и выборке в 1994 и 1999 гг. в Татарстане,

Саха (Якутии), в 1994 г. в Северной Осетии*Алании – 1000 респон*

дентов в каждой республике, в 1999 г. в Башкортостане – 1347 рес*

пондентов. Для сопоставления приводятся данные по Оренбургской

области (1999 г.), где живут русские и татары (за пределами респуб*

лики)13. За 2002 г. приводятся некоторые сравнимые данные по Тата*

рстану и Саха (Якутии), полученные по проекту, руководимому Д.

Барри*Бартлет, «Этничность и доверие в постсоветском обществе» и

любезно предоставленные нам в знак давнего сотрудничества по

предыдущим проектам. Участники и организаторы с российской сто*

роны – П.М. Козырева, М.С. Косолапов.

В ходе массового стандартизированного интервьюирования нами

использовались методики выбора общностей для идентификаций.

(Частота выбора «мы*идентификаций» служила основанием для

суждений о включенности людей в данный тип общностей). Методи*

ка «социального термометра» предполагала определение респонден*

том своей позиции на шкалах «достатка», «удовлетворенности тру*

дом», «социального положения», «благополучия». Соотнесение этих

двух методик позволяло выявить факторы, влияющие на интенсив*

ность этнической и российской идентификаций. Мы использовали

12 Многотысячные демонстрации 1990*х гг. в поддержку демократизации, электо*

ральные голосования свидетельствовали о пробуждении ответственности за судьбу

страны, народа.

13 Привлекаются материалы трех проектов: «Национальное самосознание, нацио*

нализм и регулирование конфликтов в РФ» (1993–1996 гг.), «Этнические и админист*

ративные границы: факторы стабильности и конфликтности» (1997–1998 гг.), «Соци*

альное неравенство этнических групп и проблемы интеграции в России» (1999–2000

гг.). Руководитель и автор проектов Л.М. Дробижева. Участники проектов: первого –

А.Р. Аклаев, З.В. Анайбан, У.В. Винокурова; всех трех – В.В. Коротеева, А.А. Коросте*

лев, И.М. Кузнецов, Р.Н. Мусина, С.В. Рыжова, Л.В. Сагитова, Г.У. Солдатова. Во вто*

ром и третьем проекте участвовали также В.В. Амелин, Э.М. Виноградова; в третьем –

Д.Г. Брагина, Р.А. Кузьмина, Л.В. Остапенко.

методику «идеологемы» (автор – С.В. Рыжова), когда респондента

просят выбрать суждения, с которыми он согласен: «Я редко задумы*

ваюсь о том, кто я по национальности» или «Я никогда не забываю о

своей национальности». Она позволяет судить об уровне идентич*

ности. Выбор суждения «Каждому человеку важно чувствовать себя

членом своей национальности» или «Человеку не обязательно

чувствовать себя членом какой*либо национальности» является ин*

дикатором афилиативных установок.

Выбор суждений использовался и для выявления ценностей этно*

национализма и гражданского национализма (автор Л.М. Дробиже*

ва). Так, первый параметрировался через выбор ценности: «Землей и

природными ресурсами должна распоряжаться только республика»,

«Каждая республика должна иметь право на свободный выход из

Российской Федерации», «Лучше развитие республики как суверен*

ного государства в составе РФ», «Министерство внутренних дел рес*

публики должно подчиняться только правительству республики».

Вторая ориентация на российскость, государственный национализм

(не в оценочном, негативном значении) фиксировалась выбором

суждений: «Землей, природными ресурсами должна распоряжаться

только Российская Федерация», «Министерство внутренних дел рес*

публики должно подчиняться только МВД Российской Федерации»,

«Республики не должны иметь права выхода из РФ» и др.

Для выявления поведенческих стратегий использовалась методи*

ка «интеракции», позволяющая фиксировать ориентацию респон*

дентов на агрессивные действия или сотрудничество. На уровень и

содержание идентичности влияют психологические состояния лю*

дей, групп, поэтому мы также использовали эмотивные шкалы, улав*

ливающие тревожность, раздражительность.

Кроме того, для изучения содержания идентичности мы использу*

ем данные глубинных интервью, проведенных с представителями

элитных групп. 110 интервью, собранных в 1995 г., опубликованы в

книге «Говорит элита республик Российской Федерации. 110 ин*

тервью Леокадии Дробижевой», М., 1996. 112 интервью (1999 г.), и 60

интервью (2004–2005 гг.) не опубликованы, и часть из них мы исполь*

зуем для понимания того, почему в массовом общественном сознании

существуют те или другие идентичности, каково их наполнение.

В рамках статьи мы, конечно, не можем изложить все результаты

изучения российской государственной и этнической идентичности.

Представим те из них, которые в наибольшей мере связаны с целью

данной статьи – выявить подвижность и предпочтения в выборе об*

щероссийской государственной и этнической идентичности.