Демографический императив для «северного кольца»

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

СССР был одной из первых стран в мире, где во второй половине

минувшего века установилось такое соотношение рождаемости и

смертности, которое делало невозможным простое воспроизводство

поколений. Это произошло в 1964 г.; в 1992 г. естественный прирост

населения России сменился его естественной убылью. А так как ес*

тественный прирост населения страны являлся основным источни*

ком его общего роста, то сразу же началось и его сокращение.

Речь идет не о временном кризисе, по завершении которого все

встанет на свои места и Россия вернется к расширенному воспроиз*

водству населения, а об устойчивых переменах в массовом демогра*

фическом поведении. Они охватили население практически всех го*

сударств Европы, США, Канады, Японии. Вместе с Россией эти госу*

дарства образуют так называемое «северное кольцо», а из стран, рас*

положенных к югу от экватора, к ним относятся только Австралия и

Новая Зеландия.

При сохранении нынешних демографических тенденций ника*

кой серьезной перспективы роста численности населения в странах

«северного кольца» нет. Даже при самом оптимистическом варианте

оно может лишь незначительно увеличиться за счет Северной Аме*

рики. Население же России, так же как и всей Европы, обречено на

сокращение (см. таблицу).

Долгосрочный – до 2100 г. – прогноз состояния численности населе*

ния России, впервые составленный недавно российскими демографа*

ми, подтвердил, что без крупномасштабных миграционных вливаний

ее население будет быстро сокращаться3. Экстраполяционный, т. е. в

основном предполагающий сохранение современных тенденций миг*

рации, вариант прогноза предсказывает, что число жителей России в

2050*м с высокой вероятностью будет ниже 100 млн, в 2100*м – ниже

70 млн человек. В прогнозе рассматриваются, конечно, и различные

сценарии изменений рождаемости и смертности, но даже самые бла*

гоприятные из них не позволяют надеяться на перелом обстановки.

Население развитых стран по прогнозу ООН, млн. чел.2.

Особая ситуация с Северной Америкой вынуждает внимательнее

присмотреться к опыту Соединенных Штатов. Эволюция и перспекти*

вы демографического развития в России и США заметно различаются.

В 1950 г. оба государства были крупнейшими по численности населе*

ния после Китая и Индии. СССР занимал третью позицию, Соединен*

ные Штаты – четвертую, но даже если брать только Россию в ее ны*

нешних границах, то, уступая США третье место, она занимала четвер*

тое. Согласно прогнозам, к 2050*му г. Россия будет замыкать второй де*

сяток стран, а США сохранят свое третье место. Секрет состоит в го*

товности этой страны принимать огромное количество иммигрантов. С

демографической точки зрения Соединенные Штаты представляют со*

бой тот альтернативный путь, в котором нуждается и Россия.

В самом деле, замедлить или прекратить сокращение населения

России может только реализация стратегии активного привлечения

Альтернативы миграционной стратегии для России 307

2 Источник: Population Division of the Department of Economic and Social Affairs of the

United Nations Secretariat, World Population Prospects: The 2002 Revision and World

Urbanization Prospects: The 2001 Revision (http://esa.un.org/unpp).

3 Население России 2002. Десятый ежегодный демографический доклад / Под ред.

А.Г. Вишневского. М.: Книжный дом «Университет», 2004. С. 173–195.

1950 г. 2000 г. Варианты прогноза

низкий средний высокий

Все развитые

страны

813 1194 1084 1220 1370

В том числе

Европа 547 728 565 632 705

Европа без

России

444 582 473 531 593

Россия 103 146 92 101 112

Северная

Америка

172 316 391 448 512

Япония 84 127 101 110 119

иммигрантов. Предполагающий такую стратегию стабилизацион*

ный вариант прогноза говорит о том, что для стабилизации числен*

ности населения России на уровне начала XXI в. необходимо уже

сейчас обеспечить, наращивая примерно до середины века очень вы*

сокие объемы нетто*миграции в Россию.

При такой стратегии среднегодовое число оседающих в стране

иммигрантов должно после 2025 г. заметно превышать 1 млн человек,

вследствие чего будет быстро меняться состав населения России, в

том числе, разумеется, и этнический. К середине XXI в. мигранты и

их потомки с высокой степенью вероятности составят свыше трети

населения нашей страны, во второй половине столетия могут превы*

сить его половину, а к концу века потомки сегодняшних россиян ока*

жутся уже в явном меньшинстве. И снова речь идет отнюдь не о спе*

цифически российской ситуации: в сходном положении находятся и

многие другие страны «северного кольца». Согласно расчетам экс*

пертов ООН, произведенным несколько лет назад, поддержание с

помощью миграции неизменной численности населения таких

стран, как Германия или Италия, также означало бы, что к середине

столетия доля мигрантов и их потомков в населении этих стран приб*

лизилась бы к 30 %4. Как и в России, впоследствии она, конечно, про*

должала бы возрастать.

Подобные прогнозы, казалось бы, укрепляют позицию противни*

ков иммиграции, не без оснований твердящих об угрозе потери рос*

сийской, европейской, американской, японской идентичности. Их

аргументация поначалу производит впечатление, но вскоре стано*

вится ясно, что она строится на акцентировании, а часто и преувели*

чении отрицательных последствий приема большого количества миг*

рантов. Между тем не менее важно учитывать и его положительные

последствия – демографические, экономические и иные. Бесспор*

но, быстрое нарастание доли пришлого компонента несет с собой не*

малые опасности, но связанные с ним выгоды ложатся на другую ча*

шу весов, которая может оказаться тяжелее.

Экономические козыри иммиграции

Каким образом альтернативные миграционные стратегии могут

сказаться на экономике России?

4 United Nations (2000), “Replacement Migration: Is A Solution to Declining and Ageing

Populations?” N. Y., ESA/P/WP. P. 160.

Убыль населения страны по экстраполяционному варианту будет

к тому же сопровождаться сокращением числа потенциальных ра*

ботников – прежде всего людей в трудоспособном возрасте (по сов*

ременным критериям – мужчин от 16 до 60 и женщин от 16 до 55

лет). Число таких людей (далее – трудоспособного населения) на

протяжении последних пяти десятилетий, несмотря на некоторые

колебания, в целом все время росло. Этот рост продолжается еще и

сейчас, но он сохранится недолго. Экстраполяционный прогноз

предсказывает, что уже с 2006–2007 гг. начнется быстрое сокраще*

ние абсолютного числа россиян в трудоспособном возрасте. К 2050 г.

их может оказаться на 45 % меньше, чем было в 2000 г., а к 2100 г. ос*

танется около 35 % от исходного числа начала века.

Если бы удалось реализовать стабилизационный вариант, поло*

жение было бы иным. Сокращение числа трудоспособного населе*

ния неизбежно и при таком варианте (это связано с меняющимся

возрастным составом), но оказалось бы намного менее значитель*

ным и продолжалось бы, скорее всего, только до середины века. К

этому времени оно сократилось бы менее чем на 15 % от уровня 2000

г., после чего наступила бы стабилизация.

Дело, однако, не только, а возможно, даже и не столько в количе*

стве трудовых ресурсов, сколько в их структуре. Сокращению числа

работников могут быть до известного предела противопоставлены

повышение качества трудовых ресурсов, лучшая профессиональная

подготовка, рост производительности труда и т. д. Но есть структур*

ные ограничения, которые сохраняются даже при самом благоприят*

ном изменении качественных характеристик.

Чтобы смягчить проблему старения экономически активной час*

ти населения, требуется дополнительный приток молодежи, а соз*

дать его в условиях низкой рождаемости может только иммиграция.

Но что еще более важно, миграция может являться фактором форми*

рования социальной пирамиды.

Богатеющие общества с более высоким уровнем образования и

квалификации и быстро растущим средним классом неизбежно

нуждаются в пополнении «низа» социальной пирамиды за счет при*

тока менее квалифицированных и менее притязательных работни*

ков извне. Такой подход всегда применялся во всем мире при комп*

лектовании трудовых ресурсов современных городов, особенно

крупных. Их население первым «перешло» к низкой рождаемости и

перестало воспроизводить себя. Но оно постоянно пополнялось

сельскими жителями, согласными на жизнь в условиях, уже непри*

емлемых для горожан во втором и третьем поколении. И именно та*

Альтернативы миграционной стратегии для России 309

кого рода крупные городские центры, быстро растущие за счет

пришлого населения, становились главными локомотивами эконо*

мического развития и роста национального богатства. Что касается

СССР, то долгие годы деревня была его внутренней колонией, жесто*

кая эксплуатация которой позволила провести ускоренную модер*

низацию советского общества. А одним из главных механизмов та*

кой эксплуатации была постоянная перекачка дешевой рабочей си*

лы из деревни в город.

Настало, однако, время, когда внутренние источники притока по*

добных трудовых ресурсов в современные секторы экономики во

многих странах, в том числе и в России, оказались исчерпанными и

им понадобились новые, внешние источники. Так образовались эко*

номические и социальные ниши, которые больше не хотят заполнять

западные европейцы, а у нас – россияне, но которые с удовольстви*

ем заполняют не столь притязательные выходцы из бедных стран.

Более того, поначалу они готовы закрепиться в городе даже на самых

невыгодных для себя условиях, что открывает огромные возможнос*

ти повышения «нормы эксплуатации» и быстрого обогащения

эксплуататоров, новой формы «первоначального накопления капи*

тала», очень важного для такой сравнительно бедной страны, как

Россия (а таковыми сразу после Второй мировой войны были и евро*

пейские страны). По сути, иммиграция из менее развитых в более

развитые страны представляет собой еще одно проявление «неоко*

лониализма» со стороны последних. Как всякий колониализм, он

много дает обеим сторонам, между которыми, однако, нет равенства.

Как и любой колониализм, он лицемерен: наживаясь на дешевом

труде приезжих, он одновременно обвиняет их в том, что они*де гра*

бят Россию (Францию, Германию и пр.), пользуясь социальными ль*

готами или отсылая на родину часть заработанных денег.

Иммиграция выгодна для стран*реципиентов, так как является од*

ним из необходимых условий эффективного использования их отно*

сительно высокого человеческого потенциала. Нелегальная же им*

миграция выгодна вдвойне – по той простой причине, что именно

бесправный нелегал особенно удобен для неограниченной эксплуа*

тации. Выгоды от иммиграции ощущает каждый, кто сталкивается с

иммигрантом как работодатель, арендодатель, потребитель услуг, да*

же «правоохранитель» и т. п. Подогреваемая некоторыми политика*

ми и ведущаяся чиновниками борьба с иммиграцией, в том числе и

нелегальной, зачастую приобретает характер замаскированного

инструмента усиленной эксплуатации пришлого населения, иной

раз даже под лозунгами защиты его прав. Нередко такая борьба

просто оказывается неэффективной, ибо направлена против очевид*

ных экономических интересов собственного населения или, по край*

ней мере, какой*то его влиятельной части.

В Соединенных Штатах, например, «санкции против работодате*

лей» оказались не очень эффективными, а американские политики

по*прежнему занимают неоднозначную позицию в этом вопросе. Так,

правительству США было известно, что до 80 % работников, убирав*

ших урожай лука в штате Джорджия, являлись нелегальными мигран*

тами. Служба иммиграции и натурализации (СИН) пыталась выпол*

нить свой долг, однако этому воспрепятствовали законодательные ор*

ганы штата, заставившие СИН отступить... Работодатели в сельском

хозяйстве, строительстве и низкооплачиваемом секторе услуг по*

прежнему утверждают, что у них «должна быть возможность нани*

мать на работу иностранцев, даже если они находятся на нелегальном

положении»5. Есть ли основания думать, что борьба с нелегальной им*

миграцией в России будет более успешной, чем в Америке?

Если российский бизнес выигрывает от притока иммигрантов,

то российский наемный работник может от этого и проиграть, так

как предложение дешевого труда иммигрантов создает давление

на рынок труда и способно ухудшить условия найма для работни*

ков и даже породить безработицу. Однако если оставить в сторо*

не проблему абсолютного «избытка людей», явно надуманную в

стране, которая находится в состоянии депопуляции, то все опять*

таки сводится не к связке «мигранты – коренные жители», а к со*

отношению труда и капитала. Политика маргинализации мигран*

тов, формально направленная на защиту национального рынка

труда, по сути, усиливает позиции капитала. Она расширяет его

возможности – как эксплуатировать мигрантов, так и диктовать

свои условия на рынке труда вообще. Отсюда, видимо, и «стран*

ное сближение позиций выступающих против иммиграции и от*

личающихся ксенофобией правых партий с позициями склоняю*

щихся влево профсоюзов, обеспокоенных наличием дешевой не*

легальной иностранной рабочей силы»6.

Альтернативы миграционной стратегии для России 311

5 Лэнснесс К., Ньюланд К. Цели и методы иммиграционной политики США // Им*

миграционная политика западных стран: Альтернативы для России. М.: Гендальф,

2002. С. 203.

6 Коданьоне К. Миграционная политика как планирование наугад // Иммиграци*

онная политика западных стран: Альтернативы для России. М.: Гендальф, 2002. С. 22.

Этническая бомба?

Одна из основных тревог, которые российское общество испыты*

вает в связи с иммиграцией, касается потенциального изменения эт*

нического состава населения страны. В самом деле, сейчас примерно

80 % жителей России – русские, но, как отмечалось, если к концу ве*

ка реализуется «стабилизационный» вариант демографического раз*

вития, то большую часть ее населения будут составлять мигранты и

их потомки. К каким бы этническим группам ни относились мигран*

ты, этнические русские в России станут меньшинством.

Нежелательность изменения этнического состава населения

очень часто выступает в качестве одного из главных аргументов в

пользу рестриктивной иммиграционной политики России. Этот до*

вод, как ни парадоксально, кажется многим убедительным даже сей*

час, когда его логика входит в явное противоречие с реальными про*

цессами. До сих пор подавляющее большинство иммигрантов при*

бывали в Россию из постсоветских стран и были этнически русски*

ми. Русские обеспечили весь прирост населения России в 1992 г., за*

тем их доля в нетто*миграции снижалась, не опускаясь, однако, ниже

60 %. Еще около 10 % приходится на иные российские этнические

группы – татар и др.7. Таким образом, нынешние антииммигран*

тские настроения, нередко националистически окрашенные, сфор*

мировались в условиях, когда реальная иммиграция способствовала

не размыванию, а как раз укреплению моноэтничности России.

Но верно и то, что если Россия пойдет по пути реализации «стаби*

лизационной» миграционной стратегии, то обществу придется при*

нимать и интегрировать значительные потоки мигрантов, весьма да*

леких от русских в языковом, культурном и религиозном отношении.

По некоторым оценкам, Россия в обозримом будущем может рассчи*

тывать на привлечение примерно 3–3,5 млн этнических русских,

еще примерно 0,5 млн представителей других коренных российских

этносов, а также 3–4 млн представителей «титульных» народов быв*

ших союзных республик, хотя и относящихся к другой культурной

традиции, но, как правило, владеющих русским языком и тесно свя*

занных с Россией историей последних двух столетий. «Переварить»

такие потоки России было бы относительно несложно. Это тот самый

7 Перспективы миграции и этнического развития России и их учет при разработке

стратегических направлений развития страны на длительную перспективу. М.:

ИЭПП, 2004. С. 57.

ресурс, на эффективное использование которого должна быть нап*

равлена любая разумная стратегия (правда, из*за невнятной рос*

сийской миграционной политики уже сейчас происходит частичная

переориентация на другие страны миграционных потоков из госу*

дарств СНГ; в стратегической перспективе это чистая потеря для

России). Но если приведенные оценки верны, то речь идет всего о

7–8 млн человек, тогда как на ближайшие 25 лет требуется втрое

больше.

Таким образом, России не избежать серьезных изменений этни*

ческого состава населения. Почему эта перспектива так тревожит

общественное мнение? Ответить на данный вопрос отнюдь не прос*

то, учитывая, что на протяжении столетий Россия по своей воле все

время расширяла этническое разнообразие своего населения, и это

никогда не считалось бедой для государства. Прежде такого рода рас*

ширение оправдывалось территориальной экспансией России. Но

сейчас подобная экспансия потеряла всякий смысл, акценты смести*

лись: России, как и многим другим странам, недостает не террито*

рий, а людей. Современный Иван Калита должен решать сегодняш*

ние проблемы; собирание людей на самой большой в мире государ*

ственной территории было бы не менее мудрым государственным

шагом, чем собирание земель более шести столетий назад.

Однако не станем упрощать проблему: различия в языке, куль*

турных, религиозных, бытовых традициях нередко служат источни*

ком взаимного непонимания, усложняют взаимодействие между

людьми. Но, помимо этого, активная миграция из развивающихся

стран означает то, что основная масса «чужих» сосредоточивается в

нижней части социальной пирамиды. Пожалуй, это и составляет

главную трудность, причем возрастающую по мере увеличения

масштабов и темпов миграции.

Хотя, прибывая в страну, иммигранты и готовы согласиться на

любые условия, но по прошествии некоторого времени они начина*

ют ощущать себя представителями дискриминируемого меньшин*

ства, для которого закрыты многие возможности. Эта ситуация бло*

кирует или сильно замедляет ход их интеграции в принимающее

общество, создает стимулы к внутреннему сплочению на основе

консервируемых «этнических», традиционалистских ценностей,

питает протестные, в том числе и экстремистские, идеологии, «эт*

ническую» преступность и т. п. Таким образом, массовая иммигра*

ция и в самом деле способна превратиться в серьезный дестабили*

зирующий фактор, поскольку речь идет не о вымышленной, а о ре*

альной опасности.

Альтернативы миграционной стратегии для России 313

Даже в США, стране иммигрантов, гордо назвавшей себя «плавиль*

ным котлом», все громче звучат голоса в пользу ограничения иммигра*

ции. «Иммиграция – острейшая проблема, требующая немедленного

решения, ибо ставится вопрос о том, а кто мы, американцы, собственно,

такие?»8. «Постоянный приток испаноговорящих иммигрантов угрожа*

ет разделить Соединенные Штаты на два народа, две культуры, два язы*

ка. В отличие от прошлых иммигрантских групп, мексиканцы и другие

латиноамериканцы не ассимилировались в господствующую америка*

нскую культуру, формируя вместо этого свои собственные политичес*

кие и лингвистические анклавы… и отвергая англо*протестантские цен*

ности, которые создали американскую мечту»9. «Подобно Миссисипи,

неторопливой, долгой и дарующей жизнь, иммиграция во многом обога*

тила Америку, о чем не позволит забыть наша история. Но когда Мисси*

сипи выходит из берегов, опустошение остается чудовищное…»10.

Та же озабоченность слышна и в Европе. Выступая в прямом эфи*

ре радиостанции «Эхо Москвы», Жан*Мари Ле Пен заметил: «Целые

города Франции находятся в ситуации, когда они охвачены массовой

волной иммиграции… Если мы не сделаем все возможное, чтобы ре*

шать свои внутренние проблемы внутри своих границ, и если мы

уничтожим эти границы, мы будем потоплены этим потоком». А вот

что говорит вице*спикер Госдумы Сергей Бабурин, упоминая о «не*

законных иммигрантах», которые «не тысячами, а миллионами гото*

вы переселяться на нашу территорию из Китая или других стран»: «У

нас 144 миллиона жителей в России. Если к нам приедут 300 миллио*

нов иммигрантов из Китая, то возникнет вопрос: какой язык будет

государственным?»

В самом деле, если в России окажется 300 млн китайцев, то возник*

нут вопросы и посерьезнее, но откуда взялась эта цифра? Согласно

упоминавшемуся стабилизационному прогнозу, даже при очень высо*

ком уровне иммиграции в Россию, необходимом для сохранения неиз*

менной численности ее населения, нужно, чтобы в течение столетия в

стране осело примерно 100 млн иммигрантов. Это, конечно, тоже не*

мало, но все же не 300 млн, и к тому же совсем не обязательно, чтобы

все иммигранты были китайцами. Стоит ли нагнетать страсти вместо

того, чтобы трезво оценить реальные масштабы проблемы? Паника –

не лучший способ поведения в трудные минуты.

8 Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. С. 187.

9 S. Huntington. The Hispanic Challenge // Foreign Policy. March – April, 2004.

10 Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. С. 187.

Способ выпустить пар

Совокупное население стран «северного кольца» – порядка 1,2

млрд. человек – составляет пресловутый «золотой миллиард». Се*

годня это примерно 20 % населения планеты. Они занимают около 40

% мировой суши, а приходящаяся на них доля мирового богатства

еще больше. Им – или, если угодно, нам – есть что терять, так что

озабоченность в связи с нарастающим притоком пришельцев с Юга

понять нетрудно. Но важно попытаться осмыслить проблему во всей

ее сложности.

Все сторонники жесткого ограничения притока мигрантов, идет

ли речь об американце Бьюкенене, французе Ле Пене, австрийце

Хайдере или их российских единомышленниках, которым несть чис*

ла, убеждены, что ключ к решению вопроса находится в руках стран,

принимающих мигрантов. Стоит только убедить их граждан в реаль*

ности миграционной опасности, принять жесткое миграционное за*

конодательство, позволяющее регламентировать количество и каче*

ство допускаемых иммигрантов, отрасли экономики и регионы стра*

ны, в которые тех следует или не следует допускать, – и опасность

миграционного потопа, а заодно и передела мирового богатства бу*

дет ликвидирована.

Подобные рассуждения учитывают интересы только одной сто*

роны мирового миграционного взаимодействия – стран*реципиен*

тов. Но ведь у этого взаимодействия есть и другая сторона: население

стран – миграционных доноров. В начале ХХ в. в них проживало не

более 1 млрд. человек, но уже сейчас число их жителей приближает*

ся к 5 млрд. Через 50 лет, даже при реализации наиболее благоприят*

ных, хотя и не самых вероятных вариантов мирового демографичес*

кого прогноза, оно может составить 7–8 или более млрд. Наивно ду*

мать, что все эти люди будут равнодушно и пассивно взирать на ан*

тимиграционную стену, возводимую странами «золотого миллиар*

да». На Юге стремительно увеличивается число тех, кого Север

привлекает как огромное поле потенциальных возможностей, подоб*

но тому как некогда их собственные края манили европейских мо*

реплавателей и конкистадоров. Как сказал в одном из интервью ге*

неральный секретарь ООН Кофи Аннан, уже сейчас «многие люди

во всем мире воспринимают Европу как континент неограниченных

возможностей. Они хотят сюда попасть, чтобы начать новую жизнь.

При этом они следуют примеру миллионов бедных, но активных ев*

ропейцев, которые когда*то отправлялись в Новый Свет, потому что

видели в этом свой шанс».

Альтернативы миграционной стратегии для России 315

Миграция в богатые страны, даже если она влечет за собой вы*

полнение менее престижного и хуже оплачиваемого по меркам

этих стран труда, позволяет мигрантам из бедных государств почти

сразу же достичь более высокого, чем у себя на родине, уровня

жизни, дать образование детям, приобщиться ко многим благам

современной цивилизации и т. п. Она служит пусть и относительно

скромным, но все же не совсем ничтожным механизмом перерасп*

ределения финансовых ресурсов между богатым Севером и бед*

ным Югом. По оценке Всемирного банка, еще в конце 1980*х миг*

ранты ежегодно передавали на родину часть своих доходов, соста*

вившую 65 млрд. долларов – сумму, уступавшую только совокуп*

ным доходам от продажи сырой нефти11.

А в 2002 г., как заявил в упомянутом интервью Аннан, «мигранты

перевели в развивающиеся страны более 88 млрд. долларов – на 54

% больше, чем те 57 млрд. долларов, которые развитые государства

выделяют в качестве помощи развивающимся странам». Все это де*

лает миграцию весьма привлекательной для новых и новых миллио*

нов выходцев из стран Юга, и миграционное давление на «северное

кольцо» растет.

Таким образом, современные международные миграции – это

отнюдь не только механизм демографической и экономической

«подпитки» депопулирующих стран «северного кольца», дозиро*

ванной в соответствии с их потребностями. Может быть, что еще

более важно, это один из факторов, который хоть как*то проти*

востоит стремительному нарастанию демографического и эконо*

мического дисбаланса между Севером и Югом, позволяя понемно*

гу выпускать пар из перегретого мирового котла. Так надо ли про*

тиводействовать растущему миграционному напору на развитые

страны и возводить на его пути плотину, которая может и не усто*

ять? Не будет ли более дальновидным задуматься над усовершен*

ствованием миграционного клапана, увеличением его «пропуск*

ной способности» и рассматривать расширение миграционной

емкости стран «северного кольца», а значит, и России, как самос*

тоятельную задачу, выдвинутую историей и вытекающую не из

одних лишь внутренних потребностей этих стран, а из всей гло*

бальной ситуации?

11 Kane H. Leaving home. State of the World 1995. New York: W.W. Northon & Co., 1995.

P. 143.

Надо ли идти навстречу опасности?

Если опасности, связанные с массовой иммиграцией, дают о себе

знать уже сейчас, при нынешних ее объемах, то не возрастут ли они

многократно, если привлечение крупномасштабных миграционных

потоков станет одной из самостоятельных стратегических целей? Та*

кое развитие событий весьма вероятно, и это не может не требовать

принятия уже сегодня стратегических решений. Как всегда, столк*

нувшись с серьезной угрозой, общество оказывается перед трудным

выбором.

Можно понять крепнущее коллективное желание решить мигра*

ционные проблемы, опираясь на стратегию глухой обороны, макси*

мально ограничить приток мигрантов в Россию: мол, не будет миг*

рантов, не будет и проблем.

Ну а если жизнь все*таки возьмет свое и плотина будет прорвана?

Ведь нарастающее миграционное давление Юга на Север не случай*

но. Речь идет о процессах, которые по своей глубинной обусловлен*

ности сродни движению геологических пластов. На фоне сложней*

шей глобальной социальной реальности возведение очередного «же*

лезного занавеса» вокруг одной страны или даже вдоль границы все*

го «северного кольца» выглядит средством слишком простым и мало*

мощным, чтобы быть эффективным.

Не надежнее ли отказаться от попыток переиграть объективные

процессы, перестать тешить себя иллюзиями собственной силы, ко*

торая позволит отсидеться за надежной стеной, и вместо этого вый*

ти навстречу реальной опасности, с тем чтобы упредить нежелатель*

ное развитие событий? Все*таки главная глобальная драма совре*

менности разыгрывается не столько в физическом, сколько эконо*

мическом, социальном, культурном пространстве нашего многомер*

ного мира. Там вызревают и главные угрозы, против которых бес*

сильны пограничные заставы и контрольно*пропускные пункты. Ту*

да и надо выдвигать главные силы.

А если это так, то не следует ли сменить всю «миграционную фи*

лософию» и озаботиться ограничением ее отрицательных послед*

ствий? Задуматься над тем, как обезвредить «этническую бомбу», а

неиспользованную взрывную энергию направить на созидательные

цели?

Патрик Бьюкенен, обеспокоенный мексиканской экспансией в

США, объясняет свою тревогу тем, что «у мексиканцев не только

иная культура – в массе своей они принадлежат к другой расе, а ис*

тория и житейский опыт подсказывают, что людям разных рас слож*

Альтернативы миграционной стратегии для России 317

нее ассимилироваться, нежели “родичам по расе”». Утверждения та*

кого рода слышны и в Европе, и в России.

Спору нет, этнические перегородки затрудняют взаимопонима*

ние между людьми. Но разве не возникают подобные же трудности

при взаимодействии коренных столичных жителей и выходцев из

сельской глубинки, образованных и неграмотных, богатых и бедных,

даже если они выросли из одного этнического корня?

Можно ли устранить все эти перегородки и барьеры? Пусть и не

сразу, и не без труда, и не за одно поколение, но сельское население

может стать городским, неграмотное – высокообразованным, бедное

– зажиточным. Это вроде бы не вызывает сомнения. А вот в отноше*

нии этнических перегородок такого единодушия нет. Более того, с лег*

кой руки кремлевских идеологов советского времени этим перегород*

кам у нас всегда придавалось особенно большое значение. Замыслова*

тые игры с «национальным строительством», реализация принципов

этнотерриториального районирования, фиксация в советском паспор*

те национальности наряду с такими идентификационными парамет*

рами, как дата и место рождения, обязательное указание этой харак*

теристики во всех анкетах и личных делах, проведение опирающейся

на нее кадровой политики и т. п. – все это придавало этнической при*

надлежности статус чего*то неизменного и чрезвычайно важного.

Кто станет отрицать значимость для человека исторической памя*

ти своего народа, усвоенного с детства языка, родной культуры, рели*

гиозной традиции предков – всего того, из чего складывается его «эт*

ническая принадлежность»? Это очень важные ценности, но они не

более чем часть общей системы ценностей, в которой не обязательно

занимают самое главное место. И уж во всяком случае это место не ос*

тается неизменным на протяжении веков. Одно дело – жизнь в замк*

нутой горной долине или в глухой таежной деревне, другое – в Моск*

ве или Нью*Йорке. Хотим мы этого или нет, современная действитель*

ность выставляет свои требования и отодвигает многие локальные

ценности, еще недавно казавшиеся основными, на второй план. И

приходится смиряться с тем, что, к примеру, люди, приехавшие в

США из трехтысячелетнего Китая, могут оставаться китайцами, сох*

ранять китайский язык и китайские обычаи: ведь все равно самое су*

щественное для них – принадлежность к американской нации, зна*

ние английского языка и умение ориентироваться в местной экономи*

ческой и социальной среде. Именно так довольно долго работал аме*

риканский «плавильный котел», хотя в последнее время он, кажется,

стал давать сбои. Так, все громче звучат жалобы на то, что «идентич*

ности, основанные на “крови и вере”» бросают вызов «национальной

идентичности Соединенных Штатов, так же как и других государств*

наций», и что этот вызов не встречает должного ответа, в частности,

из*за «распространения среди политиков и интеллектуалов доктрин

мультикультурализма и разнообразия»12. Нечто подобное происходи*

ло и в СССР – в той мере, в какой страна развивалась конвергентно с

другими промышленными и городскими обществами. Но Советское

государство, которое, неизменно обращаясь к лозунгам интернацио*

нализма, столь же неизменно дискредитировало их в своей практичес*

кой «национальной политике», так и не позволило по*настоящему раз*

гореться огню под своим «плавильным котлом».

Иоганн Готфрид Гердер, предтеча современного этнонационализ*

ма, утверждал, что «самое естественное государство – такое, в кото*

ром живет один народ, с одним присущим ему национальным характе*

ром. Этот характер сохраняется тысячелетиями»13. Правоверный сове*

тский гражданин был вполне готов к тому, чтобы подписаться под

этим утверждением: советское «национальное по форме и социалис*

тическое по содержанию» воспитание способствовало развитию эт*

нического самосознания в ущерб самосознанию общегражданскому,

оттесненному на второй план. Само понятие гражданской (а не этни*

ческой) нации никогда не воспринималось у нас массовым сознанием.

За все это СССР расплатился исчезновением с географической карты,

но его бывшие граждане, в том числе и россияне, унаследовали сове*

тскую иерархию ценностей и вошли с ней в постсоветскую эру.

Если она сохранится, приток в Россию большого количества миг*

рантов будет попросту невозможен: каждый пришелец с непривыч*

ным разрезом глаз или цветом кожи будет восприниматься как чужой,

со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде конфликтных

ситуаций. Российский «плавильный котел» не может быть запущен

«без магистрального доктринального поворота от этнического к граж*

данскому пониманию нации и национального, от сплочения на основе

общего прошлого к сплочению на основе общего будущего. Без такого

поворота страна увязнет в бесконечных этнических конфликтах и при

нынешнем высоком уровне моноэтничности и, уж конечно, окажется

неспособной к приему миллионов иноэтничных иммигрантов»14. Но,

даже если такой поворот произойдет, это не означает автоматическо*

го бесконфликтного решения всех проблем, связанных с интеграцией

Альтернативы миграционной стратегии для России 319

12 Huntington S. The Hispanic Challenge.

13 Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977. С. 250.

14 Перспективы миграции и этнического развития России. С. 95.

иммигрантов в российский социум. Главные проблемы лежат все же в

социальной сфере, а она, как мы видели, весьма противоречива. Если

опасность потери контроля над миграционными и интеграционными

процессами существует даже в США, то тем более она актуальна для

России, не имеющей американского опыта конструирования нации из

иммигрантов. Так что для нас выработка и реализация дальновидной

миграционной стратегии особенно важны.

Общество должно будет выстроить сложную и, скорее всего, до*

рогостоящую систему «сопровождения» вновь прибывающих, их

обучения, вовлечения в российский культурный универсум и т. п.

Было бы большой ошибкой, если б мы взяли на вооружение попули*

стские рекомендации Ле Пена, например такую: «Главное, чтобы лю*

ди, приезжая во Францию, знали, что ничего не будет для них бесп*

латно – ни школа, ни медицинское обслуживание, никакие социаль*

ные льготы, поскольку в первую очередь люди, которые создавали

национальное наследие, должны пользоваться этими льготами». Воз*

можно, Ле Пен забыл, что еще недавно Франция являлась второй по

значению колониальной империей в мире и в создании французско*

го национального наследия участвовали также жители весьма отда*

ленных от Франции стран. Так что мигранты из Алжира, Вьетнама

или Французской Экваториальной Африки, как этот регион назы*

вался до 1958 г., могут посчитать, что тоже имеют права на некоторые

социальные льготы на родине Ле Пена.

Но даже если Ле Пен и прав, его подход весьма близорук. «Пере*

работка» как можно большего числа прибывающих мигрантов, их

«натурализация», превращение их самих и, уж во всяком случае, их

детей в полноценных, лояльных граждан, разделяющих социокуль*

турные традиции принимающих государств, отвечает глубинным ин*

тересам экономически развитых стран, да и всего мирового сообще*

ства. И за это надо платить.

Ничего нового в такой стратегии нет. Ее давно уже реализуют все

принимающие иммигрантов страны. Да и у России еще с екатерини*

нских, а может быть, даже и с петровских времен есть немалый опыт

приема в стране и немцев, и сербов, и болгар, и армян, и греков, ко*

торые вливались в российский «многонациональный народ», по вы*

ражению одних авторов, или в «многонародную нацию», как писали

другие. Даже такой откровенный сторонник «России для русских»,

каким был царский генерал, одно время военный министр Алексей

Куропаткин, утверждал, что «инородцы, которые сознательно выбе*

рут своим языком русский язык, своею родиною – Россию, своею

службою и деятельностью только усилят русское племя»15.

* * *

Существует много факторов, подталкивающих Россию к скорей*

шей разработке и реализации активной иммиграционной стратегии.

Главный из них – сокращение населения страны. Ведь численность

населения у нас непрерывно падает, а при этом уменьшается и число

инокультурных иммигрантов, которых страна способна «перева*

рить» и интегрировать. Немаловажно и то, что в силу сокращения

численности детей и молодежи российская система образования

располагает сейчас резервами, которые как раз и могли бы быть ис*

пользованы для «перековки» мигрантов в полноценных россиян,

предоставления им среднего специального и высшего образования,

профессиональной подготовки в сферах промышленности, строи*

тельства и обслуживания, обучения и воспитания их детей в русских

школах, дошкольных и внешкольных учреждениях, создания широ*

кой сети курсов русского языка для иностранцев и пр. Но эти резер*

вы при отсутствии спроса на них могут очень быстро испариться.

Нельзя давать укрепляться антииммиграционнным настроениям,

и без того уже достаточно сильным в России. И политическая элита,

и «простые люди» должны осознать, что мир переживает небывалые

перемены и так, как было раньше, уже не будет. Иммиграция при

всех ее угрозах и опасностях дает России шанс на выживание и даже

на своеобразную мирную экспансию. Стратегия антииммиграцион*

ного изоляционизма и глухой обороны – это путь в никуда.

Альтернативы миграционной стратегии для России 321

15 Куропаткин А.Н. Россия для русских. Задачи русской армии. Т. 3. СПб., 1910. С.

243.