Россия – не СССР: о ценностных основах консолидации российского общества

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

В.И. Михайленко

ветского Союза «предательством» элит или отдельных лидеров,

внешних «заговоров» и т.п.

Попробуем рассмотреть особенности советской идентичности по

видам идентичности: социальной, этнической, гражданской.

Как ни странно, по своей сути советский проект идентичности

представлял собой плюралистическую тотальность. Наиболее важ*

ными в рамках настоящего дискурса являются следующие вопросы:

как проходил транзит исторического архетипа (российского имперс*

кого общества и индивида) в современность, и как трансформиро*

вался исторический архетип в рамках советской модернизации?

Его идеологическую и культурную оболочку составляли либера*

листские идеи прогресса, освобождения, демократии, братства, рав*

ноправия, прав человека. Он предлагал разрыв с темным прошлым и

противопоставлял ему светлое будущее. В этом отношении советс*

кое государство не только овладело стратегической инициативой в

мировом цивилизационном процессе, но и имело близкую цивилиза*

ционную матрицу с другим протагонистом мирового процесса –

США. Идеологическое соперничество между ними происходило в

рамках одной и той же ценностной цивилизационной парадигмы.

Советский проект вписал архаичную социальную структуру не*

развитого буржуазного общества в современность: крестьянскую

общину – в колхозы, раскрестьяненного индивидуума в производ*

ственную корпорацию. Изменение социального статуса индивида

было амортизировано психологической преемственностью переход*

ного процесса.

Что «выпало в осадок» в итоге советской социальной трансфор*

мации? Социальная идентичность массового постсоветского инди*

вида и общества как социально*психологическое образование: до*

буржуазный социальный человек, добуржуазная психология, добур*

жуазные социальные и экономические отношения.

Перейдем к вопросу об этнической и религиозной идентичности

в советский период. Концепция примата советского человека, сове*

тского общества и советского государства отодвинула проблему эт*

нической и религиозной самоидентификации на второй план. Сове*

тский режим задержал процессы становления буржуазных экономи*

ческих отношений, национализации масс и становления националь*

ных государств, но не решил их.

Что представлял собой homo soveticus economicus? Свобода, при*

бавочный продукт, прибыль, буржуазная этика производственных

отношений были замещены самым дорогим человеческим продук*

том – ценой жизни и правом на жизнь. Нельзя сказать, что это абсо*

лютно неэффективная система организации труда. В военно*моби*

лизационном варианте она оказалась достаточно эффективной. Соб*

ранные в «шарашки» ученые удачно клонировали лучшие западные

технологии, а в некоторых случаях создавали и более передовые об*

разцы. По*существу, homo soveticus economicus представляет собой

современную разновидность рабов, с атрофированными навыками

творческой инициативы, трудовой солидарности и производствен*

ного интереса.

Человеческие ресурсы в современной России продолжают оску*

девать за счет естественной «утечки» за границу молодых креатив*

ных личностей, которые не хотят «положить жизнь» в бессмыслен*

ной борьбе с отечественной бюрократией.

Модернизация и ее идеальные типы. Модернизацию мы понима*

ем как процесс изменения в направлении некоего общепризнанного

эталона, идеального типа.

Как бы не упрекали и сколько раз не хоронили бы европейско*ат*

лантическую цивилизацию, не менее 600 последних лет понятие «мо*

дернизация» означает движение в направлении ее достижений, а ее

социальные и экономические модели являются идеальными типами.

В широком контексте социальных отношений главным смыслом

модернизации является переход от традиционного к современному

обществу1. Главной чертой традиционного общества является доми*

нирование традиции над инновацией. Вторым по значению призна*

ком выступает наличие религиозного или мифологического оправда*

ния традиции. Возможность быстрых преобразований блокируется

этими формами сознания, и модернизаторские попытки, которые

могут иметь место, не завершаются, – возникает попятное движе*

ние. Именно это – движение вперед и возврат назад – создает цик*

лический характер развития, характерный для традиционных об*

ществ. В этих обществах еще нет четкого разделения на ценности

инструментальные (регулирующие повседневное поведение и дея*

тельность) и мировоззренческие (связанные с представлениями о

мире). Существует подчинение инструментальных ценностей миро*

воззренческим: жесткий мировоззренческий контроль, внутренняя

и внешняя цензура поведения и мышления людей, неизбежно веду*

щая к политическому авторитаризму, оправданию деятельности ав*

торитетом и отсутствию личных свобод. Совершенно понятна ориен*

1 Федотова В.Г. Типология модернизаций и способов их изучения // Вопр. фило*

софии. 2000. № 4.

тация таких обществ не на науку, а на вненаучное мировоззрение. В

духовном смысле это общество не живет сегодняшним днем.

Напротив, центральной фигурой современного общества является

активный и критически мыслящий индивидуум, заявляющий о при*

мате своих прав по отношению к обществу и государству. В любом

случае фокусом современных обществ выступает индивидуальность,

вырастающая на пересечении инноваций, секуляризации и демокра*

тизации. Современным становится не только общество, но и чело*

век. Как показывает исторический опыт, индивидуальная модерни*

зация – процесс не менее драматичный, чем социальная.

Процесс модернизации можно рассматривать как процесс созда*

ния институтов и отношений, ценностей и норм, который требует из*

менения идентичности людей модернизирующегося общества. Ин*

дивид, рынок и правовое государство – вот символы и основа совре*

менной западной цивилизации. А ее движущей силой являются ин*

дустриальные и научные революции.

Представленная выше типологизация традиционного и современ*

ного общества, как и любая иная типологизация, абсолютизирует сущ*

ностные черты и игнорирует другие, особенно полутона. Так, за скоб*

ками анализа остались переходные модели модернизации, варианты

традиционалистской модернизации и модернизированного традицио*

нализма, традиционалистской современности. Кажущаяся линей*

ность исторического движения западной цивилизации не является

очевидной. За ней скрывается множественность предложений на

один и тот же вызов современности, в том числе в самой западной ци*

вилизации. Только в ХХ в. это были либерально*демократические, тра*

диционалистского типа, фашистские, национал*социалистические,

коммунистические, социал*демократические и другие общества.

Каждый раз, когда модернизация (современность) бросает вызов

цивилизациям, именно Запад находит наиболее эффективные пути и

средства модернизации, добиваясь превосходства над другими циви*

лизациями. Так было, по крайней мере, на протяжении всего христи*

анского времени.

За счет чего достигается эта мобильность и гибкость реагирова*

ния? На поверхности находится одно из важнейших преимуществ

Запада над другими цивилизациями: общественный плюрализм и от*

сутствие социальной, экономической, политической и идеологичес*

кой статичности. Именно они вырабатывают не один, а несколько ва*

риантов ответа на вызов современности. Общество должно быть отк*

рытым, поскольку не существует никакого окончательного знания

относительно общественно*политического процесса.

Прежде всего, становится очевидной необходимость расшири*

тельного толкования процесса модернизации, включающего, как ми*

нимум, следующие субстанции: социальную (институты, традиции,

обычаи), политическую (организация власти), культурную (ценнос*

ти, нормы, культурные образцы), капитала (производственные отно*

шения, рынок, экономическая инфраструктура). Вышеупомянутые

субстанции, их производные и другие факторы, участвующие в про*

цессе модернизации, проявляют себя неодинаковым образом, тем

самым создавая бесконечные комбинации и формы модернизацион*

ных процессов. Стабильность обеспечивается сложным механизмом

сдержек и противовесов, который приводит общественную систему

к состоянию динамического (подвижного) равновесия сил2.

Россия – страна «догоняющей модернизации». В ХХ в. произош*

ло очередное «выпадение» России из истории. Насильственная «до*

гоняющая модернизация» обескровила ее силы и большой модерни*

зационный скачок исчерпал свой потенциал в последней четверти

ХХ в. Пройденный Россией в советский период путь развития — это

один из вариантов отлучения страны от мирового прогресса.

Речь идет не только об уничтожении человеческого и ресурсного

потенциала за прошедшие десятилетия, но и о дефектном характере

созданных производительных сил, которые не могут быть механи*

чески перенесены из одной эпохи в другую. Их перестановка на но*

вые общественные рельсы частью попросту бесполезна, частью

предполагает новые затраты. Сегодня Россия и бывшие развитые

страны советского блока отброшены на четвертый–пятый уровни

мировой технологической пирамиды и ведут жестокую конкурент*

ную борьбу за возможность подняться на третий уровень. «Их отста*

вание от развитых стран, занимающих второй «этаж», сегодня мож*

но с полным основанием считать окончательным и необратимым»3.

В предвыборной программе 2000 г. тогда еще претендент на пост

президента, В.В. Путин определил главную задачу для России – осу*

ществить модернизацию. К настоящему времени Россия обрела мак*

роэкономическую стабилизацию и политическую стабильность, но

не инновационное развитие. В недавнем телевизионном выступле*

нии Нобелевский лауреат академик Жорес Алферов определил ин*

новацию как приращение знаний.

2 Козловски П. Культура постмодерна. М., 1997. С. 199*202.

3 Практика глобализации: игры и правила новой эпохи / Под ред. М.Г. Делягина.

М., 2000. С. 104.

Россия не приблизилась к решению задач модернизации. Россия

остановилась в решении таких задач, как формирование механизма,

который обеспечил бы рост на базе эффективной рыночной эконо*

мики. Для этого, как минимум, было бы необходимо формирование

класса эффективных собственников, развитие конкуренции, либе*

рализация ряда секторов (особенно естественных монополий).

Публичная и основанная на прозрачных правилах и процедурах

политическая конкуренция внутри политической системы отсут*

ствует. Федеральная власть крайне ослабила региональные элиты и

вытеснила из политики большой бизнес, практически отсутствует

разделение властей, система сдержек и противовесов.

Основная проблема, пожалуй, заключается даже не в том, удастся

ли во второй срок президентства В.В. Путина удвоить ВВП, а в том,

удастся ли за этот период подготовить Россию к решению задачи мо*

дернизации?

План действий правительства РФ в области социальной политики

и модернизации экономики, утвержденный в июле 2000 г., предпола*

гал модернизацию российской экономики и обеспечение устойчиво*

го экономического роста за счет повышения конкурентоспособнос*

ти, прогрессивных сдвигов в структуре экономики, осуществления

структурной политики, обеспечивающей ускоренное развитие от*

раслей с новым технологическим укладом, активное использование

результатов инновационной деятельности, более тесную интегра*

цию России в международную систему разделения труда4.

Прошло 5 лет и до сих пор непонятно, какие ресурсы намеревает*

ся использовать политическая элита для очередного модернизацион*

ного рывка, какова стратегия модернизации, в каком направлении

будет осуществляться отложенная мобилизация масс?

Используя некоторые исторические аналогии, в частности с ре*

формами Пиночета, можно предположить, что тенденция к ослабле*

нию демократических институтов и укрепление авторитаризма яв*

ляются неизбежной ценой, которую российское общество платит за

политическую стабильность, экономический рост и возможную в бу*

дущем модернизацию страны. Но пиночетовская модель реализова*

лась в период холодной войны и в государстве, занимавшем марги*

нальные позиции в мировой политике.

Соответствует ли авторитарная модель модернизации, позволив*

4 Григорьев Л., Загорский А., Урнов М. Второй срок президентского правления В.

Путина: дилеммы российской политики. М.: Права человека, 2004.

шая многим странам успешно решить задачи преобразования аграр*

ного общества и индустриализации, требованиям качественного ин*

новационного развития и формирования постиндустриального об*

щества? Ведь ликвидация конкуренции в политике неизбежно ведет

если не к ликвидации, то к серьезному ограничению конкуренции в

экономике. При этом «авторитарность» государства не обеспечивает

мобилизацию ресурсов непосредственно государством, как это не

раз делалось в XX в. Так что такой вариант связан с угрозой ограни*

чения возможностей модернизации «снизу», не компенсируя соот*

ветствующие потери путем мобилизации ресурсов «сверху».

Отсутствие или слабость институтов гражданского общества, в

том числе независимых от государства средств массовой информа*

ции, а также слабость политических партий способствует усилению

коррупции и деградации власти. Эксперты обращают внимание на то,

что при благоприятном стечении обстоятельств в условиях «управля*

емой демократии» возможно поддержание относительно высоких

темпов «догоняющего» развития России, характерного для развиваю*

щихся стран. Однако авторитарная модернизация вряд ли позволит

стране выбраться с периферии мирового хозяйства, изменить сырье*

вой характер экономики, ориентированной на доходы от экспорта5.

Тотальная идеология против тоталитаризма. Та решительность,

с которой институты государственной власти уничтожают слабые

ростки не огосударствленных корпоративных интересов, позволяет

прогнозировать быстрое решение задачи создания монопартийного

политического поля. Возможное существование нескольких декора*

тивных партий не нарушит однородный политический ландшафт.

Дело осталось за малым – подобрать подходящую идеологему. В том,

что в ее центре будет находиться идея «Бога*государства» и его вер*

ных слуг*чиновников, не приходится сомневаться. Только либералам

приходит в голову безумная мысль о том, что чиновники наняты

гражданским обществом и человек важнее государства.

В период президенства Б.Н. Ельцина среди откликнувшихся на

призыв сформулировать национальную идею была группа исследо*

вателей, которая попыталась сформулировать концепцию тоталь5

ной идеологии для новой России6. Методологические подходы авто*

ров разработки навеяны теорией Карла Мангейма о разделении иде*

5 Там же.

6 Барботько Л.М., Войтов В.А., Мирский Э.М. Тотальная идеология против

тоталитарного государства // Вопр. философии. 2000. № 11.

ологий на «тотальные» и «частичные». Тотальная идеология – «иде*

ология, разделяемая всей нацией, страной, государством и/или каж*

дым гражданином». Частичная идеология – узкопартийная идеоло*

гия. Авторы разработки исходят из того, что частичные идеологии ге*

нерируют постоянную опасность выхода на государственный уро*

вень и превращения насильственным путем частичных идеологий в

тотальные. «Частичная идеология всегда создается определенной

группой людей, отражая их представления о власти и программу ее

действий»7.

К. Маннгейм противопоставлял частичным идеологиям (партий*

ным, классовым, узкогрупповым) тотальную идеологию, разработан*

ную интеллигенцией, стоящей вне групповых интересов. Именно

интеллигенция, по его мнению, способна противостоять тоталитар*

ным устремлениям массового общества. Как теоретическая модель,

система «тотальной идеологии против тоталитаризма» представляет*

ся возможной. Практическая же реализация этого проекта в рос*

сийских условиях наводит на противоположные мысли.

Например, авторы справедливо пишут об идеологическом значе*

нии языка как основы формирования национального сознания, кото*

рый «задает методологию жизни в культуре, демонстрирует стабиль*

ность во времени и пути развития, жесткие нормы и правила комму*

никации, ориентированные на читателя и слушателя…»8. Авторы

ссылаются на «Пигмалион» Б. Шоу, в котором, как известно, профес*

сор Хиггинс превратил «массового человека» Элизу Дулитл в полно*

ценную англичанку. Но как оценить нарождающуюся российскую

тотальную идеологию, в которой в качестве стандарта предлагается

язык Элизы Дулитл? Иначе, как говорит власть, народ не понимает, к

примеру, сложной музыки Глинки и сложного текста гимна. И власть

права: массовая культура воспринимает окружающий мир «слогана*

ми» публичной рекламы.

Далее авторы пишут о том, что «государство, заявляя о поддерж*

ке национальной идеологии как приоритетной задаче, должно не*

минуемо сделать следующий шаг – объявить, что оно принимает

национальную идеологию такой, какой она существует…»9. При

этом авторы считают, что не может быть национальной идеологии

как некоего целостного кем*то разработанного и сформулирован*

7 Там же. С. 15.

8 Там же. С. 19.

9 Там же. С. 22.

ного мировоззрения. «Это должна быть идеология каждого челове*

ка, ощущающего в ней потребность»10.

В чем*то с авторами предлагаемой разработки можно согласиться,

если расставить дополнительные акценты. При некоторых условиях

тотальная идеология действительно может стать альтернативой тотали*

таризму. Но при каких? Во*первых, если государство в подходе к наци*

ональной идеологии будет учитывать и поддерживать исходное куль*

турное, идеологическое и политическое многообразие и видеть свою

задачу в его поддержании путем выполнения посреднической функ*

ции, пресекая лишь экстремистские проявления. В этом и заключается,

на наш взгляд, национальная идея современного этапа российской го*

сударственности. Государства, понимаемого в аристотелевском смыс*

ле как «общение»11. Во*вторых, если государство не будет стремиться

выстраивать некую универсальную и объединяющую идеологию, сос*

тавленную из таких же исторических суррогатов как символы сегод*

няшней российской власти, олицетворяющие собой знаковую систему

имперского прошлого и классовой борьбы. В противном случае поня*

тие «тотальная» может трансформироваться в сторону своего семанти*

ческого близнеца «тоталитарное». На этом примере нам хотелось бы

подчеркнуть, что «китайской стены» между тотальными и тоталитар*

ными феноменами не существует.

Идеология для президента

Сойдя с либеральных рельсов, Россия утратила стратегическую

инициативу. Комплекс идей, предлагаемых современной правящей

элитой и для современной правящей элиты черпает свои ресурсы в

феодально*имперско*советском прошлом. Одно дело использовать

историческую мифологию для развития исторического самосозна*

ния народа и обоснования исторической общности. И совсем иное

дело опираться на архаичные идеи, итогом реализации которых ста*

нет «откат» к социальному, политическому, экономическому и ду*

ховному порядку прошлого.

По мере консолидации государственной бюрократии в России воз*

растает спрос на тоталитарные проекты. Где в современном мире об*

щественным спросом пользуются идеи, скажем, Р. Генона, Ю. Эволы,

Г. Майринка, Ж. Тириара? Попробуем представить кого*нибудь из

10 Там же. С. 26.

11 Аристотель. Политика. Афинская полития. М., 1997. С. 35.

этой плеяды «властителей маргинальных умов» в качестве советника

председателя палаты депутатов в европейской стране? Такое стало

возможным только в современной России, в которой государственная

бюрократия завершает выстраивание политической и экономической

вертикали и крайне нуждается в идеологическом обосновании своей

доминирующей роли. Претендуя на первые роли в государстве, она

уничижительно относится к самой возможности и способности обще*

ства обосновать собственную культурную или политическую идентич*

ность и самому найти формы их выражения и защиты.

Недавно общественность познакомилась с продвижением груп*

пой политологов нового идеологического «товара» для российских

правящих элит в упаковке под названием «неоконсерватизм». Как

отметил один из инициаторов проекта политолог Станислав Белковс*

кий, «в России нет власти, которая бы обладала правильной нацио*

нальной стратегией»12. С. Белковский исходит из того, что Россия яв*

ляется «самостоятельной цивилизацией». В связи с этим российский

консерватизм не может быть похожим на американский или любой

иной. Участвовавший в дискуссии традиционалист Александр Дугин

не оставляет сомнений в том, что он под консерватизмом понимает

евразийскую идеологию, которая по своему происхождению и со*

держанию никогда не имела никакого отношения к европейскому

или американскому консерватизму. Кроме того, А. Дугин рассматри*

вает идеологию «для Путина» как узко элитарную, которую не в сос*

тоянии освоить не только массы, но даже широкие слои интеллиген*

ции. По его мнению, «самая непротиворечивая модель реконструк*

ции последовательной преемственности различных эпох русской ис*

тории, включая демократическую, коммунистическую, царистскую

и т.д., была воссоздана еще в 20*е гг. евразийцами. Мы, неоевразий*

цы, на рубеже ХХ в. подхватили этот подход и применили его к но*

вейшей российской истории. Собственно говоря, неоконсерватизм

и неоевразийство – это синонимы». По его мнению, только евразий*

ство может осуществить «тонкую реконструкцию непрерывной

идентичности русской истории». Кроме того, он утверждает, что «в

России не существует фундаментальной оппозиции между неокон*

серватизмом (неоевразийством) и либерализмом».

Это сомнительное утверждение во многом связано с расхождени*

ями между либеральным и традиционалистским толкованием свобо*

ды личности. По мнению Станислава Белковского, «свобода личности

12 http://www.echo.msk.ru/interview/7.html

имеет мистическую, религиозную природу». «Люди свободны пос*

тольку, поскольку они созданы по образу и подобию Божию». «Сво*

бода имманентно присуща человеку, она существует столько же,

сколько существует человечество, не является результатом эволюции

человечества и накопления каких*то социальных процессов». «Сво*

бода существует внутри человека и русская общинность, русская

коммунитарность – это форма высвобождения русского сознания от

некоторой системы материальных зависимостей, реально приходя*

щих в противоречие со всеми свободами, о которых вы говорите».

Развивая тему российского общинного сознания, А. Дугин утве*

рждает, что «российская традиция основана на понятии коллектив*

ного субъекта». «То есть община – как «я», это то, что дает нам на*

шу индивидуальность, и то, что наделяет нас словом, которое мы

произносим, и за свободу которого мы боремся. Вспомните наших

народников, вспомните колоссальное революционно*демократи*

ческое движение в России – они боролись не за индивидуальное

слово, а за то, чтобы это слово было нагружено общественным

смыслом. Вот эта общественная доминанта – это постоянная часть,

характеристика нашей национальной истории. И поэтому, в зави*

симости от того, к какому обществу и к общине принадлежит чело*

век, в зависимости от этого он по*разному понимает понятие «сво*

боды», понятие нравственности, индивидуума, даже «личность»

–слово греческое, «персона», а латинская традиция знает «индиви*

дуум» – и это разные вещи».

Относительно государственного устройства А. Дугин настаивает

на применении имперского принципа. «Империя это означает не го*

сударство*нация, где существует, по французскому образцу, единая

модель – единое общество и гражданин, и все. В империи существу*

ет стратегическое единство имперского центра и множества общин

– больших, огромных, как, например, преобладающие конфессии

или преобладающий этнос, и маленьких, самых разнообразных –

каждый в рамках своей общины, на разных уровнях, спокойно, в

рамках евразийского парламента высказывают свои самые малень*

кие притязания и всех будут слушать и с ними считаться».

На вопрос относительно отношения современных евразийцев к

созданию в России открытой экономики как части мирового эконо*

мического пространства А. Дугин ответил, что он выступает за диф*

ференцированный подход. Этот подход означает объединение близ*

ких по культуре или цивилизационным параметрам стран в «единое

большое пространство», которое вступает в открытый обмен с неко*

торыми внешними пространствами. Как только баланс развития

этих различных зон приобретает более или менее равномерный ха*

рактер, границы снимаются.

В шокирующее циничной форме политолог С. Белковский заявил

о том, что правящая элита должна обратиться к тем типам политичес*

ких режимов, которые отвечают традиционалистским архетипам

коллективного бессознательного.

В завершение беседы А. Дугин, по*существу, ответил на вопрос,

какое содержание может иметь отложенная мобилизация масс. «…У

нас есть необходимость отстоять свою цивилизационную идентич*

ность и модернизировать наше общество и нашу экономику, и эти

два элемента – и идентичность и модернизация экономики (плюс

социальной организации)». «Но здесь принципиальный вопрос – в

рамках России? Это пространство не является большим с точки зре*

ния экономики. Более приближается к большому пространству, в ка*

тегории европейских экономистов континентальной школы, как

Лист, или наш Витте, – СНГ, но его тоже недостаточно. Без включе*

ния в это большое пространство ряда восточных рынков и это не даст

никакого эффекта, или даст небольшой эффект...». Надо интегриро*

ваться со схожими режимами – экономически развитыми прибли*

зительно так же, как мы, – и начать подтягивать те сегменты про*

мышленности, в частности, сектор высоких технологий... В первую

очередь СНГ, во вторую очередь – это Индия, это Иран, ряд стран

Ближнего Востока. Экономически это огромные рынки для России.

Мы будем искать общую идентичность с теми, кто нам близок – со

странами СНГ... это единая цивилизация. Мы и страны СНГ – это

элементы единой цивилизации... Казахстан в первую очередь. Укра*

ина, Белоруссия, Киргизия, Таджикистан, Армения, –практически

все. Даже Грузия. Это часть полноценного неоконсервативного евра*

зийского проекта. И далее отметил А. Дугин, осталось решить задачу

«инвестиции неоконсерватизма как идеологии президента в идеоло*

гию более широкого политического субъекта. И может быть, теоре*

тически, только одна организация – это «Единая Россия». «Вот такая

модель корпоративного государства», – добавил С. Белковский. Воз*

разив при этом А. Дугину, что носителем такого проекта может быть

только «богоданная власть».

Ирина Хакамада в категоричной форме определила евразийскую

идеологию, как опасную для современной России. «Вашу неоконсер*

вативную теорию используют теперь для того, чтобы убить какое*ли*

бо свободомыслие, какой*либо инструмент защиты прав меньшин*

ства, убить гражданское общество, независимое от государства,

убить в человеке какую*либо зарождающуюся способность брать от*

ветственность на себя. Используют конъюнктурно неоконсерва*

тизм, чтобы возродить тупой патернализм и авторитарную систему.

В этом плане вы опасны…» Коррумпированная безнравственная эли*

та их использует для поддержания собственного коррумпированного

баланса и обрушит всю страну.

Какая идеология и духовные ценности

будут предложены обществу?

Поскольку буржуазно*демократическая прививка российскому

обществу в очередной раз не удалась, несложно прогнозировать те

немногочисленные варианты, которые правящая элита может пред*

ложить. В основе всех вариантов центральное место будут занимать:

проблема политической консервации (несменяемости) нынеш*

ней правящей элиты у власти, проходящей под знаком политической

стабилизации;

прямой или опосредованный контроль со стороны правящей эли*

ты за основными средствами производства и источниками доходов

(тотальность этой политики может варьироваться);

властно*охранительный характер идеологии.

Идеальным для власти является преимущественно светский ха*

рактер идеологической матрицы. Ситуативно – светско*клерикаль*

ная идеология. В первом и втором случае – идеология, обращенная к

идеалам исторического прошлого. Нежелательный для нынешней

власти вариант – преобладающе клерикальная матрица.

Поскольку проблемы «собственности» правящая элита восприни*

мает на добуржуазном уровне, мобилизационный ресурс идеологии,

скорее всего, будет направлен на использование внеэкономических

механизмов мобилизации масс.

Наиболее вероятным ресурсом мобилизации общества представ*

ляется искусственное конструирование внешних и внутренних вра*

гов. Наиболее безопасным из внешних врагов является анонимный

адресат – «международный терроризм», с намеками на иных мино*

ритарных противников. Внутренний противник – преимуществен*

но носители либеральных идей, поскольку только они могут противо*

поставить рационально обоснованный альтернативный вариант раз*

вития, обращенный в будущее.

Пройдет не так много времени и неэффективная государственная

бюрократия найдет нового кумира, а на прежнего будет свалена вся

ответственность за сегодняшние просчеты. Так начнется новый отс*

чет циклического движения российской истории.

Риски выпадения из мирового сообщества

По большому счету дискуссия о «либеральном» или «державном»

государстве сводится к обсуждению взаимоотношений между тремя

субстратами в современном государстве, а именно – «лич*

ность–гражданское общество–государство». Как известно, в пер*

вом случае вектор власти тяготеет к примату личности и гражданско*

го общества, во втором случае к примату государства. В первом –

действует подвижная система договорных отношений между власт*

ными субъектами и система «разделения властей», во втором –

жестко сконструированная властная вертикаль. Один из архитекто*

ров тоталитарного государства Бенито Муссолини обронил крыла*

тую фразу: «Все в государстве, ничего вне государства, ничего про*

тив государства».

Все тоталитарные государства рушились мгновенно и быстротеч*

но. И ни одно из них не восстановило свою «державность» на основе

новой тоталитарной модели. Известные исторические примеры сви*

детельствуют, что процесс «выхода» из тоталитаризма был сложным,

многолетним и имел своей конечной целью приближение к одному

из либеральных проектов.

Все тот же фон Мизес замечает, что на уровне типологического

обобщения государственных устройств на самом деле никакого

«третьего пути», «третьей системы» между советской, тоталитарной,

и американской, либеральной, не существует13.

Заключение

Прежде всего, мы проигрываем внутри, не сумев выстроить стра*

тегию экономического роста, политического и духовного возрожде*

ния. Не достигнуто понимание основной проблемы стратегического

развития страны. Вместо того чтобы думать, как добиться экономи*

ческого роста и невыпадения из мировой экономики, мы до сих пор

спорим вокруг идеологии или теоретических моделей развития —

либеральной или державной (этатистской). Вместо того чтобы осоз*

нать, что Россия стратегически выпадает из складывающейся в мире

модели постиндустриального развития, обеспечивающей, как прави*

ло, ее участникам, даже второстепенным, рост благосостояния, мы

дискутируем относительно «величия» и престижа страны. При этом

13Mises L. Burocrazia,Milano, 1991. P. 25.

страны, не применяющие к себе термин «великий», уверенно разви*

ваются и давно обошли Россию (Германия, Япония, Италия, Канада,

Южная Корея).

Выживание и развитие страны зависят от того, сможет ли ее по*

литический класс ответить на вызовы и возможности нового мира,

адекватно оценить этот новый мир, в котором предстоит жить Рос*

сии. У России нет разумной альтернативы глобальному вовлечению в

мировой процесс экономической интеграции. Неразумная есть…

А как же быть с ценностными основами российского общества?

Некоторые исследователи, например, рассматривают идеологию как

инструмент управления ресурсами и самоорганизации общества14.

Главная ее задача заключается в качественном содействии росту сог*

ласия между обсуждаемыми идеями, организующими ресурсы, и ре*

ализуемыми на практике алгоритмами оборота этих ресурсов. Ква*

лифицированное воздействие должно осуществляться исключитель*

но в режиме актуальной настройки системы, а не в процессе «рево*

люционных» конфронтаций и профессиональных «манипуляций»15.

В качестве основы системы, подлежащей настройке и самоорганиза*

ции, рассматривается цикл взаимосвязанных уровней: Мировоззре*

ние (как мироустройство) – Религия – Идеология (системообразу*

ющая) – Политика – Экономика – Быт (локально*неформальный

уровень) – Мировоззрение (внутренний мир личности)16.

Может быть, не придумывать сегодня ничего сложного, а выдви*

нуть в качестве наиболее понятной всеобъединяющей идеи призна*

ние «абсолютной ценности человеческой жизни?» А далее следует

определить стратегию и тактику сначала нахождения, а затем ис*

пользования ресурсного потенциала для обеспечения достижения

этой цели.

14 Кондратьев А. Идеология как инструмент управления ресурсами и ключевой

компонент самоорганизации // Власть. 2004. № 9.

15 Там же. С. 14.

16 Там же. С. 17.

Призрак иммиграции

По Европе, Америке, а также и по России бродит очередной приз*

рак: на сей раз призрак нелегальной иммиграции. Усилить борьбу с

этим злом требуют многие – от Вашингтона до Москвы. В их голосах

звучит ностальгия по старым, добрым временам, когда границы – на

замке и можно было не церемониться с назойливыми чужеземцами.

Но слышна и растерянность, порожденная неясным осознанием то*

го, что возврат к тем временам едва ли возможен.

«В 1953 г. начисто лишенный какой бы то ни было сентименталь*

ности старый солдат по имени Айк (Дуайт Эйзенхауэр. – Ред.) при*

казал провести операцию “Мокрая спина” по выдворению из Шта*

тов всех нелегальных эмигрантов. Может ли хоть кто*нибудь предс*

тавить себе мистера Буша, приказывающего выдворить из Соеди*

ненных Штатов пять или десять миллионов нелегалов?» – с горечью

вопрошает Патрик Бьюкенен1. Известный американский политик

перечисляет серьезные угрозы, проистекающие от неумеренно ли*

берального отношения к нелегальным мигрантам, и под этим переч*

нем подписались бы и лидер французского Национального фронта, и

многие российские губернаторы и милицейские начальники, а с не*

которыми оговорками, – и автор этих строк.

Понимать, чем чревата незаконная миграция, безусловно, необхо*

димо. Но проблема нелегальной миграции имеет и другие аспекты. Не

окажется ли этот социальный феномен и связанные с ним риски лишь

видимой частью айсберга, столкновение с которым грозит разрушить

непотопляемый на вид европейско*американско*российский корабль

современной городской цивилизации? Что находится там, в подвод*

ной части надвигающейся на нас ледяной горы? И не мешает ли нагне*