Особенности становления российской гражданской идентичности мусульман в Татарстане

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

Е.А. Шумилова, Е.А. Ходжаева

1 Материал подготовлен в рамках проекта «Особенности идеи толерантности в

современном религиозном дискурсе». Поддержка данного проекта была осуществле*

на АНО ИНО*Центр в рамках программы «Межрегиональные исследования в общест*

венных науках» совместно с Министерством образования Российской Федерации,

Институтом перспективных российских исследований им. Кеннана (США) при учас*

тии Корпорации Карнеги в Нью*Йорке (США), Фондом Джона Д. и Кэтрин Т. МакАр*

туров (США). Точка зрения, отраженная в данном документе, может не совпадать с

точкой зрения вышеперечисленных благотворительных организаций

Показательной в этом отношении является ситуация в Республи*

ке Татарстан. В этом полиэтничном регионе России большинство на*

селения составляют представители двух этнических групп: татары

(48,5 %) и русские (43,3 %)2. Эти два этноса характеризуются разным

происхождением, принадлежностью к различным языковым груп*

пам (соответственно к тюркской и славянской), различиями в веро*

исповедании (ислам и православие). При этом важно отметить, что

конфессиональная идентификация является неотъемлемым элемен*

том этнического самоопределения населения в Татарстане, более

значимым по сравнению с жителями других национальных респуб*

лик России3.

Власти Татарстана официально придерживаются политики невме*

шательства в дела религиозных объединений и сотрудничества с ни*

ми. Однако статистические данные свидетельствуют о том, что в пос*

ледние 10–15 лет ислам в Татарстане развивается интенсивнее других

религий. Так, на 1 января 2004 г. на территории Республики Татарстан,

по данным Главного управления министерства юстиции РФ по РТ, за*

регистрировано 1288 религиозных организаций. Из них: мусульманс*

ких – 986, православных – 204 (Русская Православная Церковь Мос*

ковского Патриархата). Число действующих мечетей также превыша*

ет число православных храмов (1014 и 176, соответственно).

В то же время необходимо отметить стремление республиканских

политических элит инкорпорировать в конструируемые ими идеоло*

гии мусульманские ценности и символы, использовать поддержку

духовенства в целях влияния, а также легитимации собственной дея*

тельности (как и в случае с православием на федеральном уровне, о

чем уже говорилось ранее). О повышенном интересе республиканс*

ких властей к развитию ислама свидетельствует содействие прави*

тельства проведению I Курултая мусульман Республики Татарстан,

которое сам Президент РТ М.Ш. Шаймиев в своем выступлении объ*

яснял необходимостью «совместного служения народу»4. Также

можно отметить участие государства в лице Института истории Ака*

2 По данным переписи 1989 г.

3 См.: например, доклад Л.М. Дробижевой «Российская и этническая идентич*

ность: противосостояние или совместимость» (на web*сайте Интернет*конференции

«Гражданские и этнические идентичности» www.isras.ru/phpBB2/viewtopic.php?t=4).

4 Султанов Ф.М. Ислам и татарское национальное движение в Российском и миро*

вом мусульманском контексте: история и современность. Казань: РИЦ «Школа», 1999.

С. 138.

демии наук Татарстана в создании Российского исламского универ*

ситета в г. Казани. Идеологическую составляющую политики в отно*

шении религии хорошо иллюстрирует следующее высказывание

Президента РТ М.Ш. Шаймиева: «Ислам является историей, обра5

зом жизни, основой культуры и искусства татарского народа» (по

материалам Ф. Султанова5).

Кроме того, в связи с тем, что конфессиональная принадлежность

является одним из этнических маркеров как русского, так и татарс*

кого этносов, на протяжении всего постсоветского периода татарста*

нские этнонационалистические движения и организации в ходе сво*

его становления и развития использовали религиозный компонент в

легитимации свой деятельности.

В данной статье мы рассмотрим отношение мусульман, получаю*

щих исламское образование или даже посвятивших себя религиоз*

ному служению, к федеральной и региональной идеологиям, каждая

из которых включает свой религиозный компонент.

Эмпирической основой служат материалы, собранные в резуль*

тате двух исследовательских проектов. В 1999–2000 гг. в рамках ис*

следования на тему «Исламизация в Республике Татарстан: влияние

на социальную стабильность и формирование новых идентичностей

молодежи»6 было собрано 100 неформализованных глубинных ин*

тервью с учащимися и преподавателями исламских учебных заведе*

ний, с молодыми активистами национальных движений, мусульманс*

кими лидерами республики и исламоведами. В конце 2003 г. Фондом

«Общественное мнение – Татарстан» в ходе исследовательского

проекта «Влияние процесса возрождения ислама на установки моло*

дежи в межэтническом взаимодействии» были проведены две фо*

кус*группы, участниками которых стали молодые люди и девушки,

исповедующие ислам и получающие или получившие религиозное

образование7.

Применение методов глубинного и фокусированного группового

интервью для сбора эмпирической информации позволяет выявить

место религиозных ориентаций в общей картине мировосприятия

мусульман, избравших духовное образование или религиозную

карьеру. И хотя метод не может выявить масштабы явления в обще*

стве, он, являясь в значительной мере более чувствительным, чем

5 Там же. С. 138.

6 Руководитель канд. полит. наук Г.М. Мансурова, при поддержке фонда OSF/RSS.

7 Руководитель Е.А. Бондаренко, при поддержке фонда «Мегапроект».

массовые опросы, позволяет выявить специфику явления. Отметим

здесь также, что мы не стремимся к глубоким аналитическим выво*

дам и дадим лишь «мягкое» описание основных проблем, которые

были артикулированы информантами в ходе интервью. В связи с

этим мы также нацелены не на пересказ, а на цитирование наиболее

ярких высказываний, чтобы дать возможность нашим информантам

быть «услышанными» научным сообществом8.

Практически все информанты, участвующие в интервью, как

в первом, так и во втором проектах, отмечали, что ислам – это

«чистая», «правильная религия», воспитывающая законопослуш*

ных граждан. Верующие видят в исламе решение таких проблем

общества, как алкоголизм, наркомания, преступность, безнрав*

ственность: «Вот врачи, если они лечат тело человека, то мне ка5

жется, что мы – мы вообще мусульмане – лечим души людей». Ис*

лам нужен «просто спасти людей, человечество от того, в чем

оно погрязло» (жен., учащаяся медресе, Казань, 2000). Он «воспи5

тывает нравственно человека, который уважает себя и умеет

уважать других. Также уважает свои права и знает свои обязан5

ности … относится ко всему ответственно» (жен, учащаяся мед5

ресе, Казань, 2000).

Информанты*преподаватели отмечают роль мусульманских учеб*

ных заведений в формировании нравственной и гражданской пози*

ции»: «И мы ее [учебную программу] составляем исходя из того, что5

бы она была наиболее полезной, скажем так, и наиболее подходящей

для людей, живущих в этом обществе. То есть наша программа наце5

лена на созидание, а не на разрушение. То есть программа нацелена

на воспитание личности, которая как бы является членом этого об5

щества. То есть для того, чтобы он мог это общество исправлять в

полезном направлении … чтобы каждый член общества, кем бы он ни

был, был уважаемым и был достойным гражданином». Таким обра*

зом, преподаватели медресе видят «исламскую религию как одно из

средств, скажем так, развития общества в цивилизованном направ5

лении» (муж., преподаватель, Казань, 2000).

Эта задача мусульманского образования зафиксирована и в Уста*

ве Российского исламского университета (РИУ)9, в цели и задачи ко*

торого входят: «повышение духовного потенциала и укрепление нрав5

ственных устоев общества; создание соответствующей основы в

8 Высказывания информантов приводятся без редактирования их речи.

9 Российский исламский университет создан в г. Казани в 1998 г.

обществе для подготовки гармонично развитых и высокообразован5

ных личностей»10.

Таким образом, ислам мог бы стать хорошей базой для формиро*

вания у молодых татар гражданской позиции, однако глубинные ин*

тервью выявили «подводные камни» в этом процессе.

Как один из регионов России, Татарстан является объектом воз*

действия общероссийских СМИ. В связи с рядом террористических

актов, произошедших по всему миру, в том числе и в России, ислам в

масс*медийных сообщениях часто связывается с экстремизмом и

терроризмом, это формирует негативный образ этой религии в дис*

курсивных практиках и даже способствует возникновению исламо*

фобии. Такие информационные стратегии общероссийских средств

массовой информации воспринимаются приверженцами ислама как

«антиисламская пропаганда» (муж., преподаватель, Нурлат, 2000).

Так, информанты отмечали сложности в восприятии людьми ис*

лама и исламских ценностей, поскольку «телевидение заполонила

антиисламская политика» (жен., учащаяся медресе, Казань, 2000).

Отмечалась также искусственность и необоснованность связывания

СМИ ислама с терроризмом: «Например, произойдет любой терро5

ристический акт, то его связывают с исламским террористом. А ес5

ли теракт совершил христианин, не говорят “христианский терро5

рист“ … просто говорят … что из страны такой5то сделал такое5

то. А если теракт совершил мусульманин, то говорят “исламский

террорист“. А может он и не мусульманин, мы же не знаем, кто он

такой. Сейчас все смешали в одну большую кучу, и получилось, что

ислам – это большой враг для всех остальных. Экстремисты суще5

ствуют везде и всегда, не только в исламе. Вот я единственно чему

удивляюсь, почему всегда все цепляются именно к слову “ислам“, обя5

зательно экстремизм» (жен., учащаяся медресе, Казань, 2000).

Информанты достаточно часто выражали мнение, что представ*

ление ислама в негативном свете инициировано противниками его

распространения, что люди, которым не нравится увеличение числа

мусульман, осуществляют в СМИ «антипропаганду против ислама»

(жен., учащаяся медресе, Казань, 2000).

Что касается ваххабизма, используемого в масс*медиа для прове*

дения параллелей между исламом и экстремизмом, информанты счи*

тают, что это понятие изменяет свое значение в общественном дис*

10 Устав учреждения высшего профессионального образования Российского исла*

мского университета. Казань,1998. С. 2–3.

курсе: «Люди называют ваххабитами тех мусульман, которые не

понравились, хотя сами могут и не знать, что такое ваххабизм. …

Ваххабизм стал очень выгодным словом: если кто5нибудь неугоден,

то его называют ваххабитом» (жен., учащаяся медресе, Казань,

2000). О прочной ассоциации «ваххабизм – терроризм», свидетель*

ствует достаточно распространенная синтетическая конструкция

“ваххабист“, употребляемая либо от незнания, либо как оговорка

вместо правильного названия «ваххабит». Мнения мусульман по по*

воду этого течения ислама колеблются от полюса, что ваххабизм был

неправильно понят отдельными людьми, которые «пятнают честь

ислама» и из*за которых «люди плохо будут думать об исламе» (муж.,

учащийся медресе, Казань, 2000), до полного отрицания его, как явле*

ния: «Нет ваххабизма, нет вообще такого понятия. Просто люди

так называют» (жен., учащаяся медресе, Казань, 2000), «Просто это

слухи» (муж., учащийся медресе. Казань, 2000).

Вот например, что считает молодой преподаватель, закончивший

медресе «Йолдыз» (вокруг этого мусульманского учебного заведения

развернулся скандал, связанный с тем, что его выпускники участво*

вали в военных действиях в Чечне на стороне вооруженных банд*

формирований): «…А вплоть до сегодняшнего дня я еще не видел ни

одного человека, который называл бы себя ваххабитом, даже нес5

мотря на то, что мне приходилось общаться с мусульманами –

представителями разных наций. Поэтому я это слово – «ваххабизм»

– считаю выдуманным и думаю, что придумали его противники ис5

лама, потому что даже если это движение ваххабитов и существу5

ет, суть его, на сегодняшний день никому не открывалась, никому не

известна. Кто5то его придумал, что бы с ним бороться. Это иногда

напоминает борьбу Дон5Кихота с ветряными мельницами» (муж.,

преподаватель, Нижнекамск, 2000).

Создаваемый в СМИ стереотип ислама как религии, связанной с

экстремизмом, вызывает у последователей ислама желание оправ*

дать и защитить перед обществом свою веру. Так, было высказано

мнение, что необходимо донести до народа «что религия ислам – это

религия веры, она желает людям только добра, ничего плохого она не

желает» (муж., учащийся медресе, Казань, 2000). Наиболее образно

это иллюстрируется следующим высказыванием: «Ислам и экстре5

мизм – это, по5моему, такие же друг с другом несовместимые поня5

тия, как «корова» и «седло» (муж., преподаватель, Нижнекамск, 2000).

У мусульман возникают сомнения в правдивости представления

информации в СМИ: «В СМИ не все, конечно, соответствует ис5

тинности. Это, наверное, естественно. Показывают… Да я слыша5

ла такое известие, что люди говорят, как будто, когда там показы5

вали резню или еще что5то, что это неправда. Что это было предс5

тавление (понизив голос), неверные делают все, чтобы как бы сму5

тить исламский мир» (жен., учащаяся медресе, Казань, 2000).

Актуальность проблем репрезентации ислама в СМИ для инфор*

мантов доказывает тот факт, что эта тема, в соответствии с методи*

кой проведения глубинных интервью, не была навязана, а поднята

самими информантами в связи с обсуждением вопросов религиозно*

го возрождения в Татарстане.

Проблемы инкорпорирования ислама в российское общество не

ограничиваются «антиисламскими» тенденциями в СМИ: «На сегод5

няшний день, хотим мы этого или нет, крест – является общим сим5

волом для всех христиан, его кто бы и как бы не доказывал, это все

равно христианский символ. Хотим мы этого или нет, это так. Ему,

безусловно, кто5то старается придать другой оттенок, доказыва5

ет именно для нас, мусульман, что он носит совсем другой смысл для

того чтобы оправдать свои действия. А вот что лежит в основе,

здесь известно. К сожалению, на сегодняшний день у наших мечетей

в регистрационных бумагах, в официальных регистрационных бума5

гах, например, если Минюст ставит печать, в этой печати, в ее от5

тиске, там те же … четыре креста, то же двухголовое, пришедшее

из, так скажем, языческой религии, изображение» (муж., преподава5

тель, Нижнекамск, 2000).

Кроме того, демонстрация Президентом РФ своей конфессио*

нальной принадлежности не всегда приветствуется мусульманами:

«Мы же не виноваты, что наши муфтии, которые там, ходят на

поклон к Путину, а Путин ходит на поклон к Христианству» (муж.,

участник фокус5группы, 2003), «Легко не будет. Потому что Вы сами

видели, Путин вот дал подарки христианским религиозным деяте5

лям. Эх, и терзалось мое сердце, дочка!» (жен., редактор газеты,

2000). Иногда мусульмане выдвигают прямые обвинения в адрес фе*

деральных властей, которые, по их мнению, больше поддерживают

православие: «Вот, в принципе, по конституции у нас все религии

равны. У нас столько же прав, вот это надо сказать, у нас столько

же прав, сколько у христиан. Однако почему повсеместно строят

храмы, церкви, причем за счет госбюджета? А наши мусульмане за

свои деньги, за копейки эти, пытаются построить мечети там, и им

препятствуют всячески. Я просто говорю про Удмуртию … Почему

Рождество – христианский праздник, отмечается как государ5

ственный, а наши исламские праздники почему5то не отмечаются?

У нас у всех равные права, мы все платим налоги! Почему такая несп5

раведливость? Вот вопрос» (муж., участник фокус группы, 2003). Му*

сульмане считают, что власти в России не заинтересованы в разви*

тии ислама: «Государству не выгодно иметь мусульман. Почему? По5

тому что мусульмане – это здравомыслящие люди, это личности. …

Если управлять не по справедливости, мусульманами сложно было бы

управлять. Понимаете? Они не будут терпеть … это вот идет нап5

равленная политика. Российскому государству, у него такая вот это

вот… менталитет такой, ему нужен враг. Ему нужен враг, чтобы на5

род… у народа была идея: Вот у нас есть враг, мы его, так сказать,

должны истребить. Давайте истребим. Понимаете?» (муж., участ5

ник фокус группы, 2003).

Еще одной проблемной областью, которая негативно настраивает

мусульман, особенно девушек, к государству, это запреты, связан*

ные с ношением хиджаба. «Хотя вот только со стороны правитель5

ства единственное что было – это закон “О свободе совести“». И

то, мы видим, его… не реализовывается, потому что нам запрещают

надевать платки в школах, нам запрещают фотографироваться в

платке на паспорт» (жен., учащаяся медресе, 2000). При этом неко*

торые информантки отмечали, что давление усилилось именно с

приходом к власти нового Президента России: «Раньше разрешали,

при Ельцине разрешали в платке фотографироваться. Как Путин

стал президентом… Я прихожу через две недели получать паспорт, а

мне говорят: “Вот Вы знаете неделю назад нам пришло постановле5

ние, что это запрещено“. И я ушла, паспорт не получила. Я год ходи5

ла без паспорта. Год… Но я писала, очень много писем писала. Даже

Шаймиеву письмо написала» (фокус5группа, 2003, жен.).

Интересна в этом отношении апелляция к Президенту Татарста*

на, как гаранту прав мусульман в республике. Наши информанты

считают, что руководство республики выбрало правильный путь

официальной поддержки двух традиционных религий (ислама и пра*

вославия): «А Россия, она… уже видно, что приоритет идет в сторо5

ну христиан, христиан. Если мы сегодня покажем у себя вот эту сто5

рону, то можем привлечь на себя очень большое внимание и это мо5

жет обернуться для нас… Для нас сегодня важно сохранить вот

этот уравновешенный, как говорится, подход, к христианам и му5

сульманам. Ну, в душе мне все равно, мы есть это мы, они есть они»

(муж., имам мечети, 2000). Подчеркивая, что в Татарстане не оказы*

вается преимущественная поддержка какой*то определенной рели*

гии, информанты все же выделяют то, что сделано республикански*

ми властями для развития ислама: это построение мечети Кул*Ша*

риф («событие, которое если бы не вот этот суверенитет и не ка5

кие5то амбиции наших лидеров политических, государственных, то

этой мечети бы там не было») и создание Российского исламского

университета («Как бы мы его ни ругали, т.е. там качество образова5

ния, прочее… т.е., по крайней мере, добились того, что дали хорошее

здание, хорошая есть материальная база, есть возможность препо5

давать, есть возможность ребятам учиться, есть хорошее, как бы,

общежитие для них…») (муж., фокус5 группа, 2003).

Таким образом, позиция республиканской власти нашим инфор*

мантам ближе, чем политика Российской Федерации, которая, по их

мнению, не учитывает особенностей духовной и культурной жизни

мусульманских народов, населяющих Россию. Отсыл национальной

идеи к православию, использование православных атрибутов в каче*

стве элементов национальной символики, а также антиисламская про*

паганда в СМИ вызывают отторжение у участников наших опросов.

Это затрудняет формирование у мусульман гражданственности. Ис*

пользование религиозных символов и ценностей для консолидации

общества приводит к тому, что позитивная российская идентичность у

наших информантов складывается скорее вопреки федеральной иде*

ологии, нежели в согласии с ней. Остается пожелать нашему общест*

ву создания таких условий, чтобы религиозность не препятствовала

гражданственности, а служила ее органическим дополнением.

Гражданская идентичность как вид социальной идентичности

возникает только в гражданском обществе, когда у человека появ*

ляется возможность самоопределения и самоорганизации в катего*

риях общественных групп и движений, существующих относитель*

но независимо от государственной власти. Очевидно, что процессы

становления гражданского общества и соответствующей ему граж*

данской идентичности взаимно поддерживают и стимулируют друг

друга. Психологическая готовность, формирование определенных

личностных черт, например таких, как автономность и способность

к межличностной и общественной кооперации на основе общих ин*

тересов и ценностей,1 является необходимым условием для станов*

ления структур гражданского общества. Для гражданской самоор*

ганизации огромное значение имеет правовое сознание, которое

появляется там, где общество реально подчиняется силе закона:

«реципрокные» отношения между обществом, подчиненным зако*

ну и параллельно формирующимся правовым сознанием граждан,

поддерживают и развивают собственно гражданскую идентич*

ность.

Стихийно начавшаяся в стране в 90*х гг. общественная, групповая

самоорганизация легла в основу формирования гражданских струк*

тур и гражданской идентичности россиян. Русская Православная Цер*

ковь (РПЦ) – безусловно, мощная сила нарождающегося гражданско*

го общества. Будучи составной частью государства в досоветский пе*

риод и его «жертвой» в советский, она, наконец*то, обретает свободу в

постсоветской современности, становясь самостоятельным институ*

том гражданского общества. Важная задача для церкви сегодня – вы*

работать собственную гражданскую позицию, согласованную с богос*