Этнические и общегражданские ценности в сознании россиян

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

М.Ф. Черныш

1 Модели общественного переустройства России. 20 век / Отв.ред. В.В. Шелохаев.

М., РОССПЭН. 2004.

нимаемый не традиционно, как вопрос о положении в обществе раз*

личных национальных групп, а более широко, как глобальный воп*

рос о национальном целеполагании, об идеале, достижение которого

мыслится населением как желательное.

Если брать только этот аспект, то можно сказать, что каждый из

названных проектов может быть локализован в рамках двух широ*

ких парадигм – парадигмы, ориентированной на концепцию наро*

да, и парадигмы, ориентированной на формирование этнических ие*

рархий. «Народ» в широком смысле исключает всякое отождествле*

ние с каким*либо этносом, будь то этнос титульный, составляющий

большинство населения страны, или этнос малый, населяющий на*

циональные территории – республики края или области. Проект,

базирующийся на данном понятии, в обязательном порядке требует

развития а) политических институтов, имеющих доверие подавляю*

щего большинства населения, б) репрезентативной культуры демок*

ратического волеизъявления и в) гражданских ценностей, занимаю*

щих в ценностной иерархии общества более высокую позицию, чем

ценности этноса или религии. В рамках подобного проекта тождест*

во «мы – россияне» должно быть более важным, чем тождество «мы

– русские» или «мы – татары», причем не только во внешнем мире,

где зачастую отождествление себя с Россией неизбежно по право*

вым причинам, но и внутри страны, в общении друг с другом, во вза*

имодействии между нациями и народностями. Речь с очевидностью

идет об аналоге концепта «советский народ», так и не получившего

полного развития, не ставшего скрепой для советского государства.

Общегражданский проект, как уже говорилось выше, должен

лечь в основу нового национализма, воплощенного в осознании все*

ми этносами, живущими на территории России, общего прошлого,

общей судьбы, общих гражданских ценностей. Это должен быть на*

ционализм не «по крови», не «по вере», а по ценностям политическо*

го и духовного характера. Очевидно, что подобный подход имеет ряд

бесспорных преимуществ. Он снимает, хотя бы до определенной сте*

пени, проблему региональных национализмов, столь актуальную для

России, облегчает её адаптацию в сообществе развитых государств

мира, ориентирующихся, прежде всего, на ценности демократии.

Его недостатками, если здесь уместно это слово, являются: а) низкий

мобилизационный потенциал; он более пригоден для постепенного

эволюционного развития в дружественном окружении, чем для об*

щества, находящегося в кризисном состоянии, вынужденного к тому

же реагировать на многочисленные внешние вызовы, б) неукоренен*

ность в российском общественном сознании; российская идентич*

ность никогда не имела фазы, в которой общегражданские ценности

превалировали над всеми остальными и в) разность культур, харак*

терных для этносов, проживающих на территории современной Рос*

сии. Большинство населения страны относится к культуре, которая

в социологии именуется универсалистской, в которой работают инс*

титуты, уравнивающие людей в правах, независимо от их националь*

ной и культурной принадлежности. Рядом с ними соседствуют куль*

туры традиционные (например кавказских этносов), которые ставят

принцип этнической, племенной, клановой консолидации выше уни*

версальных принципов, разделяемых большинством населения. На

фоне низкой гражданской консолидации большинства населения

традиционные связи позволяют получить конкурентное преимуще*

ство в самых разных областях жизни, и прежде всего экономичес*

кой. Подобная парадигма вполне устраивает этносы, существующие

в рамках традиционной культуры, но совсем не устраивает большин*

ство, не приемлющее идей национальной обособленности. Противо*

речия между культурами создают напряжение, которое затрудняет

принятие общегражданского проекта, каким бы ни было его эконо*

мическое или политическое содержание.

Вторая из упомянутых парадигм – национальная – базируется

на признании того факта, что русские составляют подавляющее

большинство населения страны (более 80 %) и что именно русские,

титульный этнос, являются той силой, которая до настоящего мо*

мента удерживала государство от распада. Следуя этой логике,

именно русский космос, русский мир должен стать средой обита*

ния всех, кто живет в этой стране, именно русские должны зада*

вать тон в общественной и экономической жизни. Попытки аргу*

ментировать неприемлемость этого проекта фактом многонацио*

нальности российского социума не кажутся его сторонникам убе*

дительными. Утверждается, что, во*первых, русский космос при*

вычен для малых этносов России, поскольку они живут в нём испо*

кон веку, а, во*вторых, что численность этих этносов не настолько

велика, чтобы подстраиваться под их требования. Россия сегодня

не более многонациональная страна, чем, к примеру, Франция, ко*

торая всё еще (возможно по инерции) считает себя единой общ*

ностью, с едиными ценностями, или Германия, где доля нетитуль*

ных этносов равна примерно 5 % (большинство – выходцы из Тур*

ции). Русский проект, как и проект общегражданский, предполага*

ет демократические процедуры формирования органов власти, но

первенство в нём, по мнению его сторонников, уже в силу числен*

ного своего преобладания могут и должны иметь русские. Они же

Этнические и общегражданские ценности в сознании россиян 105

должны играть ключевую роль в экономическом и информацион*

ном пространстве, где, по утверждению сторонников этой пара*

дигмы, превалируют инородцы, активно продвигающие свои

собственные национальные интересы2. Предполагается, что имен*

но русские смогут обеспечить единство страны, успешное проти*

водействовать попыткам западных стран ослабить Россию, разбить

её на части. Именно русские смогут в силу своего подавляющего

численного преимущества, навязать остальному населению уни*

версальные ценности гражданской жизни.

Сторонники национально*ориентированной стратегии исходят

из того, что традиционные культуры весьма устойчивы, живучи и мо*

гут реформироваться только под воздействием извне, под влиянием

более мощной и развитой культуры суперэтноса. Речь идет, если не

об ассимиляции, то об аккультурации этносов России, предполагаю*

щей их адаптацию к общероссийскому проекту модернизации. Как

это ни парадоксально, недостатки данного проекта схожи с недостат*

ками предыдущего.

Первое. В опыте России никогда не было проекта, имеющего на*

циональную ориентацию. Дореволюционная Россия была государ*

ством, сакральным стержнем которого было православие, открытое

для тех, кто его добровольно принимал. Советский Союз, выстроен*

ный на её обломках, также не был государством русских. Его глав*

ным мобилизующим ресурсом была коммунистическая идея, кото*

рая имела мало общего с православием, но которая при этом, как и

православие, ставила в центр общественной жизни идею, полностью

исключавшую национальное мышление, объявлявшую его архаич*

ным, устаревшим, берущим начало в факте социального разделения,

социальной несправедливости.

Второе. Национальный, русский проект вряд ли способен сыг*

рать роль инструмента мобилизации. Он недооценивает способ*

ности традиционных культур к активному сопротивлению, осо*

бенно, если они имеют территориальную основу и зарубежных

покровителей. Сторонники «русского проекта» полагают, что ис*

ламские народы чувствуют себя комфортно именно в традицион*

ном русском пространстве, толерантном к Востоку, но это предпо*

ложение активно опровергается протестами нерусских в отноше*

нии любых возможных ограничительных мер, включаемых в по*

2 См.: А.Ципко. Россию пора доверить русским: критика национального нигилизма

российских либералов. М.: Алгоритм. 2004.

добный план. Власти национальных республик, краев областей,

сами зачастую проводящие в жизнь политику вытеснения рус*

ских из органов управления, весьма болезненно воспринимают

идею аналогичного вытеснения национальных кадров из руковод*

ства страны в целом или средств массовой информации, пусть да*

же и вытекающего из естественного численного превосходства

русских. Очевидно, что проблемными являются обе парадигмы,

поэтому главный вопрос заключается не в том, насколько каждая

из них внутренне логична, а в том, какая из них резонирует со

структурой самоопределения населения в целом и отдельных со*

циальных групп, формирующих российский социум. Очевидно, –

и здесь мы возвращаемся к изначальному посылу – что любая из

упомянутых парадигм может быть реализована только посред*

ством мобилизации.

На сегодняшний день не существует сколько*нибудь убедитель*

ной экспертизы мобилизационных возможностей каждого из двух

упомянутых проектов. Возможно выдвинуть две гипотезы, относя*

щиеся к изучаемой проблеме. Согласно первой, общегражданские

ценности более пригодны для российского общества в силу того,

что титульная нация никогда не самоопределялась в национальном,

этническом измерении. Понятие «русский», полагают её адепты,

всегда было инклюзивно, чему способствовала не только долгая ис*

тория ассимиляции малочисленных народов русским этносом, но и

реакция западной культуры, зачислявшей в категорию «русский»

всех выходцев из России, какой бы ни была их настоящая нацио*

нальность. Вторая гипотеза предполагает постепенное усиление на*

циональной компоненты в русском общественном сознании, рас*

сматриваемое как возвращение к истинным ценностям прошлого.

Обретение национального в прошлом выглядит как миф, но миф

необходимый, поскольку консолидация светского общества на ре*

лигиозной или гражданской основе не представляется возможной.

Именно национальная компонента, утверждают сторонники наци*

онального возрождения, может стать последним сакральным ре*

сурсом, сохраняющим притягательность для значительной части

российского населения.

Рассмотрим каждую из гипотез в контексте эмпирических дан*

ных, полученных в 2004 г. В этом исследовании его участникам зада*

вался вопрос о том, к какой из групп они ощущают наибольшую при*

надлежность. Объектом исследования было, с одной стороны, насе*

ление, с другой – управленцы высшего и среднего звена – элитные

слои российского общества.

Таблица 1

Идентификация с различными группами

Население Управленцы

Средняя Ст.откло*

нение

Средняя Ст.откло*

нение

В31 ВАША СЕМЬЯ, БЛИЗКИЕ 4,43 0,87 4,54 0,73

В31 РОССИЯНЕ 4,40 0,89 4,46 0,83

В31 ЖИТЕЛИ ВАШЕГО ГОРОДА 3,90 1,10 3,91 1,21

В31 ЛЮДИ, СТРОГО СОБЛЮДА*

ЮЩИЕ ЗАКОНЫ

3,69 1,16 3,56 1,01

В31 ЛЮДИ ВАШЕГО ПОКОЛЕНИЯ 3,55 1,18 3,38 1,04

В31 ЛЮДИ, ИМЕЮЩИЕ ТАКОЙ

ЖЕ ЖИЗНЕННЫЙ УРОВЕНЬ КАК

И Я

3,52 1,14 3,54 1,00

В31 ВАШИ ЗЕМЛЯКИ, ЖИТЕЛИ

ВАШЕЙ ОБЛАСТИ

3,51 1,19 3,41 1,39

В31 ЛЮДИ ВАШЕЙ ПРОФЕССИИ 3,47 1,28 3,89 1,11

В31. ЛЮДИ, ЛОЯЛЬНЫЕ ПРЕЗИ*

ДЕНТУ И ПРАВИТЕЛЬСТВУ

3,40 1,17 3,16 1,14

В31. ОБРАЗОВАННЫЕ ЛЮДИ, ИН*

ТЕЛЛИГЕНЦИЯ

3,32 1,25 4,04 0,89

В31. КОЛЛЕКТИВ ВАШЕГО

ПРЕДПРИЯТИЯ

3,18 1,38 4,03 0,80

В31. НАЦИОНАЛЬНОСТЬ, ЭТНОС 3,15 1,46 3,23 1,45

В31. АКТИВНАЯ ЧАСТЬ НАСЕЛЕ*

НИЯ, ЛЮДИ ДЕЛА

2,98 1,29 3,86 0,99

В31 ЛЮДИ ВАШЕЙ ВЕРЫ, ВЕРО*

ИСПОВЕДАНИЯ

2,91 1,40 2,89 1,45

В31 ЛЮДИ СХОЖИХ ПОЛИТИ*

ЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ

2,83 1,32 3,05 1,28

В31. ЛЮДИ, ЖИВУЩИЕ НА ТЕР*

РИТОРИИ БЫВШЕГО СССР

2,82 1,40 3,14 1,34

В31. ЕВРОПЕЙЦЫ 2,72 1,35 3,38 1,28

В31. ЛЮДИ, ОРИЕНТИРОВАННЫЕ

НА ЗАПАД

2,09 1,21 2,34 1,12

В31. СОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ 1,87 1,08 2,44 1,07

В31. РУКОВОДИТЕЛИ, УПРАВ*

ЛЕНЦЫ

1,84 1,14 3,46 1,06

Вопрос ставился так: «в какой степени вы ощущаете свою принад*

лежность к следующим группам?»Ответы варьировались: 1 – «не

ощущаю» до 5 – «в очень большой степени» (в таблице 1 даны: сред*

няя и стандартное отклонение по пятибалльной шкале)3.

Три типа идентификации формируют ядро российской идентич*

ности – ориентация на микрогруппу (семья, близкие), ориентация

на макрогруппу (россияне) и ориентация на людей, живущих в горо*

де респондента. На этом фоне ориентация на этнос выглядит более

нечеткой, размытой. Однако при ближайшем рассмотрении оказы*

вается, что средняя величина, характерная для ориентации на этнос,

рождена не преобладанием выбравших центральную точку шкалы

(пункт 3), а явным противостоянием этнически ориентированной

группы (пункты 4, 5) и группы, безразличной к этническому фактору

(пункты 1, 2).

Данные диаграммы 1 дают распределение по пунктам для каждой

из изучаемых групп. Среднюю точку шкалы («ощущаю принадлеж*

ность в некоторой степени) выбрали 20 % населения и 16 % управлен*

цев. Пункты «4» и «5», обозначающие сильную идентификацию с эт*

носом, выбрали 45 % населения и 50 % управленцев. Слабая иденти*

фикация с этносом (пункты 1 или 2) характерна для 34% населения и

33 % управленцев. Данные указывают на поляризацию общества на

две группы – этнически ориентированную и этнически «равнодуш*

ную», причем в элитном слое населения, каковым являются управ*

ленцы, степень поляризации даже выше, чем в населении.

Возникает закономерный вопрос, какие переменные из числа объ*

ективных, характеризующих параметры социального положения (пол,

возраст, образование), предопределяют данное деление? Чтобы полу*

3 В исследовании с некоторыми модификациями использован вопрос на

идентификацию, разработанный В.А. Ядовым и его коллегами для проекта «Российский

мониторинг», реализованного в Институте социологии РАН. Формулировка вопроса: «В

какой степени вы ощущаете свою принадлежность к следующим группам?» Варианты от*

вета: «5» – «в очень большой степени», «1» – «совсем не ощущаю». См.: Социальная

идентификация личности*2 / Под ред. В.А. Ядова. М.: ИС РосАН, 1994.

Используются данные исследования «Социальная ответственность бизнеса» (2004 г.),

базирующегося на случайной выборке «информированной» части населения: 1200

респондентов регулярно (не менее двух раз в неделю) читающие одно из федеральных

или местных политических изданий, и 200 управленцев, занятых в частном секторе

экономики в 10 крупнейших городах России (структура выборки отражает отраслевую

структуру города).

чить ответ на него, мы прибегли к процедуре построения общих линей*

ных моделей (GLM)4. Оказалось, применительно к населению ни одна

из «объективных» переменных, взятая в отдельности, и ни одна из воз*

можных их комбинаций не имеет сколько*нибудь заметного влияния

на факт идентификации с этносом. Выяснилось также, что этническая

идентификация не зависит от таких переменных, как удовлетворен*

ность ходом реформ или отнесение себя к группе по уровню потребле*

ния. Пользуясь терминологией Ницше, можно отнести эту перемен*

ную к категории «призраков», дремлющих в глубинах культуры и ожи*

вающих лишь только для этого возникают подходящие обстоятельства.

Но если подобными обстоятельствами не является возможный

ресентимент по поводу собственной социальной позиции или поко*

ленческие характеристики, то какие иные факторы могут оживить

дремлющий призрак? Установлено, что в некоторых случаях в число

подобных обстоятельств может входить соприкосновение с людьми

других культур или этносов. Призрак этнической идентификации

может оживать в столкновении с другими подобными призраками,

воплощенными в поведении людей чуждой среды5. Можно также

предположить, что подобное взаимодействие приводит к обостре*

нию социальной конкуренции, к примеру, борьбе за рабочие места

или конкуренции бизнесов.

Это предположение возвращает нас к той модели, которая была

призвана выявить зависимость национальной идентификации от

объективных обстоятельств жизни. Применительно к населению,

она, как уже говорилось выше, не сработала, но в группе управлен*

цев среднего и высшего звена, она дала содержательный результат.

Заметный эффект дала комбинация трех переменных – возраста,

образования и дохода. Старшее поколение управленцев отождес*

твляет себя с этносом чаще, чем молодое. Богатые управленцы, не

имеющие материальных затруднений – чаще, чем бедные, имею*

щие ограниченные доходы.

Если подытожить результаты анализа, то наиболее активным «эт*

ническим» элементом в группе управленцев выступает старшее по*

коление, получившее в свое распоряжение важные материальные

ресурсы. Политика отождествления с этносом является для этой

4 Данный тип моделирования позволяет определить степень влияния ряда незави*

симых переменных на зависимую, причем влияние каждой независимой переменной

определяется вне контекста, как «чистое» её воздействие на зависимую переменную.

5 Смит Э. Национализм и модернизм. М.: Праксис, 2004. С 121–131.

группы стратегией интеграции, позволяющей удержать эти ресурсы

под своим контролем и беспрепятственно передать их следующему

поколению. Можно предположить, что именно эта группа будет при*

лагать усилия для того, чтобы мобилизовать государство для защиты

их интересов, именно она будет выступать за модель этнической ие*

рархии, навязываемой обществу сверху. Люди, установившие свой

контроль над ресурсами в первой половине 90*х, больше любых дру*

гих элитных групп ощущают необходимость сакрального, консоли*

дирующего начала, способного сплотить общество, поляризованное

в социальном плане. Небольшая прослойка людей, имеющих

собственность и высокие стандарты жизни, хотела бы отыскать из*

мерение, в котором возможно декларировать равенство, единение с

менее благополучными слоями населения. Только отыскав такое из*

мерение, она может надеяться на легитимацию своего элитного по*

ложения в общества, быть признанной в качестве настоящей, а не

«временщиков», уход которых и близок, и желателен. Предположе*

ние о существовании подобных настроений находит подтверждение

и в других результатах проведенного исследования.

Если в населении этническая идентификация коррелирует с ори*

ентацией на либеральную модель развития, в которой ключевую

роль играет частный сектор экономики, то в группе управленцев,

напротив, апелляция к этносу связана с явным тяготением к социа*

листической модели, в которой ключевую роль в экономике играет

государство. В идеологии этой группы и происходит взаимоналоже*

ние национальной и государственнеческой идей.

В начале 90*х гг. прошлого века профессор Гарвардского универ*

ситета Л. Гринфельд предположила, что национализм может иметь

разную направленность, разную степень взаимосвязи с общегражда*

нским идеалом6. Американский и английский национализмы она ха*

рактеризовала как положительные, лишенные этнического элемен*

та, немецкий и русский – как отрицательные, ориентированные на

доминирование одного этноса над другими. Как показывает настоя*

щее исследование, схема «хороших» и «плохих» национализмов су*

щественно упрощает реальности современного российского общест*

ва. В нём тяготение к идентификации с этносом не может рассматри*

ваться как однозначно ущербное, обязательно предполагающее аг*

рессию по отношению к другим национальным группам.

6 Greenfeld Liah. Five roads to modernity. Harvard University Press, 1992.

Таблица 2

Уровень идентификации (ощущение принадлежности к этносу)

в зависимости от желаемого соотношения государственного и

частного сектора в экономике (средние величины)

Результаты исследования позволяют выдвинуть предположение о

том, что в общественном сознании существуют, конкурируя друг с

другом несколько типов этнических (русской прежде всего) иден*

тичностей. Первый тип – это, как уже говорилось выше, идентич*

ность нового российского буржуа, сумевшего в ходе приватизации

приобрести важные материальные ресурсы и стремящегося канали*

зировать накопившийся в обществе ресентимент в русло борьбы эт*

нических групп. Второй тип – это, возможно, отождествление с эт*

носом, возникающее вследствие конфликта современной и традици*

онной культур и дающее последней очевидные конкурентные преи*

мущества в бизнесе, чреватые монополизмом в контролируемых её

носителями отраслях экономики. Третий тип – это национализм

среднего класса, базирующийся на признании приоритета общег*

ражданских ценностей и необходимости развития демократии наря*

ду с развитием этнической культуры (мультикультурализм). Четвер*

тый тип – это этническая идентичность люмпена, который видит в

ней, возможность интеграции, преодоления собственной неприка*

янности. В российских условиях этническая идентичность не может

рассматриваться только как антипод общегражданских ценностей. В

ряде случае она, безусловно, воплощает классовый интерес, выража*

ющийся в желании удержать или усилить социальные позиции носи*

телей подобных установок. Но в других случаях она имеет другой

вектор, заключающийся в стремлении к сохранению и умножению

Население Управленцы

Средняя Ст.

отклонение

Средняя Ст.

отклонение

100 % государственный 3,16 1,49 1,50 0,71

10 % частный * 90 % государственный 3,21 1,39 5,00 –

25 % частный *75 % государственный 3,19 1,43 3,63 1,54

50 % частный * 50 % государственный 3,14 1,45 3,53 1,44

75 % частный * 25 % государственный 3,16 1,48 3,01 1,36

90 % частный * 10 % государственный 3,52 1,17 2,57 1,34

100 % частный 2,83 2,04 1,00 –

Затрудняюсь ответить 2,65 1,60 3,17 1,72

национальной культуры с учетом ее интеграции в систему общег*

ражданских ценностей. Практикуемая в некоторых средствах массо*

вой информации борьба с русской национальной идентичностью,

русским национализмом, как таковым, без учёта его внутренней

дифференциации, на наш взгляд, только усиливает те его типы, ко*

торые питаются внешней агрессией других культур и которые ак*

центируют необходимость реализации проекта, базирующегося на

этнических иерархиях.

Диаграмма 1. Оценка принадлежности к этносу, %

Идентификация человека с социальной группой, будь то этничес*

кое, гражданское, профессиональное или какое*либо иное сообще*

ство, персонифицируется в его симпатии к отдельным членам этой

группы – ее лидерам или наиболее ярким представителям, ее геро*

ям1 – и идентификации с ними.

В данной работе мы хотели бы рассмотреть объекты симпатии и

идентификации современной российской и украинской молодежи,

классифицировать их, определить степень популярности публичных

фигур разного типа, а также проверить наличие связи между харак*

тером объекта симпатии и установками молодежи по отношению к

различным сторонам социальной жизни (политическому устройству,

образованию, труду, общественному признанию).

В качестве информационной базы исследования взяты данные опро*

са выпускников средних школ, проведенного в 2001 г. в Киеве, Москве,

Орле, Мценске и сельских поселениях Саратовской области. Объем вы*

борки составил 1078 человек, из них 878 – россияне, 200 – украинцы2.

В качестве инструмента, позволяющего определить объекты

идентификации подростков, использовался открытый вопрос, сфор*