Презумпция общества

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

А.В. Логинов

1От концепций, впервые артикулированных на страницах журналов (Шмиттер

Ф. Размышления о гражданском обществе и консолидации демократии // Полис.1996.

№ 5; Гражданское общество в России // Социс, 1997. № 3 и др.) до монографий и науч*

ных сборников (Резник Ю.М. Гражданское общество как феномен цивилизации. М.,

1999; Гражданское общество в России (структура и сознание). М., 1998; Гражданское

общество: истоки и современность. СПб., 2002 и др.).

2 См.: Гуторов В.А. Современные концепции гражданского общества // Гражданс*

кий форум. 2001. № 1. С. 47–56.

людьми своей собственной воли. Второй подход основан на противо*

поставлении общества и государства, свободной частной жизни и сфе*

ры государственной власти (либерализм Д. Локка, Ш. Монтескье, А.

Токвиля). В этих теориях специфика гражданского общества и его от*

ношения к государству описывалась различным образом. Соответ*

ственно расставлялись и приоритеты: от презумпции гражданского

общества как условия возможности государства (Т. Пейн) до рассмот*

рения гражданского общества как этапа в становлении государствен*

ных форм организации (Г. Гегель). Современные авторы, утверждает

А.В. Гайда3, не преодолевают сложившейся дихотомии, либо противо*

поставляя гражданское общество государству, либо отождествляя

гражданское общество с определенной ступенью развития западной

цивилизации. Дискуссия, основные мотивы которой были заданы пуб*

ликациями в журнале “Pro et Contra”4 (1997, № 4) вновь разворачивает*

ся на страницах журнала «Вопросы философии» (2002 № 1). Сама ди*

хотомия, как кажется, становится «натянутой», если учитывать исто*

рические особенности того или иного общества: возможна модель,

когда гражданское общество, будучи саморегулирующейся внегосу*

дарственной системой, «подпитывает» государство: «Государство (го*

сударственный аппарат) выступает как управляющая система по отно*

шению к гражданскому обществу как управляемой системе. Вместе с

тем, гражданское общество функционирует как саморегулирующаяся

социальная система, детерминирующая государство. В том, что граж*

данское общество – система саморегулирующаяся и одновременно

управляемая, нет противоречия. Оно саморегулируется, в частности,

так, что само для себя формирует управляющую систему – аппарат

государственной власти»5, однако возможна модель, когда оно проти*

востоит ему: «Во имя обеспечения демократии и свободы личности

любой государственной власти должно корреспондировать, – а в не*

обходимых случаях противостоять – гражданское общество»6. Предс*

тавляется, что во временном срезе и в рамках европейских стран эти

3 Гайда А.В. Гражданское общество. Екатеринбург: Уральское отд. РАН, 1994.

4 Подробнее см.: Pro et Contra, 1997 № 4. Т. 2, в частности, ст. Г. Дилигенского (кон*

цептуальный аспект), А. Зубова (социально*онтологический), В. Волкова «Методоло*

гический аспект проблемы формирования гражданского общества в России».

5 Четвернин В.А. Гражданское общество, правовое государство и право («Круглый

стол» журналов «Государство и право» и «Вопросы философии») // Вопр. философии.

2002. № 1. С. 12.

6 Топорнин. Б.Н. Там же. С. 3.

модели не противоречат друг другу, что и раскрывает Б.Г. Капустин,

рассуждая о типах гражданского общества – от первоначального

«слияния» гражданского общества и государства до выделения госуда*

рства в качестве «административной машины» (Гражданское общест*

во третьего типа, согласно Капустину, представляет собой инстанцию

между государством и экономикой, «арену и форму восстановления и

реализации этической субъектности», чье становление связано с кри*

зисом представительства и парламентаризма как форм связи общест*

ва и государства)7.

Дело, видимо, состоит в характере взаимовлияния общества и го*

сударства: от поглощения общества государством (тоталитаризм) до

выполнения государством четко обозначенных функций внутри об*

щества, закрепленных, к примеру, в правовых формах (правовое го*

сударство). Предположим, что мы можем говорить о качестве «граж*

данского общества» – в смысле структуры и качества связей между

институтами и субъектами общества в целом, когда государство су*

ществует и функционирует наряду с другими общественными инсти*

тутами, в том числе и неполитического характера, «реализуя» предс*

тавления граждан о свободе, отношениях права и собственности, и

тем самым получая определенную легитимацию. Во*вторых, мы мо*

жем говорить о гражданском обществе в субстанциональном смысле

– в случае абстрактного «вычитания» из общества государственных

институтов. Какие цели преследует гражданское общество как самос*

тоятельная совокупность негосударственных структур и институтов?

Выделим две точки зрения. Первая формулируется В. А. Четвер*

ниным следующим образом: «Современная либерально*юридичес*

кая теория в соответствии с традицией либерализма рассматривает

гражданское общество и государство как относительно независимые

сферы частных и общих интересов. Гражданское общество (система

отношений обмена) – это сфера свободной активности, в которой

действуют индивидуальные и коллективные субъекты, преследую*

щие частные цели и интересы. В этом контексте государство высту*

пает как сфера публично*властных отношений, в которых носители

властных полномочий, составляющие аппарат государства, обязаны

руководствоваться всеобщими интересами. Государство – это сфера

общих дел тех же субъектов, которые в отношениях гражданского

общества выступают как частные лица»8. Функция государства «по

7 См. подробнее: там же. С. 19–23.

8 Там же. С. 10–11.

отношению» к обществу в этом случае понятна – оно выступает не*

заинтересованным арбитром, следящим за выполнением правил со

стороны индивидов, преследующих эгоистичные и, следует предпо*

ложить, различные цели. Опасности подобного «индивидуализиро*

ванного общества» хорошо известны.

Вторая точка зрения выражена В.М. Межуевым: «Последнее

(гражданское общество. –А.Л.) охватывает собой преимущественно

публичную сферу жизни человека в обществе, причем в той мере, в

какой она перестает быть монополией властных элит и становится

открытой, доступной для всех членов общества. Гражданин – это че*

ловек, добровольно взявший на себя функцию политика или хотя бы

общественного деятеля, свободно и совместно с другими участвую*

щего в обсуждении и решении всех важнейших общественных дел,

живущего не только частным, но и общим интересом. В отличие от

профессионального политика он политик не по должности, на кото*

рую избран или назначен, а по сознанию своего гражданского обще*

ственного долга. Гражданское общество представляет собой сферу

именно общественного взаимодействия людей по поводу их общих

целей и задач»9.

Безусловно, это подразумевает развитое гражданское (в данном

контексте – общественное) самосознание, способность к гражданс*

ким инициативам, и, как кажется, некоторое объединение людей

вокруг общепризнанной концепции блага, которая и выступает ос*

новой для «параллельной», «облегченной» по отношению к основ*

ной, официально*государственной, «политики». Поставим следую*

щий вопрос: почему общество не распадается, если оно «индивидуа*

лизировано», разобщено различными ценностями и стилями жизни

и, наоборот, что может служить «объединяющей идеей», удержива*

ющей «общность» в рамках целого общества?

2. Аргумент от человека: позиция Дж. Ролза. Дж. Ролз, современ*

ный теоретик «процедурного» либерализма, конструирует теорию,

позволяющую получить на «выходе» требуемые правила для регули*

рования «характерных» для общества (общества как такового) конф*

ликтов по поводу благ, полученных в результате кооперации (выгода

от кооперации очевидна), и основополагающие принципы для форми*

9 Там же. С. 8–9. На наш взгляд, в первом случае гражданское общество будет об*

ществом большинства, если не всех. Во втором случае гражданское общество – круг

инициативных людей, по отношению к которым «остальные» (живущие только част*

ными интересами) вполне могут составить большинство.

рования институтов прав и обязанностей, распределяющих «плоды» и

«тяготы». «Концепция социальной справедливости должна рассмат*

риваться как стандарт, относительно которого следует оценивать

распределительные механизмы общества»10, и соответствовать интуи*

тивному понятию честности. Принципы справедливости суть следую*

щие: «Первый принцип: каждый человек должен иметь равное право

на максимально полную систему равных основных свобод, совмести*

мых с аналогичной системой свобод для всех. Второй принцип: соци*

альные и экономические неравенства должны сглаживаться или быть

организованы таким образом, чтобы: а) они служили наивысшей выго*

де наименее преуспевающих, б) они были связаны с должностями и

постами, открытыми для всех при условии честного соблюдения раве*

нства возможностей. Первое правило приоритета: …свободу можно

ограничивать только ради свободы. Второе правило приоритета (при*

оритет справедливости над эффективностью и благосостоянием): вто*

рой принцип справедливости… предшествует принципу эффектив*

ности и максимизации общей суммы выгод; а честное соблюдение воз*

можностей предшествует принципу дифференциации»11.

Ролз выдвигает две линии аргументации в защиту своей концеп*

ции. Во*первых, она «лучше согласуется с нашими интуитивными

представлениями» о честном равенстве возможностей. Наличие у

индивидов неравных долей социальных благ считается справедли*

вым, если это – результат их выбора и усилий. Но нечестно, когда

индивиды поставлены в привилегированное положение из*за изна*

чально лучших стартовых позиций: социального положения или при*

родной одаренности, что суть случайность с моральной точки зре*

ния. Ролз пишет: «Как только мы начинаем задумываться о влиянии,

производимом социальными и природными случайностями на опре*

деление распределяемых долей, нас должно при здравом размышле*

нии обеспокоить их влияние. В моральном плане и те, и другие оди*

наково случайны»12. Что можно сделать? Устранить неравенства, яв*

ляющиеся плодом «слепой удачи», особенно в случае природных не*

достатков – явная утопия. Но если нельзя выровнять возможности,

то нужно увязать их с другой целью – равенством результатов. «Ба*

зовая структура может быть организована таким образом, что эти

непредвиденные обстоятельства будут работать на благо наиболее

10 Rawls J. A Theory of Justice. London: Oxford University Press, 1971. Р. 9.

11 Ibid. P. 302–303.

12 Ibid. P. 74.

обездоленных… Если мы хотим создать такую систему, в которой

никто не выигрывает и никто не проигрывает от своего места в сис*

теме распределения своих естественных дарований или от своих

стартовых позиций в обществе, в которой каждый теряет или обре*

тает взамен этого некоторые компенсирующие преимущества, мы

приходим к принципу дифференциации»13.

Вторая линия аргументации связана с идеей общественного дого*

вора в ситуации изначального положения. «Это изначальное положе*

ние не является, конечно, представлением о неком реальном истори*

ческом положении вещей, еще менее – о примитивной культуре. Оно

понимается как чисто гипотетическая ситуация… ключевая особен*

ность которой состоит в том, что никто не знает своего места в обще*

стве, своей классовой принадлежности или социального статуса, ник*

то не знает своей участи в распределении естественных способностей,

уровня интеллекта, физической силы. Я предполагаю, что стороны не

знают даже своих концепций блага или своих специфических психо*

логических качеств. Принципы равенства устанавливаются за завесой

неведения… Поскольку все будут находиться в одинаковом положе*

нии, и никто не сможет создать условия, благоприятные для него одно*

го, установленные принципы равенства окажутся результатом честно*

го соглашения или торга»14.

Иными словами, люди, не зная даже собственных психологичес*

ких склонностей (Ролзу необходимо исключить и это, так как жела*

ние рискнуть по принципу «все или ничего» может разрушить ста*

бильность «усредняющей структуры») в условиях «чистой» рацио*

нальности, обладая только априориями политического мышления и

представлением о достойном жизни как максимально абстрактной

(тонкой) теории блага, обязательно выберут принцип дифференциа*

ции как единственно оптимальный15.

Но ведь в реальной жизни мы будем следовать все же разным

частным концепциям блага! Как их совместить? Ролсз формулирует

13 Ibid. P. 102.

14 Ibid. P. 12.

15 Ролз здесь пытается преодолеть прежде всего утилитаристский принцип макси*

мизации общей суммы благ (ведь этот принцип не исключает того, что ты окажешься

в числе тех, кому не повезло), но избежать и «полного равенства» социальных благ вне

зависимости от положения человека в обществе – это тоже нерационально, т.к. опре*

деленные виды неравенств могут улучшить для каждого возможность получения со*

циальных благ.

проблему так: «…Как возможно, чтобы вечно могло существовать

стабильное и справедливое общество свободных и равных граждан,

которое разделено совершенно несхожими религиозными, мораль*

ными и философскими доктринами?»16. Он выдвигает идею приори*

тета права над благом – государство в своей деятельности не долж*

но руководствоваться никакой частной концепцией блага. Но почему

общество не распадается, и как вообще люди продолжают понимать

друг друга? Ответ уже содержится в «Теории справедливости», Ролз

остается на позициях антропологического фундаментализма: пос*

кольку мы рациональные, разумные существа, различие в наших

концепциях блага и понимании политических ценностей не являет5

ся абсолютным, а потому возможен «перекрывающийся консенсус»

и формирование некой интегральной, сквозной системы ценностей

и воззрений, относительно которых можно ожидать согласия всех17.

Таким образом, «возможность общества» у Ролза растворена в кон*

цепции справедливости и основана на вполне определенных антрополо*

гических допущениях и культурных предпосылках. Принципы «устрое*

ния» общества выбирает индивид, руководствующийся чистой рацио*

нальностью и преследующий вполне эгоистичный интерес. Срабатыва*

ет ли такой вариант теоретического обоснования в российских «услови*

ях»? Значительное число работ ведущих отечественных ученых выяв*

ляет тот факт, что по своим мировоззренческим установкам наше обще*

ство относится, скорее, к традиционалистскому типу цивилизации, а

своеобразие исторического пути делает более чем натянутой аналогию

с развитием не только Англии и США, взрастивших либерально*демок*

ратическую модель взаимодействия государства и общества, но даже с

некоторыми странами Европы (Германией, например), тяготеющих к

этатистской модели18. Более того, ведущая роль государства в обеспече*

нии «правил игры», прав человека, перспектив развития, идеологичес*

кой панорамы в нашем обществе всегда ожидается, но не легитимиру*

16 Rawls J. Political Liberalism. Columbia Univ. Press, 1996.

17 Подробнее см.: Хомяков М.Б. Проблема толерантности в современной англоязыч*

ной политической философии // Толерантность в современной цивилизации: Материа*

лы междунар. конференции, Екатеринбург, 14–19 мая 2001 г. Екатеринбург: Урал. ун*т,

2001. С. 91–121.

18 Следует упомянуть работы А.С. Ахиезера, В.С. Степина, С.Г. Кара*Мурзы, А.А.

Кара*Мурзы, и др. Подробнее см.: Сб. научных статей «Куда идет Россия?… Общее и

особенное в современном развитии»/ Под общей ред. Т.И. Заславской. М. 1997., док*

лад В.Н. Шевченко на рассматриваемом ранее «круглом столе» (с. 42–45).

ется. То есть параллелизм и взаимоподдержка «двух политик», возмож*

ность которых вытекает из нашей второй модели, в России оборачива*

ется противоположностью интересов государства и общества:

«Действительно, особенность России – поляризация ценностных ори*

ентаций на «Государство», склонное пренебрегать обществом, с одной

стороны, и «Общество», «отщепенческое от государства» (термин П.

Струве) – с другой», – пишет А.А. Кара*Мурза в статье «Государство и

общество: два полюса ценностных ориентаций»19. Следовательно, необ*

ходимо некое основание, снимающее эту противоположность, причем

это основание не может быть механически заимствовано из опыта дру*

гих стран. Идентификационный кризис может быть снят, по мнению А.

Кара*Мурзы, если социальное развитие России будет основано на наци*

ональном консенсусе государства и гражданского общества: «Отсюда и

сложнейшая двуединая задача, стоящая перед современной Россией:

ограничение тотальной власти государства при одновременном выстра*

ивании государства, когда по мере созревания гражданского общества

государство превращается из всеобъемлющего левиафана в эффектив*

ный инструмент национального развития»20. Либерально*государствен*

ническая идея, по мнению автора, позволит нейтрализовать возмож*

ность опасной гипертрофии некоторых элементов новой национально*

государственной идеологии, но потребует от нации серьезных усилий21.

Схожую мысль мы можем обнаружить и в рассматриваемой ранее дис*

куссии: гражданское общество может быть рассмотрено «…как особая

стадия развития общества, которая преодолевается (снимается) нацио*

нальным государством»22. Но что такое нация? Кратко выделим некото*

рые подходы.

Концепции нации, как кажется, могут быть разделены на две

большие группы. Первая группа конституирует идею нации по моде*

ли расы, и нация предстает общностью, основанной на «крови» – и

эта общность предопределяет идентичность индивида за счет самого

факта рождения «русским», «немцем», т.д. «С этой точки зрения

мертвые решают за живых, а настоящее индивида предопределено

прошлым его нации»23. Нации предстают своеобразной вещью*в*се*

19 Кара*Мурза А.А. Государство и общество: два полюса ценностных ориентаций

(российские традиции и современность) // Куда идет Россия?… С. 280.

20 Там же. С. 285.

21 См. там же С. 285–286.

22 Гусейнов А. Вопросы философии. 2002. № 1. С. 31.

23 Трубина Е.Г. Социальная антропология. Екатеринбург: Урал. Ун*т, 2003. С. 50.

бе для «человека со стороны» – «зов, дух нации» понятен тем и зат*

рагивает тех, в ком течет «кровь нации». Вторая группа, согласно Е.Г.

Трубиной, описывает нацию как контракт, продукт «свободного до*

говора индивидов» наподобие государства, и на этом же самом осно*

вании обосновывает возможность «выбора» национальной принад*

лежности. Нельзя не согласиться с тем, что «…две эти теории пол*

ностью противоположны: в них противоположны физические и мо*

ральные, естественные и искусственные основания, а также обус*

ловленность, на которой стоит первая, и свободное решение, кото*

рое предполагает вторая. Однозначное решение в пользу какой*то из

них вряд ли возможно»24.

Третий путь, связанный, по мнению автора, с работами Мон*

тескье (понимание нации как культуры), на наш взгляд, только наме*

чает перспективу преодоления границ предыдущих теорий, посколь*

ку основывается на определенном предпонимании культуры, кото*

рое опять*таки может варьироваться в своих интерпретациях по ана*

логии с нацией – от культурных архетипов до «простой» совокуп*

ности объективаций, порожденных «рациональным» человеком.

Круг в принципе замыкается. Разные типы культур и обществ могут

тяготеть к разным моделям наций, от кровной общности до некоего

единства вокруг определенного стиля жизни или концепции блага.