Гражданская идентичность

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

Такую минимально «нагруженную» идентичность мы находим в

идее гражданства. В самом деле, гражданская идентичность в отли*

чие от национальной, государственной и тем более этнической иден*

тичности не подразумевает исторической общности, единой культу*

ры, одной ценностной ориентации или мифической «национальной

территории». Однако, такое понимание гражданства, в свою оче*

редь, не является строго классическим, а потому требует значитель*

ных усилий по определению и критике этого понятия.

О чем здесь идет речь? «Классическую» идею гражданства мы на*

ходим в произведениях различных либеральных и республиканских

теоретиков, например, у Руссо или Милля. Однако ни у одного из этих

мыслителей идея гражданства, как известно, не является достаточно

«тонкой», чтобы соответствовать мультикультурному состоянию цен*

ностного плюрализма современного общества. Для Руссо, например,

гражданская идентичность подразумевает, не более и не менее, чем

«гражданскую религию». А именно, «…для Государства весьма важно,

чтобы каждый гражданин имел религию, которая заставляла бы его

любить свои обязанности; но догматы этой религии интересуют Госу*

дарство и его членов лишь постольку, поскольку эти догматы относят*

ся к морали и обязанностям, которые тот, кто ее исповедует, обязан

исполнять по отношению к другим»23. По Миллю же, идея граждан*

ства основана на национальной идентичности. А именно, в

Considerations on Representative Government этот автор утверждал не*

обходимость общей национальной культуры в качестве условия жиз*

неспособности институтов представительной демократии. И, конеч*

но, вполне можно согласиться здесь с Д.М. Уэйнстоком, что в таком

виде идея гражданства «…кажется совершенно несогласной с реши*

тельно мультикультурной природою многих (большинства?) совре*

23 Руссо, Жан5Жак. Об общественном договоре, или принципы политического пра*

ва//Жан*Жак Руссо. Об общественном договоре. Трактаты. М., 2000. С. 320.

менных обществ»24. В самом деле, в таком виде идея гражданства, ко*

нечно, ничуть не менее «ценностно нагружена», нежели националь*

ная или государственная идентичность. Вывод из этого очевиден –

концепция гражданства точно так же, как и идея толерантности,

должна быть значительно изменена для того, чтобы быть способной

выполнять свои функции в условиях мультикультурного общества и

пресловутого «плюрализма ценностей» современной цивилизации.

Подобное «тонкое» понимание гражданства было недавно пред*

ложено Д. Уэйнстоком и состоит из следующих основных элементов:

1) статус гражданина, который значительно отличается от статуса

не*гражданина. Иными словами, быть гражданином – это значит

иметь определенные привилегии или права (например, участвовать в

выборах) и нести определенные тяготы или обязанности; 2) статус

гражданина обычно конкретизируется именно через права. Иными

словами, главное в гражданском статусе – это не столько тяготы или

обязанности, сколько различные права, которыми обладают гражда*

не и которые служат для защиты их основных свобод; 3) самоуправ5

ление, автономия. Гражданин – это человек, способный к управле*

нию собой и осуществляющий такую автономию на практике. Быть

гражданином, значит – совсем не то же самое, что быть подданным,

т. е. управляемым. Потому идея гражданства неразрывна с идеей де*

мократии. Государство, собирающееся «воспитывать» граждан с по*

мощью авторитарного (или тоталитарного) режима, слишком далеко

уходит от своей цели. Гражданская идентичность способна форми*

роваться лишь в свободном демократическом обществе; 4) в услови*

ях «больших и анонимных» обществ должен существовать ряд инс5

титутов, посредством которых люди проявляют себя как граждане,

т. е. осуществляют свое самоуправление и реализуют свои права; 5)

наконец, идентичность, т. е. целый ряд психологических (но вовсе

не обязательно ценностных) характеристик, которые определяют от*

ношение граждан друг к другу и формируют основу специфических

гражданских добродетелей. А именно, «быть гражданином означает

по крайней мере до некоторой степени идентифицировать себя с по*

литическим обществом, к которому человек принадлежит, и быть

расположенным к действию по отношению к своим согражданам

так, чтобы содействовать стабильности и единству этого общества»25.

24 Daniel M. Weinstock, Citizenship and Pluralism // R.L. Simon ed. The Blackwell

Guide to Social and Political Philosophy, Blackwell, Malden, Mass., 2002. P. 242.

25 Ibid. P. 244.

Каковы же вызовы современного мультикультурализма для этой

концепции гражданства, и как именно формирование такой гражда*

нской идентичности может способствовать снятию той фундамен*

тальной напряженности между толерантностью и солидарностью, о

которой мы говорили выше?

Во5первых, процедура получения статуса гражданина в мульти*

культурном мире должна быть прозрачна, понятна и принципиально

общедоступна. Этим гражданство принципиально отличается от наци5

ональной идентичности, подразумевающей мистические «общую ис*

торию», «пра*родину», общие верования или мифы. Национальная

идентичность – что*то, дающееся в каком*то смысле и в конечном

итоге по праву рождения, даже если она и не отождествляется более с

этнической (кровной) принадлежностью. Статус гражданина же го*

раздо более процедурен и потому общедоступен. Здесь следует напом*

нить и тот факт, что в большинстве демократических стран имеется

процедура получения гражданства, даже для нелегальных иммигран*

тов, гастарбайтеров или, по выражению У. Кимлики, метеков. Нес*

мотря на то что эти самые иммигранты уже самим своим въездом в ту

или иную страну нарушили ее законы, сегодня имеется довольно ши*

рокое понимание того факта, что без прозрачной процедуры получе*

ния гражданского статуса, в том числе и данными группами, в стране

будет наличествовать растущий криминальный слой полу*рабов, мар*

гинальных граждан «второго сорта»26. К сожалению, следует отметить,

что в России, несмотря на постоянно растущую иммиграцию из стран

«ближнего» зарубежья (да и «дальнего», впрочем, тоже – Китая и Вь*

етнама), к решению данной проблемы всерьез еще и не приступали.

Во5вторых, говоря о правах гражданина, обычно имеют в виду ка*

ноническую формулу Маршалла, включающую в себя гражданские

права (служащие для защиты человека от власти), политические пра5

ва (позволяющие индивиду участвовать в гражданском самоуправле*

нии) и социоэкономические права (гарантирующие индивиду мини*

мальный уровень благосостояния, необходимый для его выживания, а

потому и для его действий как гражданина)27. Мультикультурное об*

щество, однако, требует включить в этот список еще и групповые пра5

ва, смысл которых состоит, как было показано, в компенсировании по*

26 См., например: Kymlicka W. Western Political Theory and Ethnic Relations in Eastern

Europe // Can Liberal Pluralism be Exported?. Oxford University Press. P. 39–45.

27 См. Daniel M. Weinstock, Citizenship and Pluralism // R.L. Simon, ed. The Blackwell

Guide to Social and Political Philosophy. Blackwell, Malden, Mass., 2002. P. 244.

терь, которые неизбежно несут различные меньшинства в любом об*

ществе. Вопрос коллективных или групповых прав, однако, чрезвы*

чайно сложен. Во*первых, эти права могут конфликтовать с индиви*

дуальными правами гражданина современного общества. Во*вторых,

в некоторых случаях дарование групповых прав вместо усиления

гражданской идентичности может привести к дезинтеграции общест*

ва. Наконец, имеется самое широкое несогласие по поводу того, ка*

кие группы могут легитимно претендовать на те или иные групповые

права. Некоторые авторы склонны полагать, что полные групповые

права могут быть даны лишь тем группам, которые принимают либе*

ральную ценность индивидуальной автономии28, другие считают та*

кое ограничение произвольным и распространяют коллективные

права на все группы в обществе. Согласно этим последним авторам,

если членство в той или иной группе формирует наши ценности и

идентичности, то равенство и справедливость требуют возможности

для всех без исключения групп влиять на общественную сферу (идея,

получившая сегодня название «политик идентичности»)29. Вообще го*

воря, даже простое перечисление различных точек зрения по этому

поводу заняло бы слишком много времени и, уж во всяком случае, да*

леко вышло бы за пределы задач данной статьи. Здесь, вероятно, по

этому поводу следует заметить лишь следующее: 1) применение

принципа групповых прав наряду с классическими индивидуальными

правами всегда зависит от конкретного контекста (от того, какие

группы на какие права претендуют и насколько серьезен конфликт

между групповыми и индивидуальными правами); 2) применение

принципа групповых прав должно усиливать гражданскую идентич*

ность, а не ослаблять ее (например, было доказано, что право ноше*

ния мусульманских платков, в том числе и в публичных местах (шко*

лы) и при исполнении общественно значимых обязанностей (напри*

мер у сикхов в канадской конной полиции), значительно способству*

ет усилению чувства включенности меньшинств в большее общество,

а потому способствует формированию у них устойчивой гражданс*

кой идентичности30); 3) в целом концепция гражданства должна быть

28 См., например: Kymlicka W., Multicultural Citizenship. Oxford: Oxford University

Press, 1995.

29 См.: Iris Marion Young. Justice and the Politics of Difference, Princeton: Princeton

University Press, 1990. P. 184.

30 См.: Daniel M. Weinstock, Citizenship and Pluralism//R.L. Simon, ed. The Blackwell

Guide to Social and Political Philosophy. Blackwell, Malden, Mass., 2002. P. 250.

сконструирована таким образом, чтобы содействовать, а не угро5

жать стабильному существованию других групповых (этнических,

религиозных, гендерных и пр.) идентичностей. Это значит, что через

статус гражданина, носители этих групповых идентичностей должны

получать доступ к публичной сфере, именно в качестве выразителей

данных идентичностей, а не просто как индивидуальные граждане.

Только в этом случае гражданская идентичность будет воспринимать*

ся представителями «нагруженных» идентичностей как ресурс, а не

как препятствие, от ограничений которого следует избавляться лю*

быми возможными способами. Только в этом случае, следовательно,

гражданская идентичность действительно станет способствовать со*

лидарности, интеграции и толерантности общества.

В5третьих, идея самоуправления или автономии гражданина, ка*

залось бы, довольно плохо согласуется с мультикультурным общест*

вом, в котором всегда имеется множество групп, не признающих ин*

дивидуального суверенитета, либеральной автономии индивида.

Значит ли это, что предлагаемая концепция гражданства в этом

смысле все же является ценностно «нагруженной» и подразумевает

насаждение либеральных ценностей среди нелиберальных мень*

шинств? На этот вопрос вновь нет простого ответа, или скорее, ответ

двойственен – и да, и нет. «Да» – в том смысле, что сама идея граж*

данства неразрывна с идеей демократии, а потому неизбежно содер*

жит в себе либерально*демократические ценности (и прежде всего

ценность индивидуальной автономии). «Нет», в том смысле, что ни о

каком реальном насаждении этих ценностей не может быть и речи (в

противном случае гражданская идентичность окажется ничем не

лучше идентичности национальной или государственной). Граждан*

ство подразумевает принципиальную возможность для любого чело*

века (или любой группы) участвовать в определении своей собствен*

ной судьбы, чего совсем нет в концепции подданного, или в весьма

модной сегодня идее неограниченного манипулирования населением.

Возможность, однако, никак не подразумевает обязательности, хотя,

конечно, для успешного функционирования данной системы необ*

ходимо наличие определенного процента граждан, реализующих эту

возможность на практике. Кроме того, если концепция гражданства

дает возможность нелиберальным группам свободно влиять на при*

нятие решений в публичной сфере, эта модель вовсе не включает в

себя ценность индивидуальной автономии в ее противоречии груп*

повому самоопределению, но, скорее, идею самоуправления как та5

кового, индивидуального в случае либерального большинства или

меньшинств и группового в случае меньшинств нелиберальных. Тем

самым в гражданской идентичности нам дан неплохой посредник

между индивидуальной и групповой автономией. И еще одно, по

крайней мере, абсолютно очевидно: до тех пор пока население той

или иной страны рассматривается как совокупность подданных или

как объект PR*манипулирования, о формировании действительно

гражданской идентичности не может быть и речи.

В5четвертых, в условиях анонимности современных массовых

обществ, единственной возможностью для граждан реально осущес5

твлять возможности самоуправления предоставляют институты

гражданского общества. Не нужно, однако, слишком преувеличи*

вать их значимость. В конце концов, отсутствие таких институтов

вовсе не обязательно означает отсутствие гражданской идентичнос*

ти, хотя это обычно и указывает на ее незрелость. Институты не

конституируют гражданство, а содействуют более эффективному

его выражению. Иными словами, гражданская идентичность вполне

может существовать и без институционального своего оформления,

но полное функционирование гражданской идентичности, ее bene

esse вряд ли возможно без подобных институтов. Наконец, идея

гражданства помимо институтов гражданского общества подразуме*

вает еще и целый ряд доступных для граждан каналов выражения

своей позиции по тому или иному поводу и способов влияния на при*

нятие значимых для них решений. Наличие таких каналов и спосо*

бов составляет существенную часть того, что сегодня обычно назы*

вают делиберативной демократией, т. е., грубо говоря, такой систе*

мы управления, при которой принятию того или иного решения

предшествует по возможности широкое публичное его обсуждение.

И вновь здесь дискуссионным является вопрос о границах такой «де*

либерации» в мультикультурном обществе. Как обычно, некоторые

теоретики защищают модель, при которой всякое публичное обсуж*

дение должно регулироваться довольно строгими правилами, среди

которых одним из основных является принцип, по которому гражда*

не могут обсуждать вопросы общественной значимости именно и

только как граждане (т. е. руководствуясь «общественным разу*

мом»31), а не как носители той или иной «частичной» групповой иден*

тичности32. С другой стороны, как мы уже не раз указывали, только

31 Rawls, John. The Idea of Public Reason // Collected Papers, Cambridge, MA, Harvard

University Press, 1998.

32 См., например: Gutmann A., Thompson D. Why Deliberative Democracy is Different

// Social Philosophy and Policy, 17. P. 161–180.

допущение «частичных» групповых идентичностей в публичную

сферу может сделать концепцию гражданства достаточно широкой,

чтобы служить искомым медиатором различных принципов, лежа*

щих в основе мультикультурного общества. Кроме того, конечно,

следует согласиться с Уэйнстоком, указавшим на психологическую

неправдоподобность того, чтобы носители «нагруженных» частич*

ных идентичностей стали бы дискутировать в общественной сфере,

опираясь на один лишь «публичный разум», вне всякого отношения

к особой рациональности своих групп. Итак, правила публичной дис*

куссии должны быть максимально широкими, допускающими учас*

тие в ней представителей самых различных групп и вместе с тем дос*

таточно определенными для того, чтобы ориентировать дискуссию

на выработку конкретного решения по тому или иному вопросу.

И, наконец, последнее. Гражданская идентичность подразумевает

определенное отношение граждан друг к другу, своего рода гражда5

нскую дружбу, в основе которой лежит доверие. Именно доверие, та*

ким образом, является моральным условием стабильности гражданс*

кого состояния и определяет наличие основных гражданских добро*

детелей. Доверие это, однако, не является какой*то жестко опреде*

ленной ценностью, поскольку может у разных групп базироваться на

совершенно разных основаниях. В конечном итоге, в идее граждан*

ства важен вопрос о том, почему разные люди и группы живут вмес*

те, даже если у них нет ни общей культуры, ни общего языка, ни об*

щих ценностей. Для одних групп ответ на такой вопрос может быть

чисто прагматическим: потому что членство в данном обществе (т. е.

именно гражданство) позволяет им более эффективно реализовы*

вать свою идентичность и свое самоуправление. Для других он мо*

жет быть продиктован их национальной принадлежностью или об*

щей историей. Концепция гражданства поэтому должна быть доста*

точно широкой, чтобы иметь возможность включить в себя все по5

добные ответы и, тем самым, сформировать особый климат доверия

граждан друг к другу.