ПЕРВАЯ ЧЕЧЕНСКАЯ КАМПАНИЯ (1994—1996 гг.)

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

26 ноября 1994 г. оппозиция при поддержке российских спецслужб

и завербованных ими российских военнослужащих предприняла пло_

хо подготовленную попытку захватить Грозный. Провал этой авантю_

ры поставил перед Кремлем дилемму: отступить с позором или реши_

тельно вмешаться, не останавливаясь перед массированным примене_

нием военной силы. Одновременно с первыми бомбардировками Гроз_

ного российской авиацией Москва 29 ноября призвала конфликтую_

щие стороны в Чечне прекратить огонь и распустить свои вооруженные

формирования.

Была ли возможность у Кремля договориться с мятежниками? Мож_

но ли было убедить Дудаева отказаться от независимости, удовлетво_

рив честолюбие генерала и его окружения путем предоставления Че_

ченской Республике Ичкерия особого «сверхсуверенного» (но тем не

менее в рамках Российской Федерации) статуса? Ясно одно: принци_

пиально изменить статус Чечни, признав ее независимость и пригла_

сив вступить в СНГ, значило бы создать опасный прецедент для других

субъектов Федерации.

Вероятно, возможность компромисса была, но здесь сыграл зна_

чительную роль личностный фактор: Ельцин отказался от встречи с

Дудаевым, добивавшимся именно прямого, «на равных», разговора

с российским президентом. По мнению людей из дудаевского окру_

жения, московских политтехнологов, если бы такая встреча состоя_

лась (а возможности для нее существовали вплоть до занятия в ян_

варе 1995 г. федеральными войсками Грозного), удовлетворительное

решение могло быть найдено, и борьба за суверенитет не оберну_

лась бы войной.

Штурм российскими войсками Грозного в новогоднюю ночь 1995 г.

стал реальным началом первой Чеченской войны, которая фактиче_

ски не прекращалась до августа 1996 г. Военные действия сопровожда_

лись постоянными призывами Москвы к диалогу и даже объявления_

ми об одностороннем перемирии при условии отказа Дудаева от неза_

висимости, на что чеченский лидер пойти уже не мог. 9 мая 1995 г. Ель_

цин на встрече с канцлером Германии Гельмутом Колем сказал, что

«классическая военная кампания в Чечне завершена». Это была пер_

вая из длинной серии кремлевских деклараций о «завершении воен_

ной стадии конфликта».

Действительно, к концу весны 1995 г. федеральные силы добились

серьезных успехов, загнав противника в горы. Ситуацию радикально

изменил террористический рейд боевиков во главе с Шамилем Басае_

вым, которые 14 июня захватили сотни заложников в больнице Буден_

новска, расположенного в Ставропольском крае в 200 км от границы с

Чечней. Этот акт можно объяснить отчаянием сепаратистов, видевших,

что они терпят поражение в чисто военной кампании. Его можно рас_

сматривать и как реализацию тактики «переноса войны в российские

города», о чем Дудаев заявил еще в мае 1995 г. Некоторые аналитики

рассматривали действия Басаева и особенно его безнаказанность по_

сле теракта как явное свидетельство заинтересованности в продолже_

нии войны определенных политических сил в Москве, волю которых

он и исполнял (существует еще одна версия причины захвата больни_

цы: отряд Басаева перемещался через Ставропольский край в Абхазию,

был случайно остановлен местной милицией, что и повлекло за собой

все последующие события). Скорее всего, мотивы рейда Басаева носи_

ли комбинированный характер и включали в себя элементы всех при_

веденных объяснений.

Как бы то ни было, захват больницы в Буденновске стал своего рода

рубежом, после которого стало ясно, что победоносное завершение

операции по «восстановлению конституционного порядка» (так име_

новались военные действия со стороны Москвы) откладывается на

неопределенный срок. Выяснилось также, что ни армия, ни спецслуж_

бы России не готовы к подобного рода войне. Стало еще более очевид_

но и другое: в российских правящих кругах имелись политики и влия_

тельные бизнесмены, у которых сложились «неформальные» связи с

чеченскими сепаратистами и которые фактически лоббировали их ин_

тересы в Москве. Среди последних чаще всего называли одного из круп_

нейших российских предпринимателей Бориса Березовского — чело_

века, входившего в «ближний круг» президентской семьи, а впослед_

ствии, уже при новом президенте Владимире Путине, перешедшего в

оппозицию и оказавшегося в вынужденно_добровольном изгнании.

Парадоксальным образом позиция этой части российских полити_

ческих кругов формально была созвучна позиции правозащитников,

которые требовали от Москвы немедленного прекращения военных

действий и переговоров с сепаратистами. Все это вместе взятое приво_

дило к тому, что при разрешении конфликта Кремль не имел единого

скоординированного плана, а это негативно сказывалось непосредст_

венно на боевых действиях и мешало избрать четкую линию в перего_

ворном процессе.

Одним из типичных проявлений военной и политической непосле_

довательности стали действия российских силовых структур и высших

чиновников во время захвата заложников в Буденновске. Эта непосле_

довательность позволила Басаеву успешно завершить свою акцию, од_

новременно продемонстрировав неспособность властей эффективно

бороться с боевиками. После того как Басаеву удалось довести до кон_

ца операцию и избежать пленения, началась серия взаимных упреков

российских политиков и военных, раздавались обвинения в предатель_

стве, в сотрудничестве с чеченскими сепаратистами, причем речь шла

о генералах и чиновниках самого высокого ранга. Говорили о якобы

существовавшем запрете на поимку Басаева (что в свете последующих

событий вполне могло оказаться реальностью). Громкий политический

скандал повлек за собой отставку двух «силовиков» — директора Феде_

ральной службы контрразведки Сергея Степашина и министра внут_

ренних дел Виктора Ерина, а также министра по делам национальной

и региональной политики Николая Егорова.

После трагедии в Буденновске Москва предложила Дудаеву «нуле_

вой вариант» решения конфликта, при котором генерал и его местные

оппоненты должны были добровольно уйти в отставку. Дудаев, естест_

венно, отказался, поскольку считал себя победителем и, постоянно

поддерживая контакты со своими «лоббистами» в Кремле, сохранял

инициативу в политической и военной областях. В самой Чечне он хотя

и был вынужден считаться с ростом авторитета полевых командиров,

но не имел сколько_нибудь значимых конкурентов, тем более из числа

политиков промосковской ориентации.

Боевые действия велись с переменным успехом. Однако победы бое_

виков в глазах общественного мнения, как чеченского, так и общерос_

сийского, выглядели весомее. Взятие в середине декабря 1995 г. отряда_

ми полевого командира Салмана Радуева Гудермеса, второго города Чеч_

ни, стало триумфом сепаратистов, в то время как его освобождение спус_

тя десять дней федеральными войсками — своего рода рутиной.

К концу 1995 г. стало очевидно, что и без того неумело организован_

ная ставка Москвы на антидудаевские силы окончательно провалилась.

Наиболее авторитетные противники Дудаева Умар Автурханов и Са_

ламбек Хаджиев (бывший министр нефтяной промышленности СССР)

ушли в отставку. Ведущим оппонентом генерала стал давно утратив_

ший авторитет в Чечне бывший первый секретарь Чечено_Ингушско_

го обкома КПСС Доку Завгаев. «Трудно сказать, кому пришла в голову

мысль сделать ставку на Завгаева», — писала политолог Лилия Шев_

цова. И заключала: «Очевидно, это произошло от безысходности»12.

Неудачи в Чечне накладывали отпечаток на общероссийскую поли_

тическую картину. В декабре 1995 г. состоялись выборы в Госдуму, в

ходе которых наибольшее количество мест (157) получила Коммуни_

стическая партия Российской Федерации, решительно обогнавшая

партию власти «Наш Дом — Россия» (55 мест). У неудачи пропрези_

дентских сил была в первую очередь экономическая подоплека, но пол_

ностью сбрасывать со счетов неудачное развитие чеченского конфликта

ни в коем случае не следует. В рамках общероссийских выборов состоя_

лось голосование и в самой Чечне. Одновременно там прошли выборы

главы республики, на которых победителем был объявлен Завгаев, со_

бравший, по официальным данным, около 93% голосов. Разумеется,

говорить о полноценности чеченских выборов, в ходе которых имели

место многочисленные фальсификации, не приходится. «Победа» Зав_

гаева явилась свидетельством не его авторитета среди чеченцев, а ма_

рионеточного характера его власти. Голосование не только проходило

под контролем российских войск; в качестве избирателей в нем при_

няли участие 40 тыс. военнослужащих. Лидеры чеченских сепарати_

стов заранее объявили о неучастии в выборах и сделали все возмож_

ное, чтобы они провалились.

Поддержка Москвой опереточной фигуры Завгаева, который прак_

тически не покидал своей «резиденции» в аэропорту «Северный» под

охраной федеральных войск, еще более способствовала консолидация

чеченского общества на антироссийской основе. Сопротивление шло

под лозунгом священной войны — газавата. Это объединяло чеченских

мусульман и давало определенные надежды на помощь со стороны за_

рубежных единоверцев. Война приобретала все более ожесточенный

характер с обеих сторон. Средства массовой информации в зависимо_

сти от политической ориентации рассказывали о зверствах соответст_

венно чеченских сепаратистов и федералов (преимущественно кон_

трактников). Кремль же продолжал придерживаться в отношении Ду_

даева описанной выше политики кнута и пряника, причем весьма час_

то, по мнению военных, «пряник» демонстрировался именно тогда,

когда следовало придерживаться более решительных силовых мер.

В январе 1996 г. боевики Радуева перенесли боевые действия за пре_

делы Чечни и захватили около 2 тыс. заложников в дагестанском горо_

де Кизляре. Одновременно сепаратисты провели дерзкие вылазки в

самом Грозном. 15 января Борис Ельцин отдал приказ о начале «пол_

номасштабных» военных действий против боевиков. Последнее выгля_

дело двусмысленно, поскольку такие действия против сепаратистов к

этому моменту велись уже на протяжении более года.

Перенос войны на территорию соседней республики был шагом по

распространению конфликта, превращению его в региональный. (По_

казательно, что приблизительно в то же время члены организации «Вну_

ки имама Шамиля» захватили в Черном море паром «Аврасия», что

также было своего рода свидетельством выхода конфликта за пределы

московско_чеченского противостояния.)

Активизация военной активности совпала с очередным витком

миротворческой деятельности ряда российских политиков: лидера

объединения «Яблоко» Григория Явлинского, депутатов Госдумы

Владимира Лукина, Сергея Ковалева, Виктора Шейниса, Юлия Ры_

бакова, Рамазана Абдулатипова и др. В феврале 1996 г. Госдума про_

голосовала за амнистию находившихся в руках федеральных властей

чеченских боевиков. Одновременно парламент призвал президента

создать специальную государственную комиссию по урегулирова_

нию кризиса в Чечне.

В окружении Ельцина обсуждалось сразу семь (так по крайне мере

официально заявляли) вариантов чеченского урегулирования. Большие

надежды возлагались на дипломатические способности тогдашнего

премьера Виктора Черномырдина, которому незадолго до того в ходе

буденновского кризиса пришлось вести по телефону прямые перего_

воры с Басаевым. (Отрывки из этих телефонных разговоров трансли_

ровались по телевидению. Один из авторов этой книги хорошо помнит

бессильное раздражение зрителей — дело происходило в холле кисло_

водской гостиницы, — направленное против обоих переговорщиков:

против улыбающегося, уверенного в успехе Басаева, и против лишен_

ного возможности решительно действовать и потому бессильного Чер_

номырдина.)

Все это, однако, происходило в обстановке не прекращавшихся ни

на минуту боевых действий, под аккомпанемент обещаний военных

покончить с «чеченскими бандитами». Все более популярным среди

российских генералов и вообще в обществе становился тезис о том, что

политики «украли у солдат окончательную победу». Это утверждение

еще долго оставалось расхожим при объяснении поражений «федера_

лов». Впоследствии, уже в разгар успешно начавшейся в августе — сен_

тябре 1999 г. второй чеченской кампании российское командование

порой объясняло свои достижения среди прочего тем, что армии не

мешают воевать. Однако и в условиях «невмешательства» политиков

непосредственно в ход военных действий окончательная победа так и

не была одержана.

1996 г. стал переломным и одновременно завершающим в ходе пер_

вой чеченской кампании. Сложилась патовая ситуация: боевики не

имели возможности закрепить свои временные успехи, достигнутые в

результате внезапных набегов, а федеральные войска — разгромить их

наиболее крупные формирования или хотя бы оттеснить в горы, что_

бы затем, создав надежный кордон, образовать на удерживаемой части

территории подобие замиренной республики. Не удалось уничтожить

или пленить наиболее авторитетных полевых командиров, без чего

любая победа выглядела неполноценной, если вообще могла считать_

ся таковой.

Для сепаратистов «ничья» фактически означала победу, а для Моск_

вы она столь же однозначно выглядела поражением. Готовившийся к

президентским выборам Ельцин не мог не учитывать этого обстоятель_

ства. Тем более что его личное приобщение к чеченским событиям вы_

глядело беспомощным и часто носило гротескный характер. Во вре_

мя захвата заложников в Кизляре российский президент, выступая пе_

ред журналистами и обещая немедленное освобождение плененных,

сообщил представителям СМИ, а через них и всему населению Рос_

сию, что «за боевиками следят 38 снайперов», при этом артистически

изобразив одного из них. После этого эпизода рейтинг Ельцина, и без

того катастрофически низкий, упал еще ниже 13.