ЭТАПЫ СОЗРЕВАНИЯ КРИЗИСА: 1990—1994 гг.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Начало обострения ситуации в Чечне можно датировать ноябрем

1990 г., когда первый Чеченский национальный съезд (ЧНС) избрал

Исполнительный комитет, немедленно принявший решение о созда_

нии независимого чеченского государства. В течение нескольких ме_

сяцев ЧНС превратился во влиятельный, хотя и не признанный ни

Москвой, ни Верховным советом Чечено_Ингушской Республики

(ЧИР) субъект политической жизни. В июне 1991 г. ЧНС был преобра_

зован в Общенациональный конгресс чеченского народа (ОКЧН). Глава

исполкома ОКЧН, вышедший незадолго перед тем в отставку генерал_

майор советских ВВС Джохар Дудаев стал инициатором провозглаше_

ния Чеченской Республики Нохчи_Чо.

События в Чечне являлись частью процесса распада Советского

Союза. Еще 12 июня 1990 г. Верховный совет РСФСР принял Деклара_

цию о государственном суверенитете Российской Федерации. Ровно

год спустя был всенародно избран президент РСФСР. В Москве после

этого стало два президента. Новая элита России сознательно шла на

обострение отношений с раздираемым противоречиями и стремительно

слабевшим союзным центром. На таком фоне провозглашение на Се_

верном Кавказе независимой экзотической республики прошло почти

незамеченным.

В момент августовского мятежа 1991 г. в Москве ведомый Дудаевым

ОКЧН безоговорочно поддержал президента России Бориса Ельцина,

а после подавления путча энергично принялся добивать местную пар_

тийную и советскую номенклатуру. Однако несмотря на оказанную

ОКЧН поддержку новой российской власти, последняя не испытыва_

ла к чеченскому Конгрессу особого доверия, видя в нем оплот сепара_

тистских сил. После визита в Чечню вице_президента России Алек_

сандра Руцкого и его встречи с Дудаевым Президиум Верховного сове_

та РСФСР принял постановление «О политической ситуации в Чече_

но_Ингушской Республике». Российский парламент признавал «един_

ственным законным органом государственной власти на территории

ЧИР» Временный высший совет, образованный Верховным советом

ЧИР (состоявшим из партноменклатуры). Таким образом, претензии

«продемократического» ОКЧН на независимость получили немедлен_

ный отпор. Постановление было принято 8 октября, а уже 9 октября

ОКЧН огласил встречное постановление, в котором назвал московский

документ «провокационным, направленным на создание обстановки

с непредсказуемыми последствиями и братоубийственным кровопро_

литием». Одновременно ОКЧН подтвердил независимость Чечни 4.

«Репликой» Москвы стало введение 9 ноября на территории ЧИР чрез_

вычайного положения.

Отношения между Грозным и Москвой становились все более на_

пряженными. Нарастала полемика, временами переходившая во вза_

имные угрозы и оскорбления. В этот ряд можно поставить, например,

провокационный ноябрьский «указ № 2» Дудаева, в котором содер_

жался призыв «ко всем мусульманам, проживающим в Москве, пре_

вратить Москву в зону бедствия»5. Одновременно в Чечне осуществля_

лись практические мероприятия по подготовке к вооруженному про_

тивостоянию центральной власти. В этом ряду особое место занимает

принятый Дудаевым в декабре 1991 г. указ «О праве граждан Чечен_

ской Республики на приобретение и хранение личного огнестрельно_

го оружия и ограничении права на его ношение», легализовавший воо_

ружение коренного населения. В феврале 1992 г. начались массирован_

ные нападения на армейские части и подразделения внутренних войск

с целью захвата оружия. Противостояние между Москвой и чеченски_

ми сепаратистами начало приобретать вооруженный характер 6.

1992 г. стал временем активного законотворчества первого чеченско_

го президента, который стремился с помощью указов нормализовать

жизнь в Чечне, доказать свою легитимность и во всяком случае создать

видимость нормальной работы возглавлявшейся им администрации 7.

Российское же руководство, занятое внутренними проблемами, в том

числе разработкой модели федеративного устройства страны, продол_

жало относиться к чеченскому сепаратизму как к типичному для теку_

щего момента явлению (с поправкой на кавказскую экспрессивность),

стоящему в одном ряду с отношениями Москвы и других националь_

ных субъектов Федерации. Заметим, что положение о государствен_

ном статусе в принятой в марте 1992 г. Конституции Чечни («самостоя_

тельное и суверенное государство») почти тождественно аналогично_

му положению в принятой в том же году Конституции Республики Та_

тарстан («суверенное демократическое государство»8).

Отношение в Кремле к Дудаеву и его сторонникам оставалось край_

не негативным. В ноябре 1992 г. вице_премьер, председатель Государ_

ственного комитета по национальным отношениям Сергей Шахрай

подписал распоряжение о приведении войск в районе административ_

ной границы с Чечней в состояние повышенной боеготовности. Фор_

мально это было связано с обострением в октябре — ноябре 1992 г. осе_

тино_ингушского конфликта, однако в результате федеральные армей_

ские части заняли позиции по периметру территории Чечни.

В целом, однако, в Москве не предвидели возможных последствий

жесткой дискуссии с чеченскими сепаратистами. Перспективу затяж_

ной войны никто не рассматривал всерьез. Многие московские поли_

тики пребывали в удивлении от действий мятежного генерала, наде_

ясь, что он скоро одумается, осознав бесперспективность своих пре_

тензий. Они считали чеченский сепаратизм «детской болезнью» пере_

ходного периода, которая скорее всего пройдет сама собой по мере раз_

решения общих проблем федерального устройства страны. Адекватный

подход к складывавшейся в Чечне нестандартной ситуации так и не

был выработан. Но и сами чеченцы — как дудаевцы, так и их оппонен_

ты — толком не знали, как правильно распорядиться своей властью и

влиянием для достижения решительной победы.

В этот же период стала очевидна выгода от конфликта как средства

незаконного обогащения чеченских и московских политиков и бизнес_

менов. На территории Чечни создавались огромные состояния. Посто_

янная конфликтность обеспечивала криминальному бизнесу успех и

высокий уровень безнаказанности: достаточно вспомнить массовые

случаи незаконного обналичивания чеченцами долговых расписок, так

называемых «чеченских авизо». Обострение ситуации в республике и

вокруг нее, по тактичному выражению авторов аналитического обо_

зрения «Чеченский кризис», «было спровоцировано неправильной

национальной политикой российского руководства, преобладанием

частной (сиюминутной) стратегии над общей и значительным влия_

нием личностной мотивации участников конфликта, неготовностью к

переговорам»9. Для «обострения ситуации» вполне хватило бы и одно_

го из перечисленных факторов.

В отношении Дудаева Кремль проводил политику кнута и пряника,

где роль последнего отводилась консультациям и переговорам с сепа_

ратистами, а в качестве средства давления выступала поддержка анти_

дудаевской оппозиции, которая возникла в Чечне практически одно_

временно с консолидацией группировки самого генерала. Оппозиция

была разношерстной: в ней состояли и представители старой совет_

ской номенклатуры, и выходцы из вновь образованных национальных

движений и партий, и те, кто выступал против чеченской независимо_

сти, и те, кто разделял идею создания национального государства, но

не по дудаевскому сценарию. Конфигурация оппозиционного поля

постоянно менялась. Дудаев был раздражающим фактором для нового

поколения чеченских политиков, которые отличались завышенной

самооценкой, неуемным политическим честолюбием и отлично зна_

ли, что власть открывает дорогу не только к славе, но и к богатству.

Сказывалось то обстоятельство, что политическая культура чеченцев в

принципе отторгает идею властной монополии. Авторитаристские и

даже диктаторские черты, появившиеся у Дудаева вскоре после его ут_

верждения у власти, не нашли и не могли найти в чеченском обществе

однозначной поддержки.

С выходом оппозиции на политическое поле (1 марта 1992 г. была

предпринята первая попытка государственного переворота) чеченский

конфликт приобрел характер не только внешнего, но и внутреннего

противостояния. Угроза гражданской войны, спорадические внутрен_

ние столкновения делали ситуацию в Чечне еще более непредсказуе_

мой. 1993 г. прошел под знаком острейшего внутреннего противостоя_

ния, подтвердившего раскол общества в том числе и в связи с провоз_

глашением независимости Чечни. Оппозиция предлагала провести

референдум по этому вопросу, обвиняя Дудаева в узурпации власти, в

нарушении местной Конституции. В середине апреля 1993 г. оппози_

ционеры начали в Грозном бессрочный митинг, в мае Конституцион_

ный суд республики заявил о незаконном и даже преступном характе_

ре действий Дудаева. В ответ сторонники Дудаева захватили мэрию

Грозного и объявили Конституционный суд распущенным.

В октябре того же года состоялась новая безрезультатная попытка

свержения Дудаева. Она почти совпала с попыткой государственного

переворота в Москве и не вызвала острой реакции у центральной вла_

сти. Очередная неудача антидудаевских сил должна была убедить Мо_

скву в невозможности разрешить конфликт, опираясь только на мест_

ную оппозицию. Ситуация заходила в тупик, российское руководство

стало склоняться к ликвидации очага сепаратизма военными метода_

ми. После принятия в декабре 1993 г. Конституции России, по которой

Чечня оставалась субъектом Федерации (иного никто и не ожидал), и

решительных протестов дудаевцев в этой связи по решению Москвы

16 декабря был создан Временный совет Чеченской Республики, кото_

рый возглавил Умар Автурханов — один из самых последовательных

противников Дудаева, активный участник выступлений весной 1993 г.

В тот же день президент Ельцин отдал распоряжение закрыть границы

с Чечней и установить жесткий контроль над проходящими по ее тер_

ритории железными дорогами.

Уже в январе 1994 г., однако, у Кремля вновь появились надежды на

мирное разрешение явно затягивавшегося конфликта. В течение бо_

лее чем полугода вплоть до августа велись постоянные политические

консультации, встречи между политиками разного уровня. Для пере_

говоров с Дудаевым готовилась целая делегация во главе с С. Шахраем

(выбор неудачный, поскольку чеченский генерал испытывал к Шах_

раю личную неприязнь).

Летом 1994 г. в Кремле укрепилось мнение, что пророссийски настро_

енные чеченские деятели упрочили свои позиции и даже контролируют

значительную часть территории республики. В начале июня под руко_

водством У. Автурханова был создан Временный высший совет — прав_

да, подвластная ему территория включала всего три района на севере

Чечни. Одновременно возобновил деятельность, казалось, ушедший в

небытие Верховный совет во главе с Юсупом Сосламбековым. 2 августа

Автурханов выступил с заявлением об отстранением Дудаева от власти.

В ответ Дудаев объявил своего противника «предателем Чечни».

По мнению чеченских оппонентов Дудаева, переговоры с сепарати_

стами были бесперспективны. С конца лета при поддержке федераль_

ных властей они взяли курс на свержение режима Дудаева. В августе

оппозиции удалось преодолеть внутренние противоречия и договорить_

ся об объединении вооруженных структур. Во главе последних встал

бывший мэр Грозного Бислан Гантамиров. Оппозиция попыталась ов_

ладеть Грозным, что, по ее замыслу, должно было привести к падению

дудаевского правительства. Фактически оппозиционеры выполняли

заказ той части российского руководства, которая стремилась к ско_

рейшему уничтожению сепаратизма. С тех пор Чечня фактически на_

ходилась в состоянии гражданской войны.

Характерно, что участники этой внутричеченской борьбы за

власть, за право представлять все чеченское общество пытались сле_

довать местным традициям. Так, по свидетельству очевидцев, по_

рой происходила заминка из_за того, кто раньше откроет огонь, ибо

проливший кровь первым «терял поддержку и престиж»10, могла воз_

никнуть проблема кровной мести, иногда по разные стороны бар_

рикад оказывались близкие родственники и т. п. Участники столк_

новений рассказывают, что стычки между чеченцами за редкими

исключениями не носили ожесточенного характера. Все это возро_

ждало, пользуясь выражением кавказоведа Владимира Бобровнико_

ва, «традиционную культуру насилия кавказских народов» и, как ни

странно звучит, на первых порах встраивалось в рамки норматив_

ных отношений в обществе.

С другой стороны, в Чечне при отсутствии единой центральной вла_

сти резко возросла преступность. Члены банд, как связанные с проти_

востоявшими друг другу крупными структурами, так и независимые

«отморозки», терроризировали мирное население — и чеченцев, и рус_

ских. Причем последние оказывались в особо тяжелом положении, по_

скольку, во_первых, не имели родственной поддержки, а во_вторых, ас_

социировались с враждебной Чечне центральной властью. Возрождался

институт абречества (своего рода «легитимного разбоя», заметно от_

личающегося от традиционной культуры насилия 11), который по мере

развития конфликта между Москвой и Чечней приобретал все боль_

шее распространение.