ГЛАВА I. ХРОНИКА НЕЗАВЕРШЕННОГО КОНФЛИКТА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Фурман, — здесь сыграли чисто субъективные и случайные факторы

<…> существовало несколько глубоких факторов, которые делали та_

кое развитие событий не неизбежным, но глубоко вероятным»2.

Среди первой группы причин назовем особенности устройства тра_

диционного чеченского общества и сознания чеченцев, в основе кото_

рых лежат эгалитаризм и приоритет, даже гипертрофия личной свобо_

ды. В результате у чеченцев не сложилась и не могла сложиться та ус_

тойчивая политическая иерархия, которая в той или иной степени

сформировалась у других, в том числе соседних народов. Отсутствие

структурированности в обществе затрудняло не только достижение

внутреннего консенсуса, но и препятствовало диалогу с внешними

«агентами», в том числе с Россией. В XIX в. дробность чеченского об_

щества затрудняла возможность достижения примирения с Россией,

поскольку не было силы, способной выступить от лица всех или даже

большинства чеченцев.

Это обстоятельство, в свою очередь, способствовало ожесточенно_

сти сопротивления чеченцев российской экспансии, что и закрепилось

в матрице их сознания. Незаконченность сопротивления чеченцев, не_

желание смириться с поражением обусловило, в частности, и то, что

после нападения Германии на Советский Союз в 1941 г. и приближе_

ния линии фронта к Северному Кавказу многие из них — хотя далеко

не большинство — открыто выступили против советской власти. Кол_

лаборационисты считали свое участие в войне на стороне вермахта про_

должением освободительной борьбы XIX в. Москва отреагировала мас_

совой депортацией всех чеченцев в феврале 1944 г.

В дальнейшем уже сама депортация стала тем «висящим на стене

ружьем», которое впоследствии, в соответствии с законами политиче_

ской драматургии, обязано было выстрелить. Депортация воспрепят_

ствовала также формированию у чеченцев сплоченной и уверенной в

себе советской элиты, которая могла бы обеспечить «ручное управле_

ние» ситуацией в период распада СССР.

Уместно напомнить, что чеченцы — наиболее крупный северокав_

казский этнос. С учетом проживающей в остальной части России ди_

аспоры их численность составляет примерно 1 млн человек. Причем в

отличие от большинства других северокавказских республик в постсо_

ветский период Чечня после распада в 1991 г. Чечено_Ингушской Рес_

публики становилась все более моноэтничной, что способствовало ее

относительной сплоченности в конфликте с Москвой.

Вторая группа причин конфликта связана с первой и ею обусловле_

на. Внешне она проявляется в форме логически не оправданных по_

ступков, совершавшихся чеченскими лидерами и их московскими оп_

понентами, авантюрными амбициями обеих сторон, меркантильны_

ми расчетами «игроков» и многим другим. По сути чеченский кон_

фликт — это не только, а может быть, и не столько война, но прежде

всего клубок закулисных игр, тайных контактов, соглашений и пр. В

основе всех этих акций стоят не столько государственные и националь_

ные, сколько личные и групповые корыстные интересы. В ходе кон_

фликта решались и решаются вопросы принадлежности чеченской

нефти, контроля за финансовыми потоками и т. п. В связи с этим мно_

гие эксперты именуют чеченский конфликт «коммерческой войной».

Наконец, причиной того, что конфликт не удалось вовремя предот_

вратить, а впоследствии избежать многочисленных жертв, является

недостаток политического и военного профессионализма, который

очень часто компенсировался взаимной жестокостью. В Москве «во_

просами Чечни занимаются “кухарки” и “трактористы”», — так зло

прокомментировал профессиональный уровень российских политиков

генеральный представитель Чечни в России Майрбек Вачагаев 3. Со

стороны Чечни, однако, действовали люди часто малокультурные и не

склонные к рациональной оценке ситуации, не сознававшие ответст_

венности за судьбу своего народа, иными словами, в основном те же

«трактористы» (кстати, по иронии судьбы один из самых жестоких че_

ченских полевых командиров носил кличку «Тракторист»).