ЗАКЛЮчЕНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

дения переговоров и заключения сделок, также вряд ли состоится. Дос_

тижение оптимального баланса между централизмом и децентрализа_

цией будет зависеть от успеха экономических реформ и социально_

политических последствий этого успеха. Созревание демократии в Рос_

сии непосредственно зависит от становления главного субъекта демо_

кратии — собственника_налогоплательщика.

В этом широком контексте поворот, происшедший в отношениях

России и Запада после террористической атаки против США 11 сен_

тября 2001 г., только формально имеет внешнеполитическое содержа_

ние. Этот шаг отражает внутренние потребности страны, но он также

требует отказа от привычных, хотя и устаревших представлений и ам_

биций. С этой точки зрения историческое значение изменений в рос_

сийской внешней политике, происшедших осенью 2001 г., в том, что

Москва в одностороннем порядке прекратила бесперспективное и ра_

зорительное геополитическое соперничество с США.

В то время как отношения России с Западом, прежде всего с Евро_

пой, носят во все большей степени внутренний характер («интеграция

через трансформацию»), будущие отношения России с Востоком бу_

дут определяться двумя факторами. Первый из них — перспективы раз_

вития российского Дальнего Востока и Сибири. В начале XXI в. это

наиболее масштабный геополитический вызов России. Второй фак_

тор — это динамика процессов внутри Азии — от Индии до Японии, —

которая все больше становится «вещью для себя». Перестав быть пло_

щадкой для соперничества внешних сил, Азия оказывается все более

взаимосвязанным конгломератом быстро растущих, жестко соперни_

чающих и одновременно тесно взаимодействующих друг с другом сил.

Эти силы будут оказывать воздействие и на Россию — как европейскую

страну в Азии.

Принципиально иной набор вызовов и возможностей в начале XXI в.

являет для России Юг, который в данном случае можно условно опре_

делить как Кавказ и Центральную Азию, Ближний и Средний Восток.

Это не только ближайшая внешняя периферия России, но отчасти и

цепочки анклавов внутри российской территории — от Северного Кав_

каза до Поволжья.

На этом направлении, как и на других, вызовы и угрозы XXI столе_

тия сильно отличаются от угроз XIX и XX вв. «Большая игра» великих

держав утратила прежний смысл. С одной стороны, контроль над ок_

раинными и буферными территориями по царской, советской или даже

англо_индийской модели уже невозможен. С другой стороны, в усло_

виях экономической, финансовой и информационной глобализации

формальный суверенитет или сюзеренитет не являются препятствием

для того, кто обладает превосходящей мягкой мощью. В «игре» по но_

вым правилам сумма выигрышей и проигрышей уже не обязательно

равняется нулю.

Так, все «статусные» участники международных отношений — госу_

дарства — проигрывают от роста экстремизма, радикализма, террориз_

ма. Никто из них не в состоянии извлечь выгоду из трудностей модер_

низации мусульманских, прежде всего арабских обществ. Слабость

новых государств, которая прежде служила приглашением к домини_

рованию и являлась стимулом борьбы за сферы влияния, превратилась

в источник угрозы не только для соседей, но и в принципе для мирово_

го сообщества в целом. Общность угроз ведет к образованию новых

союзов в форме широких коалиций. Задача, однако, заключается не

только в том, чтобы успешно противостоять внешним проявлениям

угроз, но и в том, чтобы в конечном счете ликвидировать их глубин_

ные корни. Это, в свою очередь, возможно лишь на путях трансформа_

ции традиционных обществ, их модернизации, демократизации и

включения в мировые процессы в качестве чего_то большего, чем ис_

точник сырьевых запасов.

Освоение топливно_энергетических ресурсов региона Большого

Каспия и их транспортировка на мировой рынок в принципе могут

создать материальные условия для второй волны модернизации об_

ществ в странах Южного Кавказа и Центральной Азии. Этому также

может служить их открытость в сторону США, России, стран Евросою_

за, а также азиатских государств — Китая и Японии. В отношениях же

между самой Россией и странами Запада энергетика становится одним

из важных звеньев взаимозависимости.

Огромные последствия для всего Среднего Востока может иметь ус_

пех усилий по сочетанию ислама, демократии и модернизации в Ира_

не. В конечном счете демократизация на собственной культурной и

социально_политической основе является важнейшим продуктом и

двигателем модернизации региона. Появление предсказуемого и от_

ветственного политического режима в Тегеране может стать одной из

основ региональной стабильности.

Устойчивость российской государственности в начале XXI в. будет

во многом зависеть от степени и условий интеграции растущего му_

сульманского меньшинства в гражданский корпус России. Процес_

сы «доисламизации» ряда этнических групп населения России, му_

сульманского возрождения продолжатся. Более того, они будут раз_

виваться параллельно аналогичным процессам в странах Централь_

ной Азии и в органической связи с развитием ядра современного

мусульманства.

Это ставит перед Россией, как минимум, два вызова. Во_первых,

вызов мультикультурализма. Во_вторых, необходимость гармонизации

мусульманской культурной автономии и европейской модели разви_

тия России в целом.

Небольшая Чечня в известном смысле выступает в качестве микро_

косма всех или почти всех этих проблем. Россия не станет современ_

ной, успешной, демократической, пока не распутает чеченский узел.

И наоборот: действительные реформы в России положительно скажутся

на перспективах распутывания этого узла.

Не стоит питать иллюзий. Продолжающаяся война в Чечне останется

барьером на пути России в Европу. Прежде всего в органическом пла_

не, но и в буквальном тоже. Пример принятия Турции в НАТО, несмот_

ря на нерешенный «курдский вопрос», неубедителен: в 1952 г. решение

принималось в контексте «холодной войны», в условиях настойчивых

попыток Сталина «надавить» на турок. То была откровенная геополи_

тика. Россиянам гораздо полезнее и поучительнее проанализировать

более печальный опыт отношений Турции и ЕС.

Перспективы решения чеченской проблемы остаются туманными.

После 2000 г. в Чечне сложилась тупиковая ситуация. Несмотря на не_

прекращающиеся диверсии и растущее число жертв войны, россий_

ские власти на этот раз не выведут войска из республики. Нового Ха_

савюрта не будет. В то же время навязывание чеченцам московской

модели «замирения» также не принесет ожидаемых плодов. Можно

принять по инициативе Кремля Конституцию республики, провести

под контролем армии выборы и сформировать из лояльных чеченцев

представительные органы власти, но само по себе это не придаст вла_

сти легитимности в глазах населения. Вместо этого необходимо под_

вигнуть к согласию чеченские элиты, добиться, чтобы они наконец

взяли на себя ответственность за республику перед собственным об_

ществом. Определение характера и форм будущих отношений между

Федерацией и Чечней — дело следующего этапа. При этом главное с

точки зрения интересов России — обеспечение национальной и регио_

нальной безопасности. Добиться этой цели без сотрудничества с че_

ченцами невозможно.