АРАБСКИЙ МИР И ОРГАНИЗАЦИЯ «ИСЛАМСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ»

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

В результате боевых действий в Чечне Москва впервые после ввода

войск в Афганистан (когда при голосовании в ООН в январе 1980 г. ее

действия поддержали всего 18 государств) в принципе столкнулась с

возможностью изоляции в мусульманском мире. Отчасти для того, что_

бы отвести эту угрозу, в первую кампанию Москва неоднократно прак_

тиковала перемирия и переговоры с противником, что вызывало про_

тесты военных. Тогдашний глава Службы внешней разведки Евгений

Примаков убеждал арабских лидеров не поддерживать сепаратизм в

Чечне 38. Сами эти лидеры не были заинтересованы в дестабилизации

России, а использование ислама как средства укрепления их позиций

на Северном Кавказе было вряд ли целесообразно. Многие государст_

ва Арабского Востока и после распада СССР сохраняли заинтересо_

ванность в России как в политическом союзнике, а отчасти также и

как в экономическом партнере. Слабая, раздираемая конфликтами на

конфессиональной и этнической основе Россия внушала им скорее

озабоченность и даже страх, чем чувство удовлетворения. Как бы то ни

было, Примаков добился поставленной цели. Аналогичной линии по_

ведения Москва придерживалась и с началом второй кампании.

В арабском мире единой позиции в отношении Чечни не было и быть

не могло хотя бы по причине его собственной дробности и внутренней

противоречивости. Египет, Ирак, Сирия изначально выступили в под_

держку России, страны Персидского залива включая Саудовскую Ара_

вию, а также Ливия выступали с ее осуждением. Лишь Катар и Объе_

диненные Арабские Эмираты принимали чеченские делегации на офи_

циальном уровне. Однако ни одна из арабских стран не признала че_

ченскую независимость, и их правители подчеркивали, что поддержи_

вают целостность России. Показательно, что даже Иордания, в кото_

рой проживает пятнадцатитысячная и очень влиятельная чеченская ди_

аспора, устами своих дипломатов неоднократно подчеркивала, что «Ха_

шимитское королевство выступает против терроризма и ни в коем

случае не вмешивается в дела других государств»39.

В целом отстраненную позицию заняла и самая влиятельная в му_

сульманском мире Организация «Исламская конференция», предсе_

датель которой министр иностранных дел Ирана Камаль Харрази в

1999 г. выступил с заявлением, в котором сказал, что она не имеет на_

мерений быть посредником между Россией и Чечней и что чеченский

конфликт — внутреннее дело России 40. В целом достаточно нейтраль_

ной оказалась и резолюция по Чечне, принятая в 2000 г. в Куала_Лум_

пуре на совещании министров иностранных дел «Исламской конфе_

ренции».

Сами чеченские сепаратисты невысоко оценивали солидарность с

ними на исламской основе, да и вообще поддержку исламским миром

их борьбы за независимость. Об этом не раз говорили и президент Мас_

хадов, и Басаев, и другие. Пожалуй, лишь бывший и. о. президента

Чечни Зелимхан Яндарбиев поначалу полагал, что оказываемая под_

держка эффективна, но такая позиция была обусловлена тем, что имен_

но Яндарбиев добивался ее получения. Однако даже он, устав однаж_

ды уговаривать единоверцев, с огорчением признал, что «руководите_

ли исламских стран присоединились к Америке и Израилю в их под_

держке России с целью не допустить создания исламского государства

на Северном Кавказе»41. Когда же началась международная антитер_

рористическая кампания, подобная помощь практически сошла на нет.

Таким образом, реакция мирового мусульманства на вторжение со_

ветских войск в Афганистан в 1979 г. и на Чеченскую войну несопоста_

вима. Поддержка чеченских сепаратистов осуществляется не государ_

ствами, а исходит от различных национальных и международных му_

сульманских организаций и движений радикального толка. Ее реаль_

ные масштабы зачастую преувеличиваются — по очевидным причи_

нам — как сепаратистами, так и российскими военными и спецслуж_

бами.

Проявляя в основном сдержанность в отношении Чечни, арабские

правительства, однако, оказались не в состоянии (или не захотели)

воспрепятствовать вербовке в своих странах добровольцев для участия

в войне на Северном Кавказе. По российским официальным данным,

за два года (осень 1999 — осень 2001 г.) в Чечне было убито около 500

арабских боевиков и еще 500—700 продолжали воевать 42. Для сравне_

ния: число только моджахедов_арабов, прошедших через Афганистан,

составляет примерно 15 тыс., что многократно превышает численность

всех мусульманских волонтеров в Чечне.

С началом второй чеченской кампании российские службы безопас_

ности стали более внимательно, чем прежде, отслеживать деятельность

различных международных радикальных исламских организаций, а

также спецслужб ряда консервативных арабских монархий — прежде

всего Саудовской Аравии, а также ОАЭ и Кувейта. Ваххабизм является

официально признанной религиозной идеологией Саудовского коро_

левства, за пределами которого, по оценке первого директора СВР Ев_

гения Примакова, он является «агрессивно_экстремистским движени_

ем»43.

Для ультраконсервативной саудовской монархии финансово_поли_

тическая поддержка ваххабитов за пределами страны является своего

рода индульгенцией за неправедный образ жизни и неисламскую фор_

му правления. Аналитики российской контрразведывательной служ_

бы — ФСБ — считают, что конечной целью ваххабитов является созда_

ние в Центральной Азии и в регионах проживания российских мусуль_

ман «государственных образований исламского типа в составе так на_

зываемого Великого исламского халифата»44. Столкнувшись с таким

вызовом, Москва фактически открыла в 90_х годах новый контрразве_

дывательный фронт, основываясь на заделе, созданном еще в годы

Афганской войны.

При этом, однако, религиозный фундаментализм и политический

радикализм, а также культурную исламизацию в самом широком смыс_

ле слова сотрудники спецслужб иногда отождествляют с разведыватель_

но_подрывной деятельностью. Такая неизбирательность не только сни_

жает эффективность работы российских государственных органов, но

и ведет к взаимному отторжению между исламскими обществами Рос_

сии и государством.

Осуждая действия российских войск в Чечне, саудовские власти,

однако, жестко обошлись с чеченскими террористами, захватившими

в 2001 г. российский самолет, который был посажен в Саудовской Ара_

вии. Местный спецназ штурмовал лайнер, а захватчиков саудовский

суд приговорил к тюремному заключению.

Чеченский кризис и развитие ситуации в Центральной Азии усили_

ли подозрения Москвы относительно роли Пакистана и, в частности,

пакистанских спецслужб как покровителей экстремистов и террори_

стов. Пакистанскую разведку обвиняли в финансировании полевого

командира Гелаева 45. Ситуация отчасти повторялась: в 80_х годах Па_

кистан выполнял роль тыловой базы афганского сопротивления совет_

ским войскам. Такая оценка деятельности Исламабада способствова_

ла политическому сближению Москвы и Дели, начавшемуся во второй

половине 90_х годов после длительного застоя в двусторонних отно_

шениях. В конце 2001 г., однако, логика борьбы с терроризмом заста_

вила российское руководство пойти на публичную поддержку дейст_

вий пакистанского президента Первеза Мушаррафа, решительно встав_

шего на сторону международной коалиции.

Интереснейшим следствием чеченских кампаний, особенно второй,

стал рост взаимопонимания и сотрудничества между Россией и Израи2

лем. Еще в период Косовского кризиса стало заметно сближение пози_

ций Москвы и Тель_Авива по проблеме отношения к албанскому се_

паратизму и действий НАТО в этой связи. Сыграло роль то, что вторая

Чеченская война (1999—?) и вторая интифада (2000—?) совпали по

времени, а в трудные для них моменты Шамиль Басаев и руководители

палестинских террористических организаций публично обещали ока_

зать помощь друг другу — против Израиля и России соответственно.

Российские военные, упоминая об иностранных наемниках в Чечне,

часто обходятся без эвфемизмов и прямо говорят об «арабах».

Появляется, таким образом, ощущение общности угрозы, с кото_

рой сталкиваются Россия и Израиль, — экстремизма и терроризма,

вдохновляемых радикальными исламскими лозунгами. Объединяю_

щую роль играет наличие в Израиле более 1 млн недавних иммигран_

тов из России и бывшего СССР (20% населения страны), многие из

которых поддерживают тесные связи с Россией. Ведущие российские

телеканалы имеют корреспондентов в Израиле, и после каждого тер_

акта палестинцев находится много очевидцев, которые готовы дать

интервью ОРТ, РТР или НТВ на родном для них русском языке. Итак,

несмотря на сохраняющийся и временами усиливающийся в России

антисемитизм, проарабские чувства не могут одержать верх в россий_

ской элите из_за явной внешней схожести чеченского и палестино_из_

раильского конфликтов.

Контакты президента Путина с израильским руководством и поли_

тическими деятелями — особенно правого толка — приобрели более

регулярный и более сердечный характер, чем у его предшественника.

Развивается сотрудничество спецслужб 46. Со времен Павла Грачева

российские военные открыто выражают свое восхищение спецопера_

циями израильских коллег, а в более широком плане — военной орга_

низацией еврейского государства. В то же время значение этой новой

тенденции в российской политике не стоит преувеличивать. Стремясь

сохранить свои ослабевшие позиции на Ближнем Востоке, Москва

временами еще пытается балансировать между новыми отношениями

с Израилем и старой советской политикой поддержки арабов. В этой

связи Россия время от времени упрекает Израиль в «непропорциональ_

ном применении силы», несмотря на то, что акции российских воен_

ных в Чечне носят гораздо менее избирательный характер.

Итак, под воздействием событий в Чечне и Центральной Азии Рос_

сия пересмотрела традиционную политику поддержки арабов в их спо_

рах с Израилем и США. В этой связи осенью 2001 г. российское прави_

тельство по существу отказалось солидаризироваться с ОПЕК в вопросе

снижения нефтедобычи для поддержания цен на нефть, что привело к

дальнейшему снижению цен. При этом некоторые ведущие предпри_

ниматели — в частности, глава нефтяной компании ЮКОС Михаил

Ходорковский — прямо призывали встать на сторону Запада против

«арабских шейхов». К 2002 г. Россия и Запад (США и ЕС) заявили о

намерении создать отношения энергетического партнерства, в рамках

которых Москва обеспечивала бы бесперебойные поставки энергоно_

сителей по приемлемым ценам, а Запад вкладывал бы средства в раз_

витие российской топливно_энергетической отрасли.