АФГАНИСТАН: ЯБЛОКО РАЗДОРА, ОЧАГ НАПРЯЖЕННОСТИ, БУФЕР?

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Вторая чеченская кампания и особенно конфликты в Центральной

Азии стимулировали активизацию российской политики в отношении

Афганистана. После короткой паузы 1992—1995 гг. Россия вновь, хотя

уже косвенно, оказалась вовлеченной в гражданскую войну в этой стра_

не. Рассматривая успехи талибов как угрозу для своих интересов в Цен_

тральной Азии, Москва вступила в союз со своими недавними злей_

шими врагами — афганскими моджахедами. Со второй половины 90_х

годов Россия предоставляла Северному альянсу военно_техническую

помощь, санкционировала размещение баз Ахмад Шаха Масуда на тер_

ритории своего союзника Таджикистана, инициировала антиталибские

санкции в ООН и даже угрожала Кабулу в 2000 г. нанесением авиаци_

онных и ракетных ударов по лагерям чеченских боевиков в Афгани_

стане.

Как Аслан Масхадов, так другие лидеры сепаратистов настойчиво

добивались международного признания Чечни. Они открывали свои

политические и коммерческие представительства везде, где условия

позволяли им это делать, стремились к подписанию «межправительст_

венных» и прочих соглашений на «официальном уровне». При этом

Масхадов и его соратники, выезжая за рубеж, вынуждены были предъ_

являть российский паспорт. Тем не менее во время таких визитов че_

ченский лидер всегда подчеркивал (например, во время посещения

Грузии в 1997 г.), что «прибывает как президент независимой Чечен_

ской республики»33.

Не признанный международным сообществом режим талибов стал

единственным признавшим независимость Чечни. В этой связи Мо_

сква в 2000 г. впервые в своей дипломатической практике выдвинула

принцип: признание каким_либо государством независимости Чечни

влечет немедленный разрыв Россией дипломатических отношений с

этим государством. Аналогичный принцип применяла ФРГ в 50—60_е

годы в отношении стран, устанавливавших дипотношения с ГДР, он

же лежит в основе политики КНР в тайваньском вопросе. После рос_

сийского демарша других желающих установить дипломатические от_

ношения с Чечней не появилось. Этому, впрочем, в немалой степени

способствовало снижение интенсивности боевых действий на Север_

ном Кавказе.

Помощь талибов являлась единственным случаем государственной

поддержки северокавказским исламским сепаратистам. В действитель_

ности масштабы этой поддержки были довольно скромными. Харак_

терно, что когда в конце 90_х годов лидер талибов мулла Омар обра_

тился к своему главному противнику Масуду с предложением заклю_

чить перемирие, чтобы оказать помощь чеченцам, Масуд отмолчался,

и талибам пришлось действовать самостоятельно. Помощь ограничи_

валась в основном обучением небольших групп чеченцев военному делу.

Интересно, что даже эта помощь оказывалась как бы без ведома офи_

циального Кабула. Ведь, по словам министра иностранных дел тали_

бов Вакиля Ахмада Мутавакиля, Афганистан оказывал чеченцам мо_

ральную поддержку, но не экономическую и военную помощь 34.

Очевидно, что «моральной поддержкой» чеченцев талибы считали

свой призыв в начале 2000 г. к мусульманскому миру объявить России

джихад и тем самым вынудить ее к прекращению военных действий в

Чечне (этот призыв совпал с интенсивными поисками Масхадовым

места для чеченского правительства в изгнании). Разумеется, призыв

к священной войне, к тому же исходящий от не слишком популярного

у правительств стран Ближнего и Среднего Востока режима, не мог

стать переломным моментом в отношении мусульманского мира к Рос_

сии. Тем не менее устойчивая поддержка талибами чеченского сопро_

тивления была в каком_то смысле знаковым событием: талибы тем са_

мым подкрепляли свою репутацию самого радикального исламского

правительства (о чем также свидетельствовало преднамеренное унич_

тожение в Бамиане в начале 2001 г. буддийских памятников, символи_

зировавших в глазах талибов идолопоклонство) и добивались между_

народного признания именно в таком качестве.

С этой точки зрения талибы действительно могли быть заинтересо_

ваны в том, чтобы поддерживать прочих исламских радикалов. Сра_

жавшиеся под исламскими лозунгами чеченские сепаратисты были

удобным объектом демонстрации международного влияния талибов.

Финансовую сторону талибской помощи чеченцам в значительной сте_

пени обеспечивал бен Ладен. Утверждают, что саудовский террорист

неоднократно бывал в Чечне и встречался с местными «ваххабитами».

Принимал он чеченских эмиссаров также и в Афганистане. Одна из

таких встреч якобы состоялась в Кандагаре в конце зимы 2000 г. Не все

исламские радикалы, однако, поддерживают версию о тесных связях

бен Ладена с чеченскими сепаратистами и исламистами. Так, глава

известной экстремистской группировки «Ансар аш_шари’а» («Сторон_

ники шариата») египтянин Абу Хамза в интервью российской журна_

листке заявил, что лично он «сомневается, что бен Ладен отправляет в

Чечню бойцов или помощь»35. Вероятно, помощь талибов чеченцам в

большей степени являлась опосредованной и заключалась в диплома_

тическом признании Чечни и в предоставлении приюта бен Ладену и

его международной террористической организации.

Взаимное демонстративное признание талибского Исламского Эми_

рата Афганистан и сепаратистской Чеченской Республики Ичкерия

было важно для обеих сторон. Талибы были заинтересованы в продол_

жении чеченского сопротивления, а чеченские сепаратисты — в суще_

ствовании базы международной поддержки в виде не признанного, но

внушавшего страх соседям государства. Следует учитывать, что обе стра_

ны, официально признавшие режим талибов, — Саудовская Аравия и

ОАЭ — оказывали моральную и материальную поддержку Чечне 36.

Свою интерпретацию связки «талибы — чеченцы» предложил слу_

живший в Афганистане в 80_е годы в составе советского «ограничен_

ного контингента» дагестанец генерал Омар Муртазалиев. Он считает,

что одна из причин конфликта в Дагестане и Чечне — «...месть талибов

за (советское) вторжение в Афганистан... Сегодняшние талибы — это

дети, оставшиеся без родителей после апрельской революции 1978 года.

Их вывозили в Пакистан под предлогом обучения в медресе»37. Воз_

можно, прямой связи и нет, однако генерал Муртазалиев уловил тот

нерв, который связывает афганское и чеченское сопротивление, — чув_

ство общей обиды, нанесенной тем, кто в 80_е годы под исламским

знаменем сопротивлялся российскому вторжению, а в 90_е стал одно_

временно заложником и жертвой борьбы за суверенитет. Оба движе_

ния возникли под влиянием внешнего фактора — давления со сторо_

ны, идеологией обоих стала священная война. Оба продемонстриро_

вали при этом невероятное упорство джихада.