ИРАН: ЦЕННЫЙ РЕГИОНАЛЬНЫЙ ПАРТНЕР

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

В самом начале 90_х годов министр иностранных дел Андрей Козы_

рев рассматривал «фундаменталистский Иран» как потенциально наи_

более опасную для России силу на южном направлении. Еще до нача_

ла первой чеченской кампании, однако, эти страхи почти полностью

рассеялись — во многом благодаря совпадению интересов Москвы и

Тегерана в отношении необходимости урегулирования в Таджикиста_

не и иранской позиции невмешательства в конфликты в Закавказье.

Последовавшая в середине 90_х ревизия внешней политики Москвы,

выразившаяся в принятии концепции многополярного мира, привела

к повышению значения отношений с Ираном для России. Материаль_

ной основой этих отношений стали поставки Ирану российского во_

оружения, технологий, а также участие России в реализации граждан_

ских ядерных программ Ирана. Сближение двух государств выразилось

в поддержке Тегераном московской позиции в вопросе расширения

НАТО и готовности Москвы игнорировать протесты США по поводу

строительства атомной электростанции в Бушере.

Первая чеченская кампания не отразилась негативно на прагматич_

ном российско_иранском сотрудничестве. Вторая кампания, более

того, развязала руки российским сторонникам самого тесного сбли_

жения с Ираном. На первом плане при этом оказались интересы рос_

сийских военных, военно_промышленных кругов, атомной отрасли.

«Иранское лобби» в российских верхах активно рекламировало пер_

спективы освоения иранского рынка вооружений, емкость которого

оценивалась ими — с многократным завышением — от 2 до 7 млрд долл.

в год 30. Под давлением этих сил российское руководство осенью 2000 г.

денонсировало договоренность с Вашингтоном от 1995 г. о свертыва_

нии российско_иранского военного сотрудничества. Последовавший

в декабре 2000 г. визит в Иран тогдашнего министра обороны Игоря

Сергеева подавался военными как прорывной, подготовивший почву

для поездки президента Хатами в Москву в 2001 г.

В ходе многочисленных контактов с Ираном российские диплома_

ты и военные давно пришли к выводу, что религиозный фундамента_

лизм иранцев не приводит их к проведению экспансионистской внеш_

ней политики. В Москве учитывают, что шиитский Иран не может рас_

считывать на особую поддержку среди суннитов Северного Кавказа.

Значительное число шиитов (от 30% до 50% населения) присутствует

только в Азербайджане, отношения с которым у Тегерана прохладные.

Российский Генштаб оценивает военную доктрину Ирана как оборо_

нительную — во всяком случае, на северном направлении. Даже иран_

ские ракетные программы не очень беспокоят официальную Москву.

Тегеран, как считают в российских правительственных кругах, спосо_

бен «проявить ответственность» и «не станет распространять ракетные

технологии дальше».

Столь спокойная российская оценка международной роли Ирана,

резко контрастирующая с оценкой США и Израиля, во многом осно_

вана на опыте российско_иранских контактов в ходе Чеченской вой_

ны и центрально_азиатских кризисов. Иран как бы повернут к России

другой стороной, чем к США и Израилю. Будучи председателем Орга_

низации «Исламская конференция», Иран, по сути дела, поддержал

Москву в ее политике в Чечне. Тегеран и Москва совместно добились в

1997 г. прекращения гражданской войны в Таджикистане и много лет

оказывали военно_техническую и материальную помощь главному

противнику талибов Ахмад Шаху Масуду. Основываясь на этих фак_

тах, российские официальные круги делают однозначный вывод: «без

Ирана многие проблемы Кавказа... решить нельзя», а в Центральной

Азии, Афганистане и на Ближнем Востоке «стратегия России... немыс_

лима без Ирана»31.

По оценке американских наблюдателей 32, именно «уязвимость Мо_

сквы в чеченском вопросе» помогает понять движущие силы россий_

ско_иранского партнерства. Считается, что пока Россия участвует в

чеченском конфликте, Москва будет кровно заинтересована в стабиль_

ных отношениях с Тегераном. Иранцы же, будучи прагматиками, нуж_

даются в России как в противовесе США, источнике вооружений и тех_

нологий и, соответственно, обращают мало внимания на то, что в Чеч_

не русские солдаты воюют с мусульманами. В принципе с этой оцен_

кой можно согласиться, хотя среди ключевых факторов отношений двух

стран нужно также назвать параллельность их интересов в Централь_

ной Азии, особенно в Афганистане, а также в рамках регионального

«треугольника» Россия — Иран — Турция.

В то же время российско_иранские противоречия (например, в во_

просе о статусе Каспия) сохраняются и даже углубляются. Обострение

отношений между Ираном и Азербайджаном летом 2001 г. и перспек_

тива вооруженных инцидентов между ними заставляет Москву уточ_

нить свою позицию. Отказать Баку в поддержке в отношениях с гораз_

до более сильным соседом означает не оставить Азербайджану иного

выхода кроме обращения за помощью к Турции и США, что, в свою

очередь, противоречит российской стратегии сдерживания вмешатель_

ства «посторонних сил» в ситуацию на Кавказе. Среди внимательных

наблюдателей происходящего на средневосточной политической сце_

не зреет убеждение, что Иран все_таки только «временный попутчик»,

не союзник России. В будущем он — в соответствии со своими эконо_

мическими потребностями — вполне способен повернуться в сторону

США, пойти на дальнейшее сближение со странами Европейского

союза.

Контртеррористическая операция США в Афганистане первона_

чально привела к потеплению в американо_иранских отношениях, что

вызвало обеспокоенность в некоторых российских кругах. Когда Иран

наконец выйдет из изоляции, Россия может лишиться важного клиен_

та и партнера. Поэтому, считают заинтересованные лица в Москве,

нужно развивать сотрудничество с Тегераном, пока для этого сущест_

вуют благоприятные условия.