ТУРЦИЯ — «ВЕЧНЫЙ» СОПЕРНИК?

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Чеченская война стала одним из важнейших факторов становления

новых российско_турецких отношений. Этот фактор сыграл, особен_

но на протяжении 90_х годов, скорее негативную, обременительную

роль. У Москвы выстроился целый ряд претензий к Анкаре в связи с

Чечней. В основном они сводятся к следующему.

1. После распада СССР, как убеждены многие в Москве, Турция стре_

мится взять исторический реванш за поражения в борьбе с Российской

империей в XVIII—XIX столетиях. Опираясь на тесные связи с Азер_

байджаном, она осуществляет политическое, военное и экономическое

проникновение в Центральную Азию, а также в Грузию, изолируя един_

ственного союзника России в регионе — Армению. Активность Тур_

ции простирается и в пределы российской территории — на Северный

Кавказ и в Поволжье. При этом Анкара, как убеждены многие россий_

ские аналитики, руководствуется доктриной «пантюркизма_пантура_

низма»26. Соответственно стратегической целью Турции, по мнению

части российской элиты, является ослабление России и ее вытеснение

с постсоветского юга. Чеченский сепаратизм способствует достижению

этой цели.

2. Турция является ведущим геополитическим партнером и агентом

США, действующим на Ближнем и Среднем Востоке, в бассейне Кас_

пия и на всем постсоветском пространстве в интересах Вашингтона.

Чечня — фактор в «Большой игре», идущей на этом пространстве.

3. Турецкие власти снисходительны к чеченским боевикам. Пользу_

ясь покровительством со стороны высокопоставленных турецких чи_

новников, лидеры боевиков (например, главный ичкерийский пропа_

гандист Мовлади Удугов) получали возможность беспрепятственно

вести политическую и пропагандистскую работу, отдыхать и лечиться

на территории Турции. Существуют подозрения, что в Турции распо_

лагались лагеря по подготовке чеченских боевиков. Территория Тур_

ции, как долго считалось, использовалась боевиками и террористами

и как плацдарм для проникновения на Северный Кавказ 27, и как ко_

ридор для переброски сил на другое направление (например, в Афга_

нистан) 28.

4. По «частному» мнению российских военных, офицеры турецкого

Генерального штаба не только активно вели разведку на Северном Кав_

казе, но и помогали боевикам разрабатывать операции против россий_

ских войск. В отрядах чеченских боевиков, как утверждалось, воевали

турецкие добровольцы.

5. В Турции действует около 80 организаций северокавказской ди_

аспоры, оказывающих материальную помощь боевикам.

6. Чеченские террористы неоднократно совершали террористиче_

ские акты на территории Турции. Например, в январе 1996 г. был за_

хвачен морской паром «Аврасия», в марте 2001 г. угнан российский са_

молет, совершавший рейс по маршруту Стамбул — Москва, в апреле

2001 г. произошел захват гостиницы в Стамбуле.

7. Самопровозглашенная Турецкая республика Северного Кипра

признала независимость Чечни.

Этот список свидетельствует о том, что чеченский фактор способст_

вовал укреплению традиционного геополитического мышления в рос_

сийской правящей элите. Турция в соответствии с этой логикой пред_

стает как «вечный» конкурент, и взаимоотношения с ней — практиче_

ски «игра с нулевой суммой». Интересно, однако, что несмотря на че_

ченские кампании и вызванные ими подозрения и антипатии, Россия

и Турция в 90_е годы быстро превратились в крупных экономических

партнеров. Символом этих новых отношений стал реализованный про_

ект транспортировки в Турцию российского газа по дну Черного моря

«Голубой поток». Турция превратилась в одного из ведущих покупате_

лей продукции российского «Газпрома». Более того, внешняя торгов_

ля — и общение — между двумя странами стали «народными» благода_

ря многочисленным российским «челнокам». Еще важнее, по_види_

мому, что именно турецкие курорты заменили нарождающемуся рос_

сийскому «среднему классу» Крым и Кавказ. Наконец, борющаяся за

выживание российская военная промышленность и лоббирующий ее

интересы Генштаб рассматривают Вооруженные силы Турции в каче_

стве привлекательного клиента. Так экономический интерес постепен_

но, но неуклонно «отвоевывает территорию» у геополитического.

Что касается действий исламистов, то в России не могут не заме_

чать, что турецкие власти решительно борются с влиянием ваххаби_

тов, фундаменталистов и прочих радикалов, причем часто используя

жесткие меры. Турецкие правящие круги более всего опасаются собст_

венных исламских радикалов, претендующих на власть и открыто вы_

ступающих за исламизацию турецкого общества. Приход к власти в

1995 г. правительства Исламской партии Спасения во главе с Неджмед_

дином Эрбаканом (кстати, всегда симпатизировавшим исламским ра_

дикалам на Северном Кавказе) вызвал настоящую панику среди свет_

ски ориентированной части турецкого общества. Под давлением ар_

мии Н. Эрбакан вскоре ушел в отставку.

Более того, турецкие власти даже считают себя обязанными проти_

водействовать религиозной радикализации в регионе. Именно в этом

направлении действует турецкий Диянет, выполняющий функции ми_

нистерства по делам религии, который всячески, в том числе финансо_

во поддерживает Духовное управление мусульман Республики Даге_

стан — главный оплот борьбы против «ваххабитов». Террористы Усамы

бен Ладена являются заклятыми врагами турецкого правительства. По_

зиция Анкары по Афганистану полностью солидарна с позицией США.

Наконец, резко критикуя действия российской армии в Чечне, ту_

рецкое правительство нетерпимо относится к любым сепаратистским

поползновениям на своей территории. Между проблемой курдского

сепаратизма и сепаратизмом чеченцев существует очевидная связь.

Независимая Чечня — пример для тех, кто выступает за независимость

Курдистана, и наоборот. Не менее очевидна параллель между войско_

вой операцией на Северном Кавказе и действиями турецкой армии в

населенных курдами провинциях Восточной Анатолии в 80—90_е годы.

Обе операции — притом в схожих выражениях — критикуются Евро_

пейским союзом и Советом Европы как наглядный пример «недоста_

точной цивилизованности» России и Турции.

Неудивительно поэтому, что сдержанность Анкары в чеченском во_

просе стимулировалась и компенсировалась встречной сдержанностью

Москвы на курдском направлении. Когда турецкие власти, по мнению

Москвы, забывали об этой взаимосвязи, им напоминали активизаци_

ей неформальных контактов российских представителей с курдскими

деятелями в Сирии. Бывали и противоположные сигналы. Российские

власти, в частности, в 1998 г. отказали в политическом убежище лидеру

Курдской рабочей партии Абдаллаху Оджалану, предварительно раз_

решив ему негласно въехать в Россию под гарантии лидера ЛДПР Вла_

димира Жириновского. Бесцеремонно выдворенный из России, Од_

жалан после недолгих скитаний предстал перед турецким судом, после

чего курдское сопротивление сошло на нет.

В целом для Турции чеченский конфликт не был главным рычагом

проведения политики в отношении России. После терактов в США и

начала военных действий в Афганистане, где обнаружилось некоторое

количество чеченских соратников талибов, турки вообще «отказались

от многолетней терпимости по отношению к чеченским мятежникам»29.