ЧЕЧНЯ И ОТНОШЕНИЯ МОСКВЫ С СЕРДЦЕВИНОЙ МУСУЛЬМАНСКОГО МИРА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Среди российских элит нет единой точки зрения на значение му_

сульманского мира для внешней политики страны.

Для российских традиционалистов союз с мусульманским миром

против Запада — важнейший фактор восстановления России как ми_

ровой державы. На протяжении 90_х годов политики и публицисты

имперско_националистического толка и даже высокопоставленные

государственные деятели призывали к союзу с Ираном, Ираком и Ли_

вией в рамках стратегии многополярного мира. На этом направлении

естественно смыкаются три демона российского прошлого — велико_

державность, антиамериканизм и антисемитизм. Чеченская война и

конфликты в Центральной Азии, однако, — серьезный удар по этим

унаследованным от СССР и резко обострившимся после его развала

настроениям. Никто не в состоянии игнорировать тот факт, что союз_

никами боевиков выступают арабские экстремистские организации,

которые объявили своими врагами также США и Израиль.

С точки зрения алармистов — отчасти неопочвенников, отчасти за_

падников — Россия находится на передовой линии уже начавшейся

борьбы между Западом и Югом. В начале 90_х годов стали популярны

рассуждения об экспансионистском «исламском блоке», стремящем_

ся к доминированию на Ближнем и Среднем Востоке и обладанию ра_

кетно_ядерным оружием. Характерными в этой связи являются сле_

дующие высказывания: «На наших глазах в мучительных противоре_

чиях и междоусобицах начинает складываться исламская империя»;

«уже слышны призывы восстановить Золотую Орду от Волги до Хуан_

хэ»; «нас просто сметут, как последних могикан». Ощущение слабо_

сти, почти обреченности порождают не только геополитические, но и

демографические тенденции. Численность населения России, состав_

лявшая в 1991 г. 148 млн человек, сократилась к 2000 г. до 144 млн, а к

2005 г., как ожидают, опустится до 141 млн. В дальнейшей перспективе

России предрекают настоящий «обвал»: до 86,5 млн человек к 2050 г.

Вывод алармистов неутешителен: «выморочной русской нации» про_

тивостоят растущие мусульманские общества. Их трудовая экспансия

уже началась. Ставропольский и Краснодарский края, Астраханская и

Оренбургская области заполняются переселенцами с юга. «Москва зав_

тра, — пророчествует известный социолог Игорь Кон, — это Париж и

Лондон сегодня. Помноженные на Бейрут или Кабул вчера»23.

Алармистские настроения распространяются даже в военной среде,

причем воспринимаемые новые угрозы иногда для убедительности об_

ряжают в знакомые одежды. Так, для некоторых военных публицистов

«исламская восьмерка» (Нигерия, Египет, Турция, Иран, Пакистан,

Бангладеш, Малайзия, Индонезия) является прообразом «мусульман_

ского НАТО». Заключения этой группы военных мрачны. «Пассионар_

ный подъем ислама», отмечается в публикации Института военной

истории Минобороны, уже оказывает влияние на Россию через собы_

тия на Северном Кавказе. В перспективе новые войны могут даже

«уничтожить Россию»24.

Наиболее влиятельная сила в российском руководстве, однако, —

«реальные политики». Имея в тылу Чечню, а по фронту Центральную

Азию, они предпочитают разыгрывать геополитические партии, осо_

бенно с участием традиционных контрагентов Москвы в этом регио_

не — Турции, Ирана и Пакистана. Еще в проекте Концепции обеспе_

чения безопасности и военной доктрины России, подготовленном

МИДом в апреле 1992 г., ставилась задача «использовать соперничест_

во Ирана и Турции» с целью недопущения создания коалиций и аль_

янсов, направленных против России 25. Относительно новым направ_

лением стала работа против международных организаций исламских

радикалов. В этой связи представляется целесообразным проанализи_

ровать влияние чеченского фактора на отношения России с рядом клю_

чевых государств региона.