ВОЕННЫЕ ПОТЕРИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

В Кавказской войне XIX в., как и в других войнах, которые вела Рос_

сийская империя, а затем и СССР, солдатские жизни по традиции не

жалели. Командование стремились решить задачи любой ценой. На_

селение в принципе было готово эту цену платить, рассматривая жерт_

вы войны как неизбежное зло и возлагая всю вину за них на неприяте_

ля. Проблема потерь проникла в общественное мнение лишь начиная

с Афганской войны. Большое впечатление на общественность оказали

публикации в прессе о людских потерях советского периода, особенно

времен Отечественной войны. Так проблема потерь стала занимать об_

щественное сознание, а затем уже государственное руководство и во_

енное командование. Последние были вынуждены переоценить отно_

шение к боевым потерям, учитывая как изменения в отношении об_

щественности, так и ухудшившуюся демографическую ситуацию.

Российские военные планировщики пытаются определить крити_

ческий уровень потерь своих войск. Пороговыми значениями счита_

ются 30% убитых и раненых в случае крупномасштабных операций

против регулярных войск, и 12—15% для локальных войн типа Чечен_

ской. После этого, по их мнению, вероятны антивоенные выступле_

ния и политический кризис. Оптимальные значения, по расчетам, не

должны превышать 10—12% личного состава 108. При этом разрабаты_

вается специальная классификация рисков 109.

В первой Чеченской войне, по официальным данным, погибло 4300

российских военнослужащих, в том числе более 3800 человек из соста_

ва Вооруженных сил (при средней численности объединенной груп_

пировки 70 тыс.), и в начале 1996 г. тогдашний нижегородский губер_

натор Борис Немцов без особого труда сумел собрать миллион подпи_

сей с требованием прекратить войну. Кампания 1999 г. с самого начала

проводилась под лозунгом минимальных потерь, и вплоть до зимних

боев в Грозном число погибших действительно было сравнительно не_

велико. Тем не менее, по данным российских военных, за первый год

второй чеченской кампании погибло более 2500 федеральных военно_

служащих и было ранено свыше 7500. Чеченские источники говорят о

15—20 тыс. убитых «федералов» за тот же период, а также о потере ими

27 истребителей, 40 вертолетов, свыше 1000 танков и БТР 110.

Сведения чеченской стороны явно завышены, но даже если исхо_

дить из официальных данных российского Министерства обороны,

получается, что ежемесячные потери федеральных сил составляли в

августе 1999 — июле 2000 г. 215 человек убитыми, в то время как в ходе

первой войны (декабрь 1994 — август 1996 г.) такие потери составляли

190 человек в месяц. Кампания 1999—2000 гг. оказалась более крово'

пролитной, чем «пиковый» в смысле потерь год Афганской войны

(1984) 111. Наибольшие потери вновь пришлись на штурм Грозного. С

лета 2000 г. ежемесячные потери существенно уменьшились. На 1 фев_

раля 2001 г. число погибших подошло к 3 тыс. человек, раненых — пре_

высило 8 тыс.

Российское общественное мнение довольно амбивалентно. Хотя его

беспокоят непрекращающиеся сообщения о погибших и раненых, оно,

по_видимому, считает уровень потерь приемлемым и пока согласно с

властями и военным командованием в том, что если не вести войну,

потерь будет много больше. В целом Чечня воспринимается как серь_

езная угроза национальной безопасности. Потери российских войск в

Центральной Азии гораздо меньше. В Таджикистане за десять лет

(1992—2002 гг.) погибло около 200 российских военных 112. За исклю_

чением нападения на погранзаставу летом 1993 г., когда в ходе одного

боя погибло 25 человек, эти жертвы не оказали сколько_нибудь замет_

ного влияния на общественное мнение.

Чеченская война — первая, происходившая на фоне быстрой соци_

ально_экономической дифференциации российского населения. Хотя,

как признают российские военные эксперты, в России как относитель_

но бедной стране цена человеческой жизни ниже, чем в развитых стра_

нах Запада, вопрос о цене жизни и социально_экономической компен_

сации за риск уже поставлен в повестку дня 113.