ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВОЙНЫ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Первая чеченская кампания проходила в условиях поразительной

открытости — непосредственно под камерами российских и междуна_

родных СМИ. В результате власти, которые по существу не имели в

сфере информации четко сформулированной политики, потерпели со_

крушительное информационное поражение. Это поражение, в свою

очередь, привело к жесточайшему кризису доверия к государству, пра_

вительству, армии. Среди «государственнической» части элиты стало

распространяться уныние, неверие в свои силы. Появились параллели

со столь же неожиданно и позорно проигранной русско_японской вой_

ной 85. Новые комплексы наложились на еще не преодоленные старые.

Интернационализм советского периода остался в прошлом, русское

самосознание деформировалось в направлении национализма, россий_

ское еще не сложилось.

С приходом Путина на пост премьера власти критически оцени_

ли причины этого поражения и извлекли необходимые уроки. Вме_

сто «вьетнамского опыта» был взят на вооружение опыт информа_

ционного «блэкаута», практиковавшегося США в ходе конфликта в

Персидском заливе и НАТО — в конфликте в Косово. В результате

вторая кампания явилась прямой противоположностью первой.

Журналистам был предоставлен сугубо дозированный доступ к ин_

формации. Попытки выйти за пределы официоза жестко пресека_

лись. Военное начальство стало активно работать с журналистами,

добиваясь от них сотрудничества и помощи в создании привлека_

тельного образа армии.

Тезис о «внутреннем враге», захватившем контроль над телевидени_

ем и прессой и «размывавшем нравственные ориентиры»86, возник еще

в первую кампанию. В Кремле тогда многие видели в антивоенно на_

строенных журналистах предателей. Лишь твердая позиция Ельцина

предотвратила в тот момент свертывание свободы слова.

Ситуация стала меняться с началом косовского кризиса. Российское

общественное мнение однозначно встало на сторону сербов. Антиза_

падные, антиамериканские настроения достигли невиданного прежде

пика. В этих условиях рейд российских десантников из Боснии в Ко_

сово был удачно представлен «военно_полевым пиаром» как «триум_

фальный марш_бросок». Официальные и «теневые» пропагандисты,

манипулируя державным сознанием, получили «свободу творчества» в

выстраивании рисунка контртеррористической операции, согласовы_

вая с высшим руководством лишь «отдельные детали»87.

Технология, примененная во второй чеченской кампании, базиро_

валась на следующих основных принципах:

• сузить доступ к первичной информации;

• готовить информацию самим военным с последующей выдачей ее

для общего пользования;

• исключить демонстрацию мерзостей войны, страданий солдат, оши_

бок командования;

• делать упор на зверствах чеченцев;

• создавать новый образ российской армии, «побеждающей заклято_

го врага в справедливой войне»88.

Обращение к чеченским материалам стало для российских СМИ

проблематичным в условиях резкого всплеска античеченских настрое_

ний в российском обществе и опасным в условиях действия закона о

борьбе с терроризмом. На конфликт с военными, подобно обозревате_

лю «Новой газеты» Анне Политковской, шли немногие. Иностранные

СМИ, разумеется, были свободны от этих ограничений, но они, за ис_

ключением Радио «Свобода» (вспомним случай Андрея Бабицкого)

практически не влияли на широкую российскую аудиторию.

Единственным телеканалом, который отказался следовать новым

правилам властей, стало НТВ Владимира Гусинского. Резкая кри_

тика войны в Чечне на НТВ явилась одной из основных причин ре_

шения Кремля сменить владельца канала и добиться изменения его

информационной политики. Ненависть к НТВ со стороны государ_

ственнического крыла российской элиты возникла еще в первую

чеченскую кампанию, когда к телеканалу был приклеен ярлык «рос_

сийского апологета “ичкеризма”»89. Стал усиленно распространять_

ся тезис: НТВ — враг возрождения России как великой державы, но

пока Ельцин оставался у власти, медиаимперия Владимира Гусин_

ского находилась в относительной безопасности. С приходом к вла_

сти Путина, однако, призыв «передать [НТВ] в чистые руки»90 сов_

пал с намерением властей уничтожить самостоятельное политиче_

ское влияние «олигархов».

Официальная военная пресса (прежде всего «Красная звезда»), ве_

теранские организации заняли воинственную позицию по отношению

к «фактам грубого оскорбления армии» в передачах НТВ. Речь шла не

только о полемике. «Нам навязали информационную войну, — заявля_

ли государственики. — А на войне, как на войне — нужны упреждаю_

щие удары»91. В апреле 2001 г. государство через «Газпром» установило

контроль над НТВ и печатными изданиями, принадлежавшими Гусин_

скому. Реакция общества на «угрозу свободе слова» оказалась вялой.

После смены владельца НТВ общественная критика методов веде_

ния войны в Чечне стала гораздо приглушеннее. Даже закрытый в на_

чале 2002 г. канал ТВ6, принадлежавший другому оппозиционному

«олигарху» Борису Березовскому, освещал тему Чечни довольно ску_

по. В то же время затягивание войны порождает в обществе ощущение

безысходности. Ни политические, ни военно_полицейские меры вла_

стей не рождают надежды на стабилизацию ситуации в Чечне в обо_

зримом будущем. В этих условиях россияне пока что готовы мириться

с продолжением войны — при условии, что их лично эта война напря_

мую не затронет. Общество еще не настолько устало от войны, чтобы

требовать от властей изменения политики. Власти и военные очевид_

но нервничают. Политики — потому что сами видят бесперспектив_

ность курса на полное искоренение сепаратизма, но не в силах его из_

менить. Военные — потому что опасаются предательства со стороны

политиков и того, что на них вновь свалят вину за провал 92.

Нейтрализовав идеологического противника, власти стали соз_

давать положительный образ армии, компенсируя 15 лет «очерни_

тельства отечественной истории». Характерным в этом контексте

выглядит следующий пассаж, принадлежащий бывшему ведущему

идеологу российского военного ведомства, в 1996—2001 гг. первому

заместителю начальника Генштаба, а ныне члену Совета Федерации

генерал_полковнику Валерию Манилову: «…Наши предки... и это

знают хорошо во всем мире, поступали как подлинные гуманисты.

Если они действовали на своей территории, то они защищали свою

землю, оберегали своих земляков, свой народ от врага. Если им при_

ходилось действовать на территории других государств, то они при_

ходили туда как воины_освободители... Наиболее полно и ярко гу_

манизм наших офицеров и солдат проявляется в ходе контртерро_

ристической операции в Чечне... Отдельные факты несоблюдения

норм и принципов гуманитарного права, права вооруженных кон_

фликтов, которые допускаются отдельными военнослужащими, ста_

новятся предметом углубленного и принципиального разбиратель_

ства правоохранительных органов»93.

Эти тезисы не повисли в воздухе. В декабре 1999 г., в самый раз_

гар второй чеченской кампании, правительство приняло решение о

возобновлении военной подготовки учащихся 11_х классов. В нача_

ле 2001 г. была принята государственная программа патриотическо_

го воспитания граждан на 2001—2005 гг. 94, предполагающая сотруд_

ничество министерств обороны и образования в деле защиты духов_

ных ценностей, изучения российской военной истории. Финанси_

рование проекта, однако, оказалось скромным (около 180 млн

руб.) 95. Одним из направлений этой работы становится создание

нового единого учебника по истории современности и, соответст_

венно, выработка официозной версии истории России. В начале

2002 г. глава Русской православной церкви патриарх Алексий II под_

нял вопрос о желательности преподавания в государственных шко_

лах основ православия.