ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

В интервью Радио «Свобода» бывший глава российского парламен_

та Руслан Хасбулатов, опираясь на «данные с мест», назвал цифру по_

терь во второй чеченской кампании — 100 тыс. человек, т. е. больше,

чем в первой. По словам российских генералов, в результате контртер_

рористической операции погибло не более 1—2 тыс. мирных жителей.

Официальных данных на этот счет нет 73.

Чеченская война — первая, в которой Россия всерьез столкнулась с

вопросами правового характера из области национального и междуна_

родного права. Это было обусловлено рядом причин. Во_первых, несо_

вершенством внутреннего законодательства. Первая кампания велась

в отсутствие режима чрезвычайного положения, под совершенно не_

адекватным ситуации лозунгом «защиты конституционного порядка».

Вторая кампания была официально провозглашена «контртеррористи_

ческой операцией», так как опиралась на закон о борьбе с террориз_

мом. Во_вторых, официальной установкой администрации Путина на

формирование «диктатуры закона» и необходимостью подкреплять эту

декларацию какими_то действиями. От власти, в частности, продолжа_

ют ждать ответа на вопрос о виновных во взрывах домов в Москве и

других городах осенью 1999 г., в результате которых погибло около 300

человек. В_третьих, международным давлением. Россия вступила в Со_

вет Европы в начале 1996 г., но только начиная с осени 1999 г. Совет и

особенно его Парламентская ассамблея (ПАСЕ) начали не только кри_

тиковать методы проведения военной операции в Чечне, но и ставить

вопрос о санкциях против России. Критика звучала и со стороны ОБСЕ.

В ответ власти решили обратить внимание на юридическую практи_

ку. В начале 2000 г. после скандала с задержанием, передачей чеченцам

и повторным арестом корреспондента Радио «Свобода» Андрея Бабиц_

кого состоялось судебное разбирательство, фактически завершивше_

еся оправданием журналиста. Президент Путин назначил Владимира

Каламанова своим специальным представителем по обеспечению прав

и свобод человека в Чечне. Тогда же был арестован полковник Юрий

Буданов, обвиненный в убийстве чеченской девушки.

Суд над Будановым стал первым судом над офицером столь высо_

кого ранга, обвиненном в преступлении в ходе военных действий. Про_

цесс поляризовал российское общество. Министр обороны Иванов

заявил, что «Буданов — это жертва и обстоятельств, и недостатков за_

конодательства, которые у нас существуют» и что он, министр, ему «по_

человечески сочувствует»74. Многие военные (например, командующий

СКВО генерал_полковник Геннадий Трошев) резко высказались про_

тив осуждения Буданова. Сходную позицию занял ставший ульянов_

ским губернатором генерал Шаманов. Шумную националистическую

кампанию развернули ЛДПР и правоэкстремистское «Русское нацио_

нальное единство» (РНЕ). В этих условиях дело попытались «спустить

на тормозах». Буданов был подвергнут психиатрическому освидетель_

ствованию и признан невменяемым в момент совершения преступле_

ния. Однако в дальнейшем власти, опасаясь последствий столь скан_

дального исхода процесса, распорядились провести новое освидетель_

ствование. «Дело Буданова» иллюстрирует проблемы «переходного пе_

риода» в становлении правового государства в России.

Так называемые зачистки чеченских городов и сел часто сопровож_

даются насилием и грабежом. Хотя большинство претензий выдвига_

ется против военнослужащих Внутренних войск МВД и бойцов ОМОН,

на начало апреля 2001 г. в производстве находилось 64 уголовных дела

против военнослужащих Вооруженных сил 75. Всего же с августа 1999 по

декабрь 2000 г. было заведено 748 уголовных дел 76. Лишь небольшое их

число касалось, однако, преступлений против гражданских лиц: 14 по

состоянию на июль 2000 г., 35 полгода спустя 77. До суда над Будано_

вым было осуждено всего семь военнослужащих, в основном невысо_

кого ранга 78. По признанию генерала Трошева, в войсках отсутствует

система мер, предупреждающих мародерство 79.

Существенной проблемой для командования является разложение

армии в условиях недостаточного контроля. Тезис о «коммерческом

характере» войны с обеих сторон находит массу конкретных подтвер_

ждений. Общим местом стали сообщения о том, что добываемая в Чечне

кустарным способом нефть продолжает нелегально поступать в Даге_

стан и другие регионы Северного Кавказа — теперь уже под «крышей»

военных 80. Особенно опасное явление — продажа противнику воору_

жения, техники и боеприпасов, а самое отвратительное — дикие слу_

чаи продажи российских солдат в фактическое рабство чеченцам 81.

Торговля людьми, даже трупами стала повсеместным явлением. Осо_

бенно остро стоит вопрос о пропавших без вести, которых даже по офи_

циальным данным к началу лета 2001 г. насчитывалось 930 человек 82.

Власти завалены жалобами на ОМОН, особенно на контрактников, ко_

торых обвиняют в грабежах, издевательствах и даже массовых убийст_

вах 83. «Чеченцы видят, — резюмирует журналист Шамсудин Мамаев, —

что российские офицеры очень похожи на их собственных полевых ко_

мандиров — так же любят деньги и уважают не закон, а кулак. Но ко_

мандиры все_таки свои, а офицеры — чужие»84. Реальные преступле_

ния или даже только слухи о них рекрутируют чеченцев в ряды боеви_

ков.

Несмотря на существенный «административный ресурс», которым

располагают власти, исход судебных разбирательств нельзя во всех слу_

чаях считать заранее предопределенным. Российской судебной систе_

ме приходится заниматься тем, чем в первую кампанию занимались в

основном СМИ, — расследованием преступлений и правонарушений.

От того, насколько объективно суды будут выполнять свои функции в

«чеченских делах», во многом зависит, как будет проходить в России

процесс становления «третьей власти».

Особую проблему составляет конфессиональный фактор. Выше уже

отмечалось, что начиная с Афганистана вначале Советский Союз, а

затем Российская Федерация ведут войны с одним и тем же противни_

ком — исламскими моджахедами. С отменой официального атеизма и

параллельными процессами православного и исламского возрождения

появляются условия для возникновения конфликтов в армии на кон_

фессиональной почве. Примерно каждый десятый российский сол_

дат — мусульманин, но среди офицеров и тем более генералитета доля

мусульман гораздо ниже. Кроме того, очень активно действует в вой_

сках Русская православная церковь. Превращение российской армии

в «православное воинство», однако, может создать серьезные пробле_

мы, в том числе для самих военных.