ОТНОШЕНИЯ ВНУТРИ ВОЕННОГО СООБЩЕСТВА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Распад СССР, как отмечалось выше, означал и распад единой воен_

ной организации. В соответствии с законом «Об обороне» в состав Во_

оруженных сил после 1992 г. включались лишь структуры Министер_

ства обороны. Внутренние войска МВД, Пограничные войска ФПС,

войска ФАПСИ, ФСБ, ФСО, МЧС, Железнодорожные войска стали

выступать как самостоятельные и взаимно уравновешивающие члены

разросшегося военного сообщества. Чеченская война высветила обо_

ротную сторону этой фрагментации — проблему управления войска_

ми в ходе совместных операций.

Совместные операции оказались одним из самых слабых мест рос_

сийской военной стратегии и тактики. Хотя впервые совместная груп_

пировка войск СКВО и МВД на территории Северной Осетии и Ингу_

шетии была создана еще в марте 1994 г., координация действий в ходе

начавшейся спустя девять месяцев первой чеченской войны так и не

была обеспечена, что явилось одной из главных причин неудачи всей

операции.

В соответствии с Конституцией и законами России существует сле_

дующая схема. Президент является Верховным главнокомандующим

Вооруженными силами. Ему же подчинены и все «другие войска». Так

называемый силовой блок правительства (министерства обороны,

внутренних дел, по чрезвычайным ситуациям, а также МИД, Федераль_

ная служба безопасности, Служба внешней разведки и др.) находится

в непосредственном подчинении президенту. Президент имеет возмож_

ность координировать действия различных ведомств через возглавляе_

мый им Совет безопасности. Аппарат Совбеза во главе с его секрета_

рем не только готовит решения, но и следит за их выполнением.

В реальной действительности эта схема на протяжении 90_х годов

постоянно давала сбои. Президент Ельцин мало интересовался воен_

ными вопросами и гораздо больше внимания уделял созданию систе_

мы «сдержек и противовесов» внутри исполнительной ветви власти, и

едва ли не в первую очередь в рамках силового сообщества. Соперни_

чество Минобороны, МВД и ФПС в коридорах власти фактически по_

ощрялось, а их сотрудничество на поле боя считалось делом само со_

бой разумеющимся.

Роль Совета безопасности как координатора исполнения принятых

решений часто оставалась на бумаге. Связав членов политического ру_

ководства страны коллективной ответственностью за начало Чеченской

войны, Совбез вслед за тем редко занимался Чечней и тем более не осу_

ществлял каждодневную координацию действий министерств и ве_

домств. После Хасавюртовских соглашений он, напротив, на два года

(1996—1998 гг.) превратился в своего рода «министерство по делам Чеч_

ни». Секретарь Совбеза в тот период Иван Рыбкин явно уступал сво_

ему номинальному заместителю Борису Березовскому. Для решения

вопросов, не имевших отношения к Чечне, в Кремле создали фактиче_

ски параллельную организацию — Совет обороны. Сходная ситуация

возникла после кадровых перестановок марта 2001 г., когда Путин ре_

шил усилить ведомства и свой контроль над ними за счет резкого ос_

лабления Совета безопасности.

В кризисных ситуациях российская система «сдержек и противове_

сов» демонстрировала полную беспомощность. Решение о начале опе_

рации в Чечне (ноябрь — декабрь 1994 г.) принималось на Совете безо_

пасности так, как будто «афганского» опыта Политбюро ЦК КПСС не

существовало вовсе. Ситуация в Буденновске (июнь 1995 г.) застала

высшие государственные органы врасплох. В отсутствие президента

управление и ведение переговоров с террористами вынужден был взять

на себя лично премьер Виктор Черномырдин, но различные началь_

ники, собравшиеся на месте инцидента, лишь мешали друг другу.

Ставка на МВД как «головную структуру» в Чечне в 1994—1995 гг.

оказалась неудачной. Войска Минобороны подчинялись «вэвэшникам»

с большой неохотой. С самого начала второй войны положение было

изменено: на этапе разгрома основных сил боевиков «головным» ве_

домством являлось именно военное командование. Место же Внутрен_

них войск было определено в «зачистках» населенных пунктов и в под_

держании правопорядка после окончания боев.

В военной доктрине 2000 г. была предпринята попытка распреде_

лить ответственность за выполнение различных задач теми или ины_

ми составляющими военного сообщества. Так, за Вооруженными

силами закреплялись «разгром и ликвидация незаконных вооружен_

ных формирований, создание условий для полномасштабного уре_

гулирования конфликта». Внутренние войска должны отвечать за

«восстановление законности и правопорядка, обеспечение общест_

венной безопасности и стабильности». Спецслужбы назначались

ответственными за собственно борьбу с терроризмом 56. Это послед_

нее положение было установлено принятым еще в 1998 г. законом о

борьбе с терроризмом.

На деле реализовать такое распределение ролей оказалось трудно.

Лишь спустя более полугода после объявления об окончании боевых

действий (т. е. в январе 2001 г.) ответственность за контртеррористиче_

скую операцию была официально возложена Кремлем на ФСБ.

Плохая координация действий силовых структур — свидетельство

распада прежней авторитарной модели управления и слабости, нераз_

витости демократических институтов власти. В этих условиях возни_

кает соблазн рецентрализации по традиционной модели: «объединен_

ные Вооруженные силы» (МО + ВВ + МВД + ЖВ) и «восстановлен_

ный КГБ» (ФСБ + ФПС + ФАПСИ + ФСО + СВР). Вряд ли, однако,

новое полное сосредоточение власти в одних руках возможно (это по_

требовало бы как минимум превращения администрации президента

в новый ЦК КПСС), а в той мере, в какой возможно, оно вряд ли эф_

фективно.