РОЛЬ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

В условиях практической сосредоточенности Москвы на локальных

войнах по_новому встала проблема ядерного оружия в российской во_

енной доктрине. Еще в «Основных направлениях военной доктрины»

российское руководство сделало упор на ядерное сдерживание как ком_

пенсатор слабости обычных вооруженных сил. Россия тогда отказалась

от пропагандистского обязательства СССР не применять ядерное ору_

жие первым. В дальнейших документах (концепции национальной

безопасности 2000 г. и военной доктрине 2000 г.) роль ядерного оружия

была еще более поднята. Некоторые российские эксперты 47 заявляют,

что для сдерживания новых угроз на южном направлении России мог_

ли бы потребоваться ракетные средства средней дальности, ликвиди_

рованные по Договору о РСМД 1987 г. Правда, в этом случае речь идет,

по_видимому, не об устрашении интернациональных бригад ислами_

стов или местных сепаратистов, а о перспективах конфликтов с круп_

ными региональными державами, располагающими ракетно_ядерным

оружием или могущими приобрести его в будущем. Такой подход, од_

нако, создает ряд проблем.

Если ядерное сдерживание какое_то время еще могло оставаться

фактором стратегической стабильности в отношениях России с други_

ми ядерными державами (прежде всего США), то его роль на других

направлениях была гораздо менее ясной. В 1992 г. Москва — устами

главнокомандующего Объединенными вооруженными силами СНГ

маршала авиации Евгения Шапошникова — пригрозила Турции «треть_

ей мировой войной» в случае вооруженного вмешательства Анкары в

карабахский конфликт. Трудно сказать, какую роль сыграло это пре_

достережение. В действительности Турцию — члена НАТО, союзника

США, претендента на вступление в ЕС — сдерживает от рискованных

вооруженных авантюр на Кавказе целый ряд факторов (более подроб_

но о них см. главу V).

Что касается двух других стран Среднего Востока — Ирана и Паки_

стана, то они уже обладают ракетным оружием, которое постоянно

совершенствуется, а Пакистан, кроме того, с 1998 г. является ядерной

державой. Учитывая, что «болевой порог» — т. е. готовность к челове_

ческим жертвам — у Ирана и Пакистана гораздо выше, чем у России,

более эффективным военным средством для их эвентуального сдержи_

вания могла бы стать система противоракетной обороны, а не ядер_

ный арсенал средств средней дальности.

Еще более проблемным является сдерживание при помощи ядерно_

го оружия повстанческих движений, и тем более групп террористов.

Конечно, нельзя считать серьезными призывы политиков экстреми_

стского толка к ядерным бомбардировкам Чечни или Афганистана.

Скорее можно предположить обратное — угрозу применения ядерного

оружия или радиоактивных материалов противной стороной. Еще в

годы первой Чеченской войны (в 1996 г.) агенты Шамиля Басаева про_

демонстрировали свои способности путем закладки радиоактивных

материалов в московском Измайловском парке. В дальнейшем, учи_

тывая наличие исламистов внутри пакистанских спецслужб, старые

связи между пакистанской военной разведкой и «разошедшимся по

домам» движением «Талибан», а также сохраняющуюся нестабильность

самого Пакистана, нельзя полностью исключать попадания пакистан_

ских ядерных устройств в руки мусульманских экстремистов.

В итоге российские стратеги должны будут прийти к выводу, что в

действительности ядерное оружие ни в каком виде не может быть за_

действовано на самом актуальном с точки зрения национальной безо_

пасности России стратегическом фланге, т. е. на южном и юго_восточ_

ном стратегических направлениях.