ОПЕРАТИВНОЕ ИСКУССТВО И ТАКТИКА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Начиная с 1990 г. российская и вся мировая военная мысль нахо_

дится под впечатлением операций США и их союзников в зоне Пер_

сидского залива (против Ирака), на Балканах (против Югославии)

и в Афганистане (против талибов и террористической организации

«аль_Каида»). Особое внимание российских военных привлекли бес_

контактные действия, переход от воздействия по группировке в це_

лом к избирательному поражению противника с применением вы_

сокоточного оружия, повышение удельного веса мобильных войск.

Операции Вооруженных сил США во всех приведенных примерах

носили ярко выраженный воздушно_наземный характер 39. В то же

время вплоть до Афганистана западная коалиция воевала с тради_

ционным противником — вооруженными силами современного го_

сударства.

Российские же войска вновь — как в Афганистане 80_х и Таджики_

стане 90_х годов, столкнулись с нетипичным противником. Им проти_

востояло не государство с регулярными вооруженными силами, а мя_

тежная территория, самопровозглашенная республика, бойцы которой

воевали партизанскими методами, прибегая к диверсиям, терроризму

и пр. Действия чеченцев, по оценке российских военных, были более

изощренными, чем действия афганских моджахедов 80_х годов. Излюб_

ленная тактика — кинжальные удары с близких расстояний (наскок_

отход), внезапные нападения («пчелиным роем») на воинские колон_

ны, засады на дорогах, применение снайперов, массовое минирова_

ние. По некоторым подсчетам, до 60% общих потерь в Чечне и Афга_

нистане были жертвами минной войны 40.

Против такого противника российской армии было сложно исполь_

зовать свои очевидные преимущества. Павел Грачев жаловался осенью

1995 г., что указания политического руководства «бить наверняка по

тем местам, где есть скопление противника, а мирных жителей не об_

стреливать» были «нарушением законов войны»41. В 1999 г. многие из

этих ограничений были сняты, но применение российской армией

приемов Второй мировой войны дало лишь ограниченный эффект.

Авиация и артиллерия, конечно, позволяли уничтожать боевиков с

дальних расстояний (дистанционный бой), но действия в населенных

пунктах (а также их блокирование и последующие зачистки) и в горах

представляли серьезную проблему, особенно в условиях, когда, по рас_

четам российского командования, численность боевиков составляла

не более 1,5% населения, и штурм считался бессмысленным 42. В этих

условиях применение тяжелого вооружения лишь умножало разруше_

ния гражданских объектов. Боевикам удавалось отходить без серьез_

ных потерь, а население еще больше ожесточалось против российских

военных.

В результате чеченских кампаний в российской военной науке ста_

ла впервые развиваться теория специальных операций: антитеррори_

стической, контртеррористической, а также войсковой операции, про'

водимой временной оперативной группировкой войск (Минобороны, Внут_

ренние войска, ФСБ, ФАПСИ, МЧС) 43. Если первые два названия в

основном отдавали дань политической риторике, совместная войско_

вая операция была провозглашена моделью для планирования боевых

действий. Правда, путь от теории к практике, как часто случалось в

России, оказался долгим и тернистым.

Тактика российских войск претерпела существенные изменения по

сравнению с выработанным на случай войны с Западом шаблоном.

Боевые действия в Чечне носили эпизодический, очаговый («лоскут_

ный») характер. Поле боя расширилось и приобрело нелинейную кон_

фигурацию. Понятия «фронт» и «тыл» оказались не столько размыты_

ми, сколько неприменимыми. Наступление и оборона в классическом

понимании отсутствовали. Наступать и обороняться войскам прихо_

дилось на разрозненных, часто изолированных направлениях. Основ_

ными способами ликвидации противника стали его поражение огнем

артиллерии и ударами авиации, окружение и блокирование. Россий_

ские войска также были вынуждены отказаться от стереотипа дейст_

вий в масштабе частей и соединений и перейти к тактике отрядных

действий (взвод_батальон). Создавались группы даже из двух_трех бой_

цов. Победил принцип: для решения конкретной задачи создается своя

группировка сил 44.

В суммированном виде уроки чеченских кампаний в восприятии

российского командования выглядят следующим образом 45:

• необходимость упора на превентивные меры;

• постановка решительных целей при применении силы;

• изоляция района военных действий от внешнего мира, лишение про_

тивника притока сил и средств из_за рубежа;

• выработка навыка ведения совместных операций силами Минобо_

роны, МВД, ФСБ, ФПС;

• непрерывность воздействия на противника в течение длительного

времени вместо массированного применения оружия;

• избирательность в применении тяжелого оружия (за исключением

горно_лесистой местности, где это ограничение не применяется);

• принятие мер к ограничению ущерба населению и гражданским объ_

ектам;

• отдание приоритета высокоточному оружию.

Достаточно сравнить этот список с практикой не только первой, но

и второй войны, чтобы сделать вывод: эти уроки в значительной сте_

пени остаются благими пожеланиями 46. Так, высокоточное оружие

остается невиданной диковинкой, ограничение ущерба населению явно

неудовлетворительно, избирательность в применении тяжелого оружия

недостаточна — в условиях, когда отсутствует высокоточное оружие.

Круг замыкается.

Своеобразным и тяжелым уроком для российской армии стал успех

контртеррористической операции США в Афганистане. Основываясь

на собственном афганском и чеченском опыте, российские военные

эксперты в сентябре — октябре 2001 г. предрекали американцам край_

не тяжелую и затяжную войну, сопряженную с огромными потерями.

Быстрый разгром талибов при минимальных потерях с американской

стороны заставил российских наблюдателей говорить о «коммерче_

ском» характере операции США. Единственным «утешением» при этом

оставалось то, что вплоть до лета 2002 г. американцам не удалось задер_

жать главу «аль_Каиды» Усаму бен Ладена и лидера талибов муллу

Омара.

Под влиянием опыта Чечни российское командование постепенно

подводится к практической необходимости модификации организаци_

онно_штатной структуры Вооруженных сил. С одной стороны, полки,

бригады, дивизии все еще сохраняются — на случай эвентуальной ши_

рокомасштабной войны с НАТО или Китаем. С другой стороны, ясно,

что нужна бóльшая организационная гибкость. В принципе это возмож_

но при модульном типе организации, в которой базовой единицей ста_

новится батальон (артдивизион). Варьируя комбинацию батальонов в

зависимости от конкретной задачи, можно добиться рационального

использования имеющихся средств и сил в конфликте любого масшта_

ба — от локального до регионального. Российской армии, однако, еще

предстоит определиться со своей организационной структурой.

Первая чеченская кампания наглядно продемонстрировала, что по_

пулярная в начале 90_х годов идея создания мобильных сил на базе

Воздушно_десантных войск, десантно_штурмовых частей и морской

пехоты в современных российских условиях является малопродуктив_

ной. Для успешной противоповстанческой борьбы требуются силы

быстрого развертывания, но речь идет о совместных операциях разно_

родных сил, а не о молниеносных действиях парашютистов.

Наконец, вторая чеченская кампания подкрепила тезис о важности

Сухопутных войск, которые в 90_е годы утратили было приоритетность

в глазах военно_политического руководства. В 2001 г. было восстанов_

лено главное командование Сухопутных войск, упраздненное в 1998_м.

Важным шагом было создание — в рамках «оптимизации» — неболь_

шого числа слаженных, боеготовых армейских соединений и частей, о

чем говорилось выше. Таким образом руководство Вооруженных сил

ответило на очевидную недостаточность высокоточного оружия в вой_

сках и на политическое требование овладения территорией Чечни и ее

удержания. Очевидной стала необходимость иметь горно_стрелковые

части и подразделения. Пришлось признать (во всяком случае, фор_

мально) очевидное, но часто игнорируемое в российской практике пра_

вило: без надежного боевого, специального, тылового и технического

обеспечения эффективность действий армии резко снижается.