ЧЕЧНЯ И ПРОБЛЕМА ЦЕЛЕЙ ВОЙНЫ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Как уже отмечалось, с начала 90_х годов российская военно_поли_

тическая мысль упорно пыталась найти ответы на актуальные пробле_

мы в отечественной истории XIX — середины ХХ в. Вскоре, однако,

стало ясно, что пафос Кавказской войны, цивилизаторская миссия и

карательная практика на службе имперских интересов плохо уклады_

вались в радикально изменившийся внутренний контекст. Принадле_

жащее Владимиру Путину более «технократическое» сравнение дейст_

вий в Чечне с операциями НКВД в Прибалтике и на Западной Украи_

не (середина 40_х — середина 50_х годов)19 также мало уместно. Во_

первых, оно не учитывает изменившийся внутренний и международ_

ный контекст (характер политического режима в стране, эффект гло_

бализации и практическую невозможность «окончательного решения»

вопросов путем массовых репрессий, практиковавшихся Сталиным).

Во_вторых, оно звучит двусмысленно в свете недавнего исторического

опыта: пусть Советскому Союзу удалось подавить сопротивление «лес_

ных братьев» и бандеровцев, но спустя 40 лет после их разгрома стра_

ны Балтии и Украина стали независимыми от Москвы, а «братья» и

бандеровцы превратились там в национальных героев.

На рубеже 80_х и 90_х годов Россия отказалась быть империей не в

результате внешнего «случайного» поражения, а в силу нараставшей

внутренней усталости. На протяжении ряда поколений укрепление и

поддержание державного величия требовало огромных жертв со сто_

роны населения — как материальных, так и физических. В определен_

ный момент усталость страны оказалась настолько сильной, что импе_

рия рухнула. Оказалось, что защищать ее некому. Самым поразитель_

ным было то, что даже армия — вопреки всем ожиданиям западных

разведок — наблюдала за происходившим со страной и с собой самою

совершенно безучастно 20.

Если армия не вмешалась в процесс распада СССР, то какие задачи

руководства она могла выполнить спустя всего лишь несколько лет,

участвуя в локальных войнах на Кавказе и в вооруженных конфликтах

в Центральной Азии?

В 1994—1996 гг. российское руководство, которое до этого на протя_

жении трех лет не только терпело сепаратизм в Чечне, но сотруднича_

ло с ним и даже вполне официально вооружало его, решило приме_

нить военную силу для «восстановления конституционного порядка».

Двусмысленное поведение Москвы не только до, но и в ходе первой

кампании, а также отвлеченно сформулированная цель войны способ_

ствовали военно_политическому поражению России летом 1996 г.

Напротив, осенью 1999 г. Россия официально оборонялась от напа_

дения со стороны «международных террористических банд», «армии

убийц»21. Перед военными была поставлена четкая задача — «ликвида_

ция очага международного терроризма в Северо_Кавказском регио_

не»22 — и созданы политические и материальные условия для ее реали_

зации. Такой подход оказался более убедительным и поэтому на пер_

вых порах более эффективным. Давно замечено, что российская ар_

мия гораздо воодушевленнее действует при защите своей территории,

чем в завоевательных или карательных экспедициях.

Целями «контртеррористической операции» провозглашались со_

хранение целостности России, защита ее граждан, демонстрация по_

литической воли и силы государства. Речь шла не только и не столько

о Чечне, небольшой территории размером 15 тыс. кв. км — условно

говоря, квадрате со стороной 120 км. В глазах выходцев из спецслужб и

военных, пришедших к управлению страной вместе с Владимиром Пу_

тиным, значение Чечни как таковой для устойчивости российской го_

сударственности было бы не столь велико, если бы не «исламский фак_

тор». Едва придя к власти, администрация Путина сознательно взяла

курс на укрепление геополитического тыла внутри страны (прежде все_

го на Северном Кавказе и особенно в Поволжье) и одновременно стра_

тегического предполья в Закавказье и Центральной Азии. Еще бу_

дучи премьером, Путин изложил свое видение ситуации предельно чет_

ко: «Если мы сейчас не остановим экстремистов, то через некоторое

время нам грозит вторая Югославия на всей территории Российской

Федерации, югославизация России... Вот захлестнуло бы Дагестан — и

все. Кавказ отошел бы весь, это же понятно. Дагестан, Ингушетия, а

потом вверх по Волге — Башкортостан, Татарстан. Это же направле_

ние в глубь страны»23.

На центрально_азиатском направлении — точно так же, как и на

кавказском — Москве приходилось учитывать слабую защищенность

российских границ. Физически изолировать Чечню, как предлагали

некоторые политики, в частности мэр Москвы Юрий Лужков, просто

не было реальной возможности. Даже если бы это удалось с севера, со

стороны Ставропольского края, нельзя было рассчитывать на надеж_

ный контроль на западе со стороны Ингушетии и на востоке со сторо_

ны Дагестана. Наконец, ситуация на юго_западном участке во многом

зависела от состояния отношений с Грузией.

На восток от Каспия жизненно важные российские интересы свя_

заны прежде всего с Казахстаном, с его на треть славянским населени_

ем, богатыми природными ресурсами и протяженной общей границей

с Россией. Стабильность Казахстана имеет критическое значение для

безопасности России. Естественно, что в таких условиях российское

руководство старалось укреплять самые дальние подступы к собствен_

ной территории, рассматривая страны СНГ как защитный буфер. Ре_

альность угрозы со стороны экстремистов стала важнейшим аргумен_

том Москвы в ее стремлении укрепить под своей эгидой военно_поли_

тический союз в Центральной Азии и тем самым упрочить свои пози_

ции в регионе.

Помимо этого Москва вновь заявила о своей цивилизаторской мис_

сии на окраинах страны и на ее ближайшей периферии. Власти обеща_

ли чеченцам и их соседям прочный мир, порядок и нормальную жизнь:

больницы, школы, пенсии, электричество, газ и т. д., странам СНГ —

помощь в отражении нападений экстремистов. Западу настойчиво вну_

шалось, что Россия является единственным серьезным барьером, от_

деляющим благополучную Европу от зон нестабильности, очагов экс_

тремизма и гнезд сепаратизма. Странам Евросоюза и США задолго до

11 сентября 2001 г. предлагалось объединить усилия с Россией, чтобы

избежать худшего для всех варианта — победы исламских экстреми_

стов и международных террористов. Впоследствии этот союз был реа_

лизован, но в другой обстановке и на других условиях.