ПОДХОДЫ К АНАЛИЗУ РОЛИ ИСЛАМСКОГО ФАКТОРА В ЧЕЧЕНСКОМ КОНФЛИКТЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Исламский фактор чеченского конфликта, несмотря на великое мно_

жество публикаций как журналистов, так и политологов, не получил

объективного и всестороннего освещения, поскольку большинство тех,

кто писал на эту тему, в том числе и серьезные исследователи, подвер_

гаются искушению занять пристрастную позицию. Это вполне понят_

но, ибо накал страстей вокруг Чечни не располагает к нейтральности

(на которую сами авторы этой книги все же пытаются претендовать).

В анализе исламского фактора в чеченском конфликте прослежива_

ется несколько подходов. В соответствии с первым ислам, хотя и не

предстает причиной конфликта, во всяком случае рассматривается в

качестве одного из основных мотивов его пролонгации, главной идео_

логемой. Конфликт, таким образом, представляется в терминах пре_

словутого столкновения цивилизаций. Подобный подход был перво_

начально распространен среди леворадикальных российских публици_

стов, а также военных. Постепенно он возобладал в московском пра_

вящем истеблишменте. Гипертрофированная исламская угроза стала

одним из главных оправданий войны «до победного конца», необхо_

димости сохранять предельно жесткую позицию во имя предупрежде_

ния экспансии религиозного экстремизма. При этом понятие ислам_

ской угрозы экстраполировалось на весь ислам, что не могло не вызы_

вать недовольства мусульманской уммы России.

Второй подход заключается в том, что ислам является не более чем

прикрытием для вполне земных прагматических целей, лежащих в сфе_

ре экономики и политики, а само обращение к религии носит конъ_

юнктурно_инструментальный характер. При таком взгляде роль рели_

гии, с одной стороны, принижается, зато с другой — сам факт ее ис_

пользования рассматривается в качестве одного из ключевых средств

достижения сепаратистами их целей. Несмотря на различия в этих под_

ходах, ассоциирующийся с «воинствующим фундаментализмом»2 ис_

лам выступает в них в роли негативной силы, создающей угрозу Рос_

сии.

В основе третьего подхода — взгляд на ислам как на сугубо религи_

озную систему, которая не должна вмешиваться в политические пери_

петии и может быть востребована лишь как миротворческая сила, спо_

собная помочь разрешению конфликтных ситуаций. Этот подход, ко_

торый в значительной степени представляется искусственным, харак_

терен для части мусульманского духовенства, а также вышедших из

мусульманской среды светских политиков. В известной степени он

является вынужденно_конформистским, поскольку именно таким апо_

литичным хотели бы видеть ислам московские политики. Образ отклю_

ченного от политики ислама создает искаженную картину и не позво_

ляет осознать истинную роль религии в мусульманском обществе.

Сторонники четвертого подхода исходят из того, что исламский

фактор может и должен играть позитивную роль в формировании но_

вой России, что он способен противостоять процессу глобализации,

экспансии Запада, прежде всего США. Антивестернизм этого подхода

сочетается с утверждением идеи (нео)евразийства, особой роли Рос_

сии, которая, используя исламский фактор, может и должна реализо_

вать свое бинарное начало — принадлежность к Европе и Азии 3. По_

следнее, заметим, часто увязывается с утверждением абсолютной «им_

перской сущности России». Исламский фактор представлялся умест_

ным средством для укрепления позиций России. Сторонник и разра_

ботчик такого подхода, один из основателей Исламской партии

возрождения, глава Исламского комитета России Гейдар Джемаль счи_

тает, что следует «в интересах России делать ставку именно на реаль_

ный исламский фактор на Кавказе»4.

Между этими четырьмя подходами располагается целая гамма от_

тенков и нюансов, и порой непросто обнаружить истинные, практи_

ческие цели, преследуемые авторами и популяризаторами различных

подходов к исламу и исламскому фактору. Тем не менее их объединяет

одно: практически все сходятся на том, что в чеченском конфликте

исламский фактор сыграл негативную роль. Явившаяся прямым след_

ствием использования Москвой военной силы апелляция чеченцев к

исламу ужесточила конфликт, способствовала дестабилизации ситуа_

ции на Северном Кавказе, вовлечению в него внешних сил. Призна_

вая все это, мы хотели бы вновь напомнить, что использование ислама

в качестве политического инструмента в значительной степени носи_

ло реактивный характер, было не причиной войны, но ее следствием.

И здесь уместно напомнить высказывание первого чеченского прези_

дента Джохара Дудаева: «Россия... вынудила нас стать на путь исла_

ма»5.

Итак, исламский фактор — постоянная составляющая чеченского

конфликта, его цивилизационный фон, поскольку события развора_

чиваются в мусульманском обществе, на исламском (пусть и с замет_

ной спецификой, но где ее нет!) цивилизационном ландшафте. Одно_

временно ислам используют самые разные силы, в том числе мало зна_

комые с исламской традицией. Ислам амбивалентен — к нему обра_

щаются для подтверждения разнородных, порой взаимоисключающих

идейно_политических взглядов.

Исламский фактор способствовал расширению чеченского кон_

фликта, превратив его из противостояния между Центром и субъектом

Федерации (по типу московско_казанского) в многосторонний регио_

нальный конфликт, выходящий за рамки внутренних дел России, в

который оказались вовлечены некоторые соседние государства, а так_

же национальные и международные мусульманские организации. На_

конец, появились утверждения, что конфликт между Москвой и Чеч_

ней носит характер войны между Россией и остальным мусульманским

миром, частью глобального столкновения мусульман и христиан.