ВОЙНА И РОССИЙСКИЕ СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Что касается образа «благородного врага», то эту традицию, особен_

но во время первой чеченской кампании, развивали российские жур_

налисты. В наибольшей степени такая установка была характерна для

корреспондентов и ведущих независимого (до весны 2001 г.) телекана_

ла НТВ. Самые яркие и запоминающиеся репортажи на этот счет дела_

ла съемочная группа Елены Масюк. Сочувствовавших чеченцам жур_

налистов обвиняли в продажности, отсутствии патриотизма и т. п. На

наш взгляд, главную роль здесь играли стремление профессионально

самоутвердиться, оказать воздействие на государственную политику.

У многих перед глазами стоял пример телекомпании CNN и ее воен_

ных корреспондентов, в первую очередь Кристиан Аманпур, реально

повлиявших в 1992—1994 гг. на политику США в боснийском кризисе.

Героизации чеченцев также способствовало несколько эпизодов, ко_

гда журналисты и политики предлагали себя в заложники боевикам в

обмен на захваченным ими мирных жителей и вызывались сопровож_

дать их, т. е. фактически служить живым щитом для террористов во

время их ухода из Буденновска и Кизляра.

На сотворение «пейзажа с гордым абреком» была направлена и ак_

тивная кампания чеченского пропагандиста Мовлади Удугова, кото_

рый обыграл в информационной войне середины 90_х годов малораз_

воротливые и зачастую неуклюже действовавшие официальные рос_

сийские средства массовой информации.

Тем не менее романтизировать чеченский сепаратизм, что намеренно

или подсознательно пытались делать некоторые газеты и телеканалы, в

конечном счете не удалось. Те же самые СМИ тиражировали и даже сма_

ковали совершавшиеся в Чечне публичные казни, обстоятельно инфор_

мировали о похищениях людей, о пытках и т. п. Далеко не по_джентель_

менски вели себя и чеченцы, захватившие в качестве заложников группу

симпатизировавших им журналистов во главе с Еленой Масюк.

Образу «гордого абрека» противостоял «кровавый чеченский бан_

дит» в исполнении близких к власти или националистически настро_

енных массмедиа. В наиболее яркой и в чем_то гротескной форме он

был представлен журналистом и депутатом Госдумы Александром Нев_

зоровым в появившемся в конце 90_х телефильме «Чистилище», це_

лью которого было вызвать дополнительную неприязнь к чеченцам и

одновременно оправдать жестокость действий федеральных сил. Од_

ним из наиболее распространенных доказательств жестокости чечен_

цев стали сюжеты в СМИ об их отношении к женщинам, примени_

тельно к которым в российской печати использовался термин «русские

рабыни»24.

Вместе с тем в ходе Чеченской войны не был создан, если можно так

выразиться, «объективизированный» тип рядового чеченского мятеж_

ника_обывателя — человека, волей ситуации брошенного в войну, ко_

торая перед тем разрушила жизнь его и его близких. Такого рода борцы

за независимость составляли значительную, если не бóльшую часть пов_

станческих сил. В российском обществе сложился стереотип чеченца —

профессионального ночного воина, для которого мирная жизнь в днев_

ное время суток является своего рода паузой в основном занятии. Но

ведь на данную ситуацию можно посмотреть и с противоположной сто_

роны: пытающийся найти себе днем мирное занятие человек, который

вечером берется или вынужден браться за оружие. Причиной же мо_

жет послужить и желание отомстить за убитых, и страх перед «своим»

полевым командиром, и элементарное желание заработать.

Такое объемное, а не плакатно_плоское представление об участни_

ках чеченского сопротивления особенно важно по мере мучительно

долгого возвращения боевиков к мирной жизни. Попутно здесь воз_

никает вопрос, который еще не раз станут задавать: как будут отно_

ситься эти люди к своему боевому прошлому: как к нелепой трагедии

или как к героической эпопее? Ведь от этого во многом зависит, как

будут складываться отношения между чеченцами и остальным населе_

нием России.

Делать окончательные выводы о том, как повлияла чеченская траге_

дия на российское общество, преждевременно. Рано говорить и о бу_

дущих временнÏх границах этого влияния. Тем не менее некоторые

соображения в предварительном порядке можно изложить.