ИНСТРУМЕНТАЛИЗАЦИЯ ВОЙНЫ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Уже в ходе первой кампании чеченский конфликт стал приобретать

инструментальный характер. Ельцин использовал свой первый и един_

ственный визит в Чечню в мае 1996 г. для целей предвыборной прези_

дентской кампании. Он торжественно провозгласил российских сол_

дат «победителями» и тут же «на броне» подписал указ о прекращении

призыва на военную службу и переходе к контрактной армии в 2000 г.

Пригласив во власть Александра Лебедя, Кремль его тут же «бросил на

Чечню» — так в советское время «бросали на сельское хозяйство» не_

которых чересчур активных и амбициозных членов Политбюро, что в

конце концов остужало их пыл и уменьшало авторитет, поскольку ре_

шить аграрные проблемы СССР было невозможно. В этом смысле пер_

манентный кризис в сельском хозяйстве в Советском Союзе вполне

сопоставим с чеченским кризисом в Российской Федерации. В августе

1996 г. Ельцин санкционировал подписание Лебедем Хасавюртовских

соглашений, чтобы успокоить страну окончанием непопулярной вой_

ны, а заодно создать чересчур энергичному генералу репутацию «по_

раженца». Неуживчивый Лебедь вскоре был удален, а Ельцин благо_

получно перенес операцию на сердце, в связи с подготовкой и прове_

дением которой страна с конца лета 1996 г. по весну 1997 г. оставалась

фактически без действующего главы государства.

Пройдет несколько лет, и те же Хасавюртовские соглашения вновь

окажутся востребованы во внутриполитической борьбе: они будут по_

ставлены в вину ельцинскому окружению, а их непосредственного

«подписанта» генерала Лебедя начнут именовать предателем...

Инструментальное использование чеченского конфликта Кремлем

в 1999—2000 гг. было уже абсолютно очевидным. Результат на поле боя

значил в этот период значительно меньше, чем обеспечение преемст_

венности высшей власти в России. Одного закулисного компромисса

между группировками, заинтересованными в передаче власти без по_

следствий для себя, было мало. Антикоммунизм как фактор мобили_

зации, сыгравший основную роль в победе Ельцина в 1996 г., перестал

действовать. Кремлевской «семье» впервые противостояла своего рода

«альтернативная партия власти» во главе с опытными и авторитетны_

ми политиками и региональными лидерами — Е. Примаковым,

Ю. Лужковым, М. Шаймиевым, В. Яковлевым.

Выбор Кремлем в этих условиях Владимира Путина в качестве по_

тенциального преемника Ельцина был более удачным, чем могли себе

представить те, кто этот выбор делал, — и одновременно гораздо менее

удачным для некоторых из них лично, учитывая дальнейшее развитие

событий. Выбор Кремля, однако, предстояло ратифицировать россий_

ским избирателям. Можно лишь гадать, состоялась ли бы эта «рати_

фикация» без успешной военной кампании и какие ресурсы пришлось

бы для этого задействовать. Что касается Путина, то в качестве пре_

мьера он продемонстрировал именно те качества, которые избиратели

хотели видеть у главы государства и почти отчаялись найти у его кон_

курентов.

Речь идет не только о пресловутом обещании «мочить террористов в

сортире», которое действительно произвело в нужный момент нужный

эффект на российского обывателя. Гораздо больше значили военные

успехи, от которых успели отвыкнуть, возрождение доверия к армии,

престиж которой упал до самого низкого уровня за полвека и т. п. Сим_

волично, что решение Ельцина и его окружения отправить в отставку

Сергея Степашина, известного своей политикой умиротворения «вах_

хабитов», и назначить премьером Путина совпало с вторжением бое_

виков Басаева в Дагестан.

Победная поступь федеральных войск осенью 1999 г. сопровожда_

лась громкими терактами — взрывами домов в Москве и других горо_

дах, в ходе которых погибло около 300 человек. Теракты требовали не_

медленного отмщения, а главное — долгожданного сплочения нации

во имя полной победы. Центром такого сплочения должна была стать

долгожданная сильная личность. Энергичный и решительный, обая_

тельный в глазах многих Путин вполне подходил для этой роли. К тому

же политическим объектом, вокруг которого возможно было сплоче_

ние, могла быть только «чеченская угроза», которая в официальной про_

паганде обрела двойной характер: собственно внутренний и внешний —

помощь сепаратистам со стороны зарубежных единоверцев_террори_

стов.

Альтернативного средства для национального сплочения не было.

У Путина в 1999 г. не имелось ни экономической, ни политической, ни

какой_либо другой программы, и он пришел отнюдь не как сокруши_

тель прежнего коррумпированного режима. Но, как случалось не раз в

истории, значительная часть россиян сплотилась не на основе совме_

стной созидательной деятельности, а для борьбы против обидчика, у

которого, как казалось большинству, пришло время взять реванш.

Успехи в начале второй чеченской кампании, беспрецедентно гряз_

ный «пиар» и жесткое давление на оппонентов обеспечили победу про_

кремлевскому объединению на парламентских выборах в декабре

1999 г., которые стали не репетицией, а по существу первым и главным

туром выборов президентских. Реакцию общества на своего избран_

ника почувствовал и оценил Ельцин, который досрочно ушел в отставку

31 декабря 1999 г., передав полномочия премьеру Путину. Сами выбо_

ры главы государства, состоявшиеся в марте 2000 г., принесли ожидав_

шуюся всеми победу человеку, которого за год до того мало кто в Рос_

сии знал.

Хотя первым актом Путина как и. о. президента было посещение

войск в Чечне в новогоднюю ночь 2000 г., а впоследствии одним из

эффектных пропагандистских ходов Путина_кандидата в период пред_

выборной кампании был прилет в Чечню в кабине истребителя ВВС,

вскоре после передачи власти использование Чечни как средства для

поддержания позитивного имиджа Кремля стало уменьшаться. Побе_

дивший Путин уже не нуждался в ежедневном поддержании своего рей_

тинга за счет успехов войск в Чечне, да и успехи эти постепенно пошли

на убыль. Было вновь очевидно — и это признали среди прочих и рос_

сийские генералы, — что ни через месяц, ни через полгода чеченский

конфликт урегулировать невозможно. Становилось все более ясно, что

путь к его разрешению лежит через каждодневную экономическую,

социальную, дипломатическую рутинную работу, неизбежным акком_

панементом (и часто — помехой) которой будут оставаться вялотеку_

щие военные действия. Было понятно, что никакой популярности и

славы на Чечне заработать нельзя. Война перестала быть одним из ры_

чагов консолидации общества как раз в тот момент, когда потрясаю_

щая по сложности, замыслу, режиссуре и исполнению операция под

названием «передача высшей власти с ее последующей легитимацией»

была завершена.