ТРУДНОСТИ УПРАВЛЕНИЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 

Вместе с тем федеральный Центр так и не выработал целостную мо_

дель управления Чечней в новых условиях. Более того, Москва факти_

чески до сих пор не решила, можно ли считать войну — масштабные

военные действия с постоянным привлечением крупных воинских под_

разделений, применением бронетанковой техники и авиации — завер_

шенной, если время от времени приходится прибегать к массирован_

ному применению военной силы. Отсюда — чехарда административ_

ных назначений, особенно в 2000—2001 гг., отсюда же — противоречи_

вые заявления относительно перспектив продолжения или, напротив,

завершения широкомасштабных боевых действий.

В январе 2001 г. была учреждена должность федерального министра

по делам Чечни, которую занял Виктор Елагин, бывший губернатор

Оренбургской области. В феврале того же года было создано прави_

тельство Чеченской Республики, которое возглавил Станислав Илья_

сов, прежде работавший председателем правительства Ставропольского

края 28. В чеченском правительстве было образовано 34 министерства

(у Ильясова семь заместителей), что само по себе выглядело достаточ_

но комично, особенно если вспомнить, что даже имеющий мощную

вооруженную охрану Кадыров, несмотря на трижды данное им обеща_

ние, только в середине 2001 г. рискнул перенести свою резиденцию из

Гудермеса в формально контролируемый федеральными войсками Гроз_

ный. Каким образом и с кем будут работать вновь созданные три с лиш_

ним десятка министерских структур, сказать трудно. Предметом гор_

дости нового руководства Чечни какое_то время оставался многона_

циональный характер правительства, в которое вошли представители

пяти национальностей — чеченцы, русские, кореец, украинец, еврей.

Однако интернационализм нового правительства мало повлиял на про_

фессионализм его чиновников и масштабы коррупции.

Стремительное разрастание административного аппарата, создание

«командиров без армий» не стало толчком к началу нормализации жиз_

ни в республике. Наибольшим весом там продолжали пользоваться

силовые структуры. «Силовиков» раздражало увеличение числа недее_

способных гражданских администраторов, которые обращались к ним

за помощью, поскольку не имели возможности предпринять ни одно_

го самостоятельного шага без опоры на военных. Таким образом, ру_

ководители силовых структур оказались в двойственном положении.

С одной стороны, они выполняли свою профессиональную функцию —

борьбу с вооруженными формированиями, с другой — им приходилось

вмешиваться в проблемы, которые в нормальных условиях находятся

в компетенции гражданской власти.

Начальственная чересполосица способствовала росту и без того ко_

лоссального хаоса, вызванного военными действиями. Кроме того, за_

тягивание конфликта, отсутствие у центральной власти четкой перспек_

тивы его разрешения, ожесточенный характер боевых действий, отсут_

ствие строгого контроля за моральным состоянием войск (на февраль

2001 г. было возбуждено 700 уголовных дел по факту мародерства воен_

нослужащих и незаконного применения ими огнестрельного оружия 29),

которые к тому же далеко не всегда получали финансовое довольст_

вие, коррупция в военном руководстве и некоторые другие обстоятель_

ства способствовали тому, что в противостояние между Центром и се_

паратистами оказалась втянутой бóльшая часть чеченского общества.

Это дало основание противникам Кремля рассматривать конфликт как

«войну Москвы против чеченского народа».

Типичной чертой такого противостояния были массовые наруше_

ния обеими сторонами прав человека. Привычными стали захваты за_

ложников, которые возвращались похитителями за выкуп. Заложни_

ками могли оказаться политики и журналисты, представители между_

народных организаций, не говоря уже о российских военнослужащих

и мирных жителях, как чеченцах, так и русских. В этой связи уместно

процитировать печально_симптоматичное признание нынешнего муф_

тия Чечни Ахмед_хаджи Шамаева: «К русским жителям Чечни у нас

всегда были теплые чувства, но в течение десяти лет они были утраче_

ны»30. При этом обе стороны уверяли, что подобные эксцессы совер_

шаются только противником.

Одна из причин растущего ожесточения чеченцев — сохраняющее_

ся в обществе чувство беззащитности перед центральной властью, ко_

торая однажды (в 1944 г.) одним росчерком пера уже «решила» чечен_

ский вопрос, сослав целый народ. Память о депортации служит посто_

янным стимулом к сопротивлению.

Нарастание жестокости свидетельствовало о кризисе военного ре_

шения конфликта, о том, что прямое военное противоборство себя

исчерпало. Действительно, федеральные войска сумели достичь отно_

сительного успеха — ликвидировать, точнее, рассеять наиболее круп_

ные чеченские формирования. Вместе с тем федералы оказались не

способны эффективно действовать в условиях партизанской войны.

Будучи победителями в дневное время, они уступали противнику ини_

циативу ночью. По сути после установления формального контроля

Москвы над большей частью территории Чечни конфликт превратил_

ся в «поединок между слоном и китом», где каждый неизмеримо силь_

нее соперника в родной стихии. «Самое страшное, к сожалению, —

считал командующий войсками Северо_Кавказского военного округа

генерал_полковник Геннадий Трошев, — что сегодня живы, бродят еще

и будоражат народ Басаев, Хаттаб, Масхадов, Гелаев, Бараев»31.

В этой ситуации Кремль зимой 2001 г. принял несколько неожидан_

ное решение о передаче руководства операцией в Чечне от Миноборо_

ны Федеральной службе безопасности. Власть стремилась убедить ми_

ровую и российскую общественность (а в каком_то смысле и доказать

самой себе), что «большая война» выиграна. Последнее чисто психо_

логическое обстоятельство не следует игнорировать: московское руко_

водство создавало себе некую виртуальную реальность, в которой мог_

ло чувствовать себя более комфортно.

Решение о передаче руководства чеченской «малой войной» в руки

главы ФСБ генерала Николая Патрушева означало сокращение груп_

пировки (количественный состав военнослужащих всех силовых под_

разделений колебался в пределах 70—80 тыс. человек, из них пример_

но 60 тыс. непосредственно входили в состав федеральных сил) и вы_

вод из Чечни так называемых избыточных войск. Поступали предло_

жения сократить войска на 40%, вдвое или даже в четыре раза, что, по

мнению чеченской администрации, было вполне реально с точки зре_

ния поддержания порядка. Сам Кадыров полагал возможным сокра_

щение федеральных войск до 15 тыс. человек 32. Один из влиятельных

чеченских политиков, депутат Госдумы Асламбек Аслаханов предлагал

сократить группировку войск до 22—24 тыс. Вместе с тем тогдашний

первый заместитель начальника Генштаба Валерий Манилов заявлял,

что после всех сокращений она должна составить приблизительно 50

тыс. 33

О том, что вывод «избыточных войск» вызывал сомнения у специа_

листов, свидетельствовало и то, что он подкреплялся идеей создания

некой сети «опорных пунктов», которые планировалось разместить в

162 населенных пунктах Чечни. Этот план был выдвинут российским

Генштабом. По существу он воспроизводил практику XIX столетия,

когда по всему Северному Кавказу была создана цепь небольших кре_

постей, предназначенных для обеспечения административного контро_

ля над завоеванными территориями. В современных условиях подоб_

ная мера выглядела сомнительно. Прежде всего главной задачей тако_

го рода гарнизонов и гарнизончиков фактически становится самообо_

рона, поскольку им предстоит находиться в кольце враждебного окру_

жения и быть в постоянной готовности отразить атаку. Возникает

проблема материального, технического и продовольственного снабже_

ния этих усовершенствованных блокпостов. Кроме того, между ними

требовалось установить устойчивую связь и тесное взаимодействие при

проведении различного рода операций. Все это вместе взятое вело не к

снижению, а, напротив, к возрастанию трудностей российских войск,

к распылению сил.

Кроме того, на территории мятежной республики на постоянной

основе дислоцировались 42_я мотострелковая дивизия и бригада внут_

ренних войск, способные к ведению широкомасштабных боевых дей_

ствий. Наконец, частичный вывод федеральных войск из Чечни пред_

полагал также их ротацию, которая вообще могла служить подменой

этого вывода. Таким образом, хотя публичные заявления об оконча_

нии «большой войны» и не были в чистом виде риторикой, они не впол_

не соответствовали реальной оперативной обстановке.

Неопределенность военных планов Москвы логически сочеталась с

лапидарностью планов общего урегулирования чеченского конфлик_

та. После прихода к власти Владимира Путина безальтернативный от_

вет был дан лишь на один, хотя и принципиально важный вопрос — о

возможности предоставления Чечне независимости. Имевшие место

при Ельцине некоторые колебания по этому поводу были сразу заме_

нены аксиомой — Чечня остается в составе Федерации. При любом

отношении к такому решению нельзя не признать, что оно внесло яс_

ность в позиции конфликтующих сторон и, что не менее важно, по_

зволило Москве более целенаправленно работать с международными

организациями.

Вместе с тем сам по себе отказ предоставить независимость Чечне

не решает вопроса, каким образом добиться компромисса с теми, кто

продолжает за нее бороться. Совершенно неясно, как искомый ком_

промисс может быть оформлен юридически. В начале 90_х годов речь

шла о соглашении о разграничении полномочий по типу договора ме_

жду Москвой и Татарстаном, существовала и идея еще более широкого

делегирования Чечне полномочий. Однако с 2000 г., когда президент

Путин выдвинул в качестве одной из важнейших задач укрепление «вер_

тикали власти», вопрос о «внутрифедеральном суверенитете» утратил

актуальность.

Различные российские политики предлагали собственные планы

временного обустройства Чечни на период ее затянувшегося «замире_

ния». Среди них — создание в Чечне восьмого федерального округа (в

добавление к семи, учрежденным весной 2000 г.), разделение Чечни на

«равнинную» и «горную» части — с тем, чтобы немедленно приступить

к восстановлению первой и вести войну «до победного конца» на вто_

рой. Продолжилась дискуссия о том, должен ли нести ответственность

за положение в Чечне единый федеральный орган или чеченские про_

блемы останутся «расфасованными» по различным ведомствам. В кон_

це концов, по_прежнему неясно даже, кто несет главную ответствен_

ность за положение в Чечне и чье слово (не считая, разумеется, прези_

дентского) является в этом вопросе окончательным.

Антитеррористическая операция США в Афганистане стала пред_

посылкой начала на исходе 2001 г. переговоров между представителями

Масхадова и федеральных властей, причем инициатива исходила от че_

ченцев. Правда, интерес в обществе к встречам доверенного лица Масха_

дова Ахмеда Закаева и представителя президента России в Южном фе_

деральном округе Виктора Казанцева был не очень высок. Да и с точки

зрения освещения СМИ эти переговоры явно уступали афганской теме.

Многие сразу вспомнили, что переговоры инициировались чеченцами

каждую осень, поскольку воевать в горах зимой крайне сложно, и пре_

кращались с наступлением весны, по мере появления спасительной для

боевиков листвы на деревьях. Отношение к переговорам оставалось

сдержанным, тем более что против них объединенным фронтом высту_

пили все уже сотрудничавшие с Москвой чеченские политики, прежде

всего глава чеченской администрации Ахмад Кадыров.

Быстрый военный успех американцев (который, однако, не привел

и не мог привести к предотвращению дальнейших этнополитических

междоусобиц) особенно подчеркнул несостоятельность действий рос_

сийских войск в Чечне. Это, с одной стороны, способствовало новому

витку борьбы за начало устойчивого переговорного процесса, с дру_

гой — стимулировало претензии военных на более значительное фи_

нансирование и прочую поддержку со стороны государства. А россий_

ское общество получило уникальную возможность сравнивать дейст_

вия и мощь обеих некогда равноценных армий, одна из которых «на_

всегда» отстает от другой.

По аналогии с действиями американцев обозначился и другой под_

ход к решению чеченской проблемы. Если США, стремясь к бескров_

ной победе, выплатили талибам, в первую очередь их полевым коман_

дирам, сумму в несколько десятков, а то и сотен миллионов долларов

(говорят даже о 600 млн долл.), то почему бы и России, вместо того

чтобы приносить в жертву жизни своих солдат, не дать «отступного»

чеченским сепаратистам? Мысль, конечно, спорная, однако если

вспомнить, что Москва уже выкупала у чеченцев заложников на мно_

гие миллионы долларов, она не выглядит столь абсурдной.