О. И. Филатова

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 

Тула

Музыкально-краеведЧеский

 

аспект педагогики

Искусствоведческая составляющая педагогики знаменует собою ровно половину ответа на вопрос «Что есть педагогика – наука или искусство?». Появление и разработка на вузовском уровне такой учебной дисциплины, как «Педагогические технологии», позволяет до­словно перевести термин «techne», что по-гречески означает «ис­кусство и мастерство», обнаружив, таким образом, осознаваемое древними диалектическое единение этих понятий.

Античное теоретическое наследие, вобравшее в себя восточные философские традиции, обогащенное духовным опытом Средневековья, поздний этап которого культурологи именуют Возрождением, пролегло в основе европейской науки, фундаментально сложив­шей­ся в центре и в сердце Европы – в Чехии, где парадоксальным образом Ренессанс наследовал Реформации.

Краеведческий принцип в истории европейской педагогики оформился, вероятно, одновременно с нею, как проблемное поле практического приложения научных сил. Чех Ян Амос Коменский – «отец педагогики Нового времени» – очертил «Материнскую школу» и непосредственно следующую за нею «Школу родного языка» ос­новополагающими ступенями, базовыми первоначалами воспитания и обучения.

Краеведческий принцип в отечественной современности определяет региональный компонент образования. Вне краеведного контекста процесс социализации личности и полноценной ее самореализации, самоидентификации и самоактуализации, очевидно, немыслим.

Краеведное знание выступает формирующим фактором станов­ления личности специалиста, ибо фокусирует в себе конкретное жизненное содержание, имеющееся – в зримой или латентной форме – в каждой отрасли человеческого знания, составляя его сердцевину. Но и в процессе подготовки (и переподготовки) специалиста (например, учителя) именно оно, в конечном итоге, оказывается смыслообразующим.

Краеведчески ориентированная педагогика позволяет достигать как непосредственно профессиональных, так и опосредованно мировоззренческих целей, сплавляя воедино Дух и Дело и обретая тем самым функциональный смысл. В то же время на современном российском «распутье» именно краезнание способно стать путеводной нитью к живительным истокам, исходящим «от корней своих»; именно краезнание активно желает стать цементирующим фундаментом и спасительной государственной, патриотической, национальной идеей любой нации, являя собою воплощение светоносного ориентира и генной памяти поколений, включающей каждого че­ловека как неотъемлемую самоценность в собирательную картину целенаправленного, поступательного продвижения общества.

Роль краеведения как «спасительной соломинки» не раз срабатывала в человеческой истории, став особенно незаменимой для ХХ века. Так, в Америке выход из «периода Великой депрессии» был означен государственным финансированием краеугольных – краеведческих (!) – исследований.

В Европе Чехия блестяще сохранила свою славянскую самодостаточность путем «бархатной революции», базируясь на глубинной, идущей от Яна Амоса Коменского, национальной, общеевропейской, общечеловеческой педагогической традиции именно в рус­ле музы­кального краеведения. Вынужденный продолжать жизнь в из­г­на­нии – как последний епископ общины «чешских братьев» – Ян Амос Коменский неуклонно осуществлял развернутую краеведческую деятельность и на новых землях – пригласивших и приютивших его государств,– и в отношении своей родины, оставленной физически, но не духовно.

Достаточно быстро достижимы близлежащие задачи изучения любого предмета с локально обозримых позиций, обнаружения взаимосвязей учебной дисциплины с конкретными процессами (эконо­мическими, социальными, производственными, культурными и иными), происходящими в данной местности и позволяющими наблюдать «живую жизнь» (В. В. Вересаев) природы, общества и познания: во встречах с людьми, в СМИ, в многочисленных фактах повседневной действительности.

Достаточно медленно достижимы в ближайшем обозримом времени отдаленные задачи краеведной работы по реконструкции прошедшего и реализации происходящего, формированию грядущего и опознаванию перспективного: поиск, установление, объяснение, осознание и выстраивание причинно-следственных связей.

Сочетание первоочередных (непосредственно проверяемых) и перспективных (непосредственно непроверяемых) задач помогает достичь полноты охвата «картины мира», полагая в знании прямое приближение к постижению ее целостности.

Музыкальная парадигма краеведения позволяет по-новому поставить и представить «вечные проблемы бытия». Подобно изобразительному искусству (искусствоведческое краеведение), и музыка способна проявить себя во вневербальном аспекте («чистая» музыка; «непрограммная» музыка; инструментальная музыка: балетная, танцевальная, обрядовая, культовая; вокализация без слов; интонация как таковая).

Классическим примером вневербальной самостоятельности выступают полифоническая и классицистическая эпохи музыки. Хотя первая из них имела в своей истории хоровое наследие, а вторая породила оперу (музыкально-театральный вокально-инструмен­таль­ный жанр), однако обе они не столь далеко отстоят друг от друга в культуральном пространстве «внесловесности».

Уже в экспозиции фуга дает своей «теме» «ответ», рассматривая обоих в музыкально-драматургическом, личностно-психоло­ги­ческом соотношении «вождь – спутник». В искусах и ухищрениях разработки тема фуги подвергается нешуточному «испытанию на прочность», утверждая в репризе главенство основной мысли фуги: тональное единство «темы и ответа» как фактическое единение «вождя и спутника». Если имеется кода, то и она воплощает неколебимое credo эпохи: «на том стоял и стоять буду», а превратности жизни лишь являются естествоиспытателями моей веры и лишь укрепляют меня на изначально избранном пути.

Намеченная полифонической эпохой жизненная дуалистичность раздвоения «темы – вождя» на нее самое и на ее вольное или невольное отражение в «ответе – спутнике» в эпоху классицизма претворилось в субординацию «главной» и «побочной» темы (партии). Их тональный, художественный и иной явный или скрытый, острый или мягкий конфликт как идейное противопоставление в экспозиции сменяется тою же, не менее пристрастной разработкой.

Воплощая первую часть трилогии или тетралогии сонатно-сим­фонического (инструментального) цикла, реприза предоставляет, как минимум путем тонального сближения, возможность «главной» и «побочной» партий (тем) обрести свой консенсус как неотъемлемое условие продолжения жизни, непосредственно длящейся для слушателей в оставшихся двух-трех частях цикла.

Осознавая неизбежную конфликтность «живой жизни» как ее противостояние и одномоментно диалектическое единение, высшая полифоническая форма фуги и классическая форма сонаты, развертывая драматургию жизни, представляют разнообразные художественные варианты достижения консенсуса. Музыкальный анализ полифонической эпохи и эпохи классицизма (как и иных музыкальных эпох) может быть представлен разными отраслями музыковедческой науки: полифонией и гармонией, анализом форм и историей музыки, музыкальной социологией и музыкальной психоло­-

 

гией – доступных, с разной степенью профессионализма, только в спе­циа­лизированных учебных заведениях. Однако в ТГПУ им. Л. Н. Толстого уже сегодня читаются в качестве учебных дисциплин «Музыкаль-ная культура» (в предметном блоке дополнительной специальности «МХК» и «Культурология») и «Музыкальное краеведение» (спецкурс или курс по выбору).

Общий вывод педагогической аранжировки музыкально-крае­ведческих курсов таков: только краеведение знаменует собою комп­лексный научный подход, выступая как аксио-гносеологичес­кий метод, что позволяет осознать музыкальную жизнь биоэнер­гийной ритмоинтонационной культуральной памятью поколений. Именно качества «живой музыкальной жизни» обеспечивают му­зыкальному краеведению функции универсального и всеобщего инструмента вхождения не только в узкопрофессиональную, развер­нутую педагогической панорамой жизнь, но и – что важно абсо­лютно для любой человеческой личности – в «живую социальную жизнь».