4. Томас Мэлори
Томас Мэлори (1417 - 1471) - выходец из старого обедневшего знатного рода, вероятно, нормандского, хлебнувший горя на своем веку, человек, искушенный в воинском деле и рыцарском "вежестве".
Его огромный роман (и тоже своего рода энциклопедия) "Смерть Артура" внешне компилятивен, то есть пересказывает известные многочисленные романы и предания о легендарном короле бриттов и его рыцарях, впервые описанные еще в XII в. историком и поэтом Гальфридом Монмутским. Сам автор честно и постоянно ссылается на "французские книги", из коих он черпает материал. Однако это не пересказ и тем более не перевод французских романов, но произведение глубоко оригинальное, пусть и основывающееся на различных хорошо известных источниках.
"Смерть Артура" - подробнейшее повествование о том, как под властью Артура собрались разрозненные силы британского воинства, как возникло братство Круглого Стола, принимавшее в свои ряды лишь тех, кто полностью отвечал канонам идеального рыцарства. У Мэлори, как и ранее у Гальфрида, король Артур становится повелителем Европы. Эта рыцарская утопия Томаса Мэлори - может быть, первая утопия в новой европейской литературе. И она же, в отличие от других, распадается и гибнет от вполне реальных причин. Ее губит феодальная смута: недавние братья по Круглому Столу истребляют друг друга, а в выигрыше оказываются насильники и деспоты, которых до поры смирял Артур. Другая причина гибели артуровой утопии - в квазиутопическом стремлении совершить высший человеческих способностей подвиг - отыскать легендарный Грааль, чашу, в которую некогда собрали кровь распятого Христа. Таким образом, в романе Мэлори одновременно сосуществуют и утопия, и антиутопия, причем последняя как бы в двойном отражении.
Одним из принципиальнейших отличий этой книги от прочих рыцарских романов было не только то, что она написана превосходной прозой, а не стихом, но и то, что весь мир романа показан и воспринимается читателем, как мир, уже ушедший в прошлое.
В книге четко видна дистанция, отделяющая автора (и читателя) от описываемого им мира. А что такое чувство дистанции в данном случае, как не чувство исторической перспективы, откуда видно не столько то, что Круглый Стол когда-то существовал, сколько то, что его никогда больше не будет, что золотой век рыцарства неповторим и невозвратим. Вот и новация, близкая к рождающемуся в живописи представлению о перспективе.
Любопытно, что Мэлори - почти такая же загадка, как и Шекспир. Они были, кстати же, и земляками, происходя из графства Варвик (если иметь в виду Шекспира "стратфордианского"), оба пользовались огромной популярностью, не вызывая, однако, почему-то у современников особого интереса к реальной личности и биографии. В результате все, что мы о них знаем - по меньшей мере мало достоверно.
Но остались их творения, от Мэлори осталась великая "Смерть Артура" - плач по рыцарству, усиленный рождающимся чувством патриотизма.