3. Сокращение и изнашивание морфов

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

Для инкорпорирующих языков характерна замена полнозначного лексического морфа такой его сокращенной формой, которая значительно короче варианта, выступаюшего вне инкорпорации [32]. В чукотском в инкорпорированных формах типа mıt-qaa-nm-áti-rkın - ‘будем убивать оленей’ [33] (1-е л. мн. ч. будущего второго) морф -qaa- представляет собой сокращение полной лексической морфемы qora-ŋa- ‘олень (домашний северный’) [34], которая восходит к прачукотско-камчатскому [35].

В некоторых случаях обе формы - сокращенная, употребляемая при инкорпорации, и более полная, выступающая в других грамматических позициях, сосуществовали с древности, причем более полная может быть возведена к прачукото-корякскому сложению морфов, один из которых в качестве архаизма сохранился в инкорпорации: чукотск. kə- ‘ребенок’ (сокращенная форма в инкорпорации в kə--nm.--rkən ‘он убивает детей’ = ‘ребенок-убивает-он’): kə-miŋ (видимо, древнее сложение, засвидетельствованное наряду с сокращенной формой в большинстве родственных чукото-корякских языков [36]).

Как заметил еще Поливанов [37] и показал Аллен в работе об абазинском глагольном комплексе [38], сходные с инкорпорацией структуры возникают в абхазо-абазинском. Еще до знакомства с этой статьей Аллена, занимаясь абхазским, я обратил внимание на слова типа l-bzi-up, которые на основании перевода можно было бы считать эквивалентом целой фразы: ‘собака (морф l) хорошая (bzi) [есть (-up)]’. Но, как это и обычно для полисинтетического инкорпорирующего языка, имя существительное в составе такой инкорпорации выступает в виде усеченного (суб)морфа: полная форма названия «собакa» (с артиклем а) при его изоляции звучит как ala. Возможна фраза ala l-bzi-up ‘собака (по-собачьи) хорошая есть’, в которую инкорпорация входит составной частью.

Представление слова или основы частью, усеченной до одного слога или одной фонемы (или до одной буквы с ее двухфонемным названием), характеризует современные сложносокращенные слова. Их появление в новоевропейских языках относится к началу позапрошлого века [39], но бурное развитие связано с политическими, технологическими, экономическими, бюрократическими преобразованиями последующего времени, особенно в тоталитарных государствах: такие специфические для них структуры, как спецслужбы, всегда обозначаются аббревиатурами. В докладе на московском семиотическом симпозиуме 1962 г. я разбирал, в частности и на примере лагерной лексики только что перед тем напечатанного «Одного дня Ивана Денисовича» Солженицына, аббревиатуры, о которых на материале разных языков тогда замышлял написать большую работу. Связь сложносокращенных слов с новыми техническими изобретениями не ускользнула гораздо раньше от языкового чутья Хлебникова: в научно-фантастической прозе он вездеход-самолет-амфибию называет ходнырлет (< ход-иmь + ныр-ять + лет-ать), нырлетскач (ныр-яет + лет-ает + скач-ет); он использовал тот тип слоговых сокращений, где слог может совпадать с корнем или основой, что делает аббревиатуру близкой к словосложению [40]. Новый взлет числа сложносокращенных слов к концу XX в. связан с компьютерной и информационной революцией, ср. распространение полусокращенных сочетаний типа e-mail. Хотя аббревиатуры давно начали сравнивать с инкорпорацией, между ними есть существенная грамматическая разница: сложносокращенные слова обычно характеризуют именные части («фразы») предложения, но они не используются в глагольных фразах и весьма редко включают в себя предикат (случаи псевдосокращений вроде английского IOU, основанного на омонимии названий букв [41] и односложных слов: I ‘я’ + owe ‘должен’ + you ‘вам’, пока стоят изолированно).

Общим с усечением морфа при инкорпорации и с выделением субморфов в синхронии может быть тот объяснимый простыми теоретико-информационными закономерностями процесс, при котором в языке действует принцип наименьшего усилия (по Ципфу) или экономии изменений (по Мартине, лень по Поливанову). То, что лат. aqua ‘вода’ превращается в однофонемное слово в современном французском языке, a староиспанское Vuestras Mercedes ‘Ваши милости’ становится исп. Ustedes ‘Вы’ (вежливое личн. мест. 2-го л. мн. ч. cоотноcится с формой вежливого личн. мест. 2-го л. ед. ч. Usted < Vuestra Merced ‘Ваша милость’), является следствием статистически обусловленного изнашивания самых употребительных слов языка, которое осуществлялось на больших отрезках времени. Современная аббревиация, представляющая собой едва ли не самый заметный инновационный процесс в большом числе распространенных языков новейшего времени, приводит к очень быстрым заменам в значительной части словаря. Поэтому теоретически это явление кажется важным и для установления границ возможностей исторического языкознания [42]: от скорости и степени изнашивания морфемы и ее результирующей длины зависит надежность реконструкции.

При вызываемом изнашиванием превращении всех морфем в односложные и одновременной утрате одно- и двухфонемных или, во всяком случае, кратких грамматических (в частности, флективных) морфем (что вызывается, по-видимому, совместным действием изнашивания и грамматической тенденции к анализу [43]) слово становится одноморфемным и односложным. Для сохранения минимальных различительных фонологических возможностей в таких изолирующих (‘аморфных’) языках используются тоны. Соблазнительной кажется возможность предположить такой процесс в предыстории каждого из изолирующих тоновых языков с односложными и одноморфемными словами в Юго-Восточной Азии, Африке и Америках. Пока только для некоторых из этих языков, как для вьетнамского и архаического древнекитайского, есть достаточные сравнительно-исторические данные для реконструкции исчезнувшей флексии. Но кажется возможным построить такую диахроническую типологию, где для каждого типа языка указывались бы вероятные пути в прошлом и возможное будущее (как и по отношению к подобной типологии изменений по аналогии у Куриловича [44], внутренняя лингвистика определяет несколько возможностей, выбор между которыми зависит от внешних факторов).

Процесс сокращения морфов может осложниться в случае массированного заимствования слов другого языка. Многосложные заимствования в английский язык из греческого и латинского и из новых европейских языков не претерпевают тех изменений, которые привели к резкому сокращению длины исконных слов в современном английском по сравнению с прагерманским, к которому они восходят. Эти различия могут сказаться и на стилистическом применении обоих видов слов, например, при их соположении, как в стихах Джойса в рифме mist (‘туман’) - sentimentalist (‘мечтатель; живущий в мире чувств’). Такие поэты, как Хопкинс, используют возможности сочетаний собственно английских односложных слов для создания особого ритма, в их стихах эта часть словаря играет большую роль, чем у других писателей. В качестве отчасти похожего примера можно было бы заметить использование в некоторых ритмических вариантах русского четырехстопного ямба односложных слов (у Пушкина Людская молвь и конский топ). Как и в английском языке, образование таких односложных существительных в истории языка связано с процессом разрушения конца слова (в славянских языках - сперва при отпадении конечных согласных благодаря действию закона открытых слогов, потом - благодаря осуществившемуся в конце общеславянского периода падению редуцированных кратких гласных - еров). Но в русском языке в отличие от английского изменение конца слова не было столь радикальным и поэтому доля односложных слов в исконном словаре не так велика. Соответственно и в русской поэзии основанные на сочетаниях исключительно таких слов ритмические новшества (как «Лей свет в тьму» у Державина, «Дней бык пег» у Маяковского, «Мой зноб и зной» у Цветаевой, широко использовавшей односложные слова, на которые падает ударение, в том числе и на слабых позициях в стихе) встречаются значительно реже, чем в английской поэзии, где уже у Джона Донна (в 17 в.) они определяют строение большого числа строк. Из этого видно, что результаты процесса изнашивания морфов, становящихся односложными, могут стать важными и для функционирования языка как материала для литературы.

История сложносокрашенных слов в начале ХХ-го в. в таких языках, как русский и польский, показывает, что они первоначально могли быть связаны и с задачей использования кода, доступного только посвященным (в частности, членам партии, название которой сокращается, например, эс-эр = социалист-революционер). Использование в аналогичной функции названий спецслужб в тоталитарных обществах позволяет поставить вопрос о формах называния различных тайных или секретных организаций и установлений, как официальных, так и функционально с ними сопоставимых нелегальных. Интересной особенностью последних десятилетий можно считать проникновение этого типа образований в систему называния международных учреждений в разных языках мира (формы типа русск. ООН). Другой характерной чертой многих новейших текстов представляется частое введение многочисленных сокрашений для обозначения часто употребляемых в данной узкой области понятий. По всем этим и другим подобным причинам темп изменений слов резко убыстряется и увеличивается степень непонятности для непосвяшенных большого числа специальных текстов.