10. Что создается заново и что запоминается?

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

 

Текст как целое. Данные нейролингвистики

Бахтин был первым, кто настаивал на необходимости «металингвистики» (Р. Барт предложил позднее термин «транслингвистика») - науки, которая занимается текстом и выходит за пределы предложения, на котором традиционный лингвистический анализ должен заканчиваться. Исследование «дискурса» или обширных отрезков речи стало важной областью лингвистики за последние десятилетия. Не вполне ясно, удастся ли выделение ее в особую науку. На самом деле проблемы, относящиеся к шифтерам или эгоцентрическим словам, очень часто требуют более обширного контекста. Еще в классической арабской грамматике было изучено различие именных форм (имеющих определенный артикль), которые на метаязыках разных школ европейского языкознания соответствуют (психо)логическому субъекту, теме, или данному (известному из предыдущего текста или из всего контекста ситуации), в отличие от выражаемой именным предикатом (логическим предикатом в терминологии позапрошлого века) ремы, или нового, характеризующего текущее предложение (см. выше о наблюдении Фреге). В древнеписьменных языках с еще нечетко сложившимся делением текста на отдельные фразы относительные конструкции могут охватывать целые группы предложений. Подтверждаемая вновь открываемыми фактами замечательная реконструкция «индо-хеттских» союзов и местоимений у Стертеванта предполагала отличие вводящих предложение слов, по-разному связанных с предшествующим изложением. В конструкциях с то после если в русском и других славянских языках отражена эта синтаксическая особенность, объединяющая их с древнехеттским и позволяющая возвести соответствующие структуры текстов (в частности, предправовых и ранних юридических, подобных «Русской Правде») к раннему индоевропейскому («индо-хеттскому»). В фортунатовской (московской) школе строгой формальной лингвистики (к которой я примыкаю по своему ученичеству у М. Н. Петерсона) строго различались звательная форма, обращенная к лицу или персонифицируемому предмету вне данного предложения, и все другие падежи, сигнализирующие об отношениях между предметами внутри предложения. К этому различию в самое последнее время снова приходят наиболее вдумчивые грамматисты [99]. Но кроме собственно звательных форм к этой же сфере относятся и грамматически с ними часто сходные повелительные формы, а также разнообразные обращения, титулы, имена, клички, изучение которых продвинулось в самое последнее время благодаря использованию идей прагматики. Последние превратили изучение высказывания в особую новую область исследования. Введение таких понятий, как перформативы, проложило мост между (транс)лингвистикой и философией языка. Кажется, что это - только начало. Когда будет найден способ излагать «доязыковое» содержание высказывания с помощью системы знаков, для этого созданной (в духе тех понятийных баз, о которых мечталось хотя бы по отношению к относительно узким областям знания), окажется возможным на этом языке прагматики формулировать некоторые из тех закономерностей, которые пока за «безхозностью» относят к общей грамматике (как теорию разных видов внеязыковых ситуаций, в естественном языке описываемых посредством разных диатез). Возвращаясь с этой точки зрения к проблеме машинного перевода, можно было бы представить себе такую идеализированную схему анализа текста, которая ставила бы перед собой задачу воссоздания смысла целого, включающего несколько предложений. В этом случае перевод сводился бы не к установлению пословных соответствий (что в структурно различающихся языках затруднительно или даже невозможно), а к пересказу на другом языке этого общего смысла целого, который и должен связывать переводимый текст на входе и переводящий текст на выходе.

Исследования последних лет, выявившие сходство систем управления звуковой речью и языками жестов типа языка американских глухонемых [100], в то же время подчеркнули значение построения всего текста (например, повествования, прежде всего автобиографического) в целом как отдельной лингвистической проблемы. Только что опубликованные предварительные результаты описания нормальной работы мозга при решении этой задачи [101] позволяют поставить вопрос о расширении обычных представлений о речевых зонах и их функциях. Более обширные области мозга вовлекаются в эту работу поэтапно. На первом этапе, до расчленения задачи по отдельным лингвистическим уровням, мозг решает самую общую проблему, которая относится к области транслингвистики или семиотики текста (высказывания, которое по Бахтину и Бенвенисту принципиально отлично от всего, чем лингвистика занимается применительно к системе языка).

Другой стороной соотношения предложения и текста является возможность превращения любого небольшого текста в стандартный элемент построения речи, подобный слову или фразеологическому сочетанию слов. Хотя Гумбольдт и его последователи (как Потебня в России и ранний Хомский в Америке) верно подчеркивали творческий характер «энергии» языка, многие фразы запоминаются и передаются в почти неизменном виде (дети требуют такой неизменности и от гораздо более длинных текстов, рассказываемых им взрослыми). Я не раз сталкивался с этим в занятиях загадками и другими малыми (пареомиологическими) жанрами фольклора, на которых в последние два десятилетия сосредотачивалась работа нашего Сектора структурной типологии в Москве. Едва ли не самым обещающим в этом отношении может стать изучение анекдотов, на ходу возникающих и быстро окостеневающих; Зумафо знакомил меня с анекдотами бамилеке (основанными на несоответствии архаических обычаев и современной жизни), которые настолько же твердо определены по структуре и семантике, как набор загадок, в разных традициях известных обычно каждому члену племени. Не только в общении членов племен, называющихся «первобытными», но и в разговорах между жителями современных государств стереотипные тексты, состоящие из последовательности речевых клише, занимают значительное место. Тексты, существенно отличающиеся от общепринятых и поэтому содержащие максимум информации в статическом ее понимании, не всегда оцениваются другими членами коллектива сочувственно. Как показывает история восприятия литературы авангарда в странах Европы за последние полтораста лет, поэтические и прозаические художественные тексты, по своему словарю и структуре представляющие радикальное отклонение от традиции, первоначально принимаются очень небольшой группой энтузиастов и могут подвергаться официальным преследованиям и запретам (как роман Джойса). В качестве крайних (но не очень редких) примеров можно отметить такие случаи, когда автор текста признается безумным и даже вынужден согласиться на пребывание в сумасшедшем доме (Арто). Традиционные культуры начиная с фольклорных отбирают ограниченное число текстов в качестве образцовых. Их изучение и полное (в превобытных и архаических обществах) или частичное запоминание составляет основу образования. В современных научных традициях признаются такие области, как история философии, которые целиком основаны на изучении и комментировании ранее написанных текстов. В культурах, ориентированных на иероглифические (логографические) системы письма и на хорошее знание большого числа древних иероглифических текстов, как в старом Китае, сильно вырастал срок обучения, охватывавший большую часть жизни (до пятидесяти лет и дальше). Использование памяти компьютеров может привести к наиболее решительному изменению этой части традиционного образования и повлиять на сроки обучения и возраст тех, кто его рано заканчивает.

Современное образование, как составную часть включающее и использование компьютеров, могло бы начать решать задачу радикального изменения соотношения периодов развития молодых людей в отрочестве и юности. Огромные возможности, заложенные в любом (нормальном) ребенке от рождения, используются в очень малой степени в большой мере из-за недостатков раннего (домашнего и коллективного дошкольного), школьного и последующего (специализированного или университетского) воспитания и образования. Нужно уметь воспользоваться теми потенциалами быстрого схватывания и запоминания, которые могут быть раскрыты и полностью применены на самых ранних этапах. В дальнейшем желательно все большее включение возможностей компьютерной памяти, поиска новых данных с помощью компьютеров и других современных информационных средств, позволяющих свести к минимуму традиционную зубрежку. При разумно построенных системах обучения посредством решения задач, расположенных в педагогически осмысленном порядке, проверка правильности решения и организация следующих этапов обучения в большой степени может быть передоверена компьютеру. Уменьшение формальной роли человека-педагога позволило бы подвести его к выполнению задачи выявления и развития особых способностей и индивидуальных черт каждого учащегося. Тогда стало бы возможным добиться быстрого окончания процесса обучения и начала ранней творческой активности в качестве общего правила, а не редкого исключения, практикуемого в настояшее время.

 


Примечания

1. В строгом логическом смысле о метаязыке можно говорить применительно к формализованной системе. Поэтому терминологически точно употребление этого названия по отношению к грамматике Панини, который описывал уже достаточно формальную («обработанную» - samskrta, т. е. искусственную) систему классического санскрита. В лингвистике термин «метаязык» принято, однако, употреблять и в более широком (и поэтому расплывчатом) смысле как обозначение языка, используемого для исследования другого языка.

2. Разумеется, сохранялись и консервативные тенденции или лингвистический изоляционизм: во вполне традиционной филологической работе далеко не всегда предпринимаются сколько-нибудь серьезные попытки учесть недавно открывшиеся новые возможности более точного анализа текстов. В то же время первые робкие (отчасти еще крайне наивные и несовершенные) опыты формализации не всегда приводили к ощутимым лингвистическим результатам, а при этом иногда отвлекали от необходимой срочной работы по описанию языков (в том числе исчезающих с большой скоростью или быстро меняющихся в новых социальных условиях). Это особенно огорчительно из-за того, что может возникнуть недооценка формальных методов вообще.

3. Поскольку недосягаемым пока образцом методологически строгого исследования остается древнеиндийская грамматика, начало которой можно отнести к предшественникам Панини, жившего в середине I тыс. до н. э., кажется поучительным изучаемое теперь Столлом (а до него Алленом) соотношение идеи нуля в математике (развивавшейся несколько позднее лингвистики и под вероятным ее влиянием) и грамматике в Индии. В частности, показательно, что знак нуля 0 используется в обозначениях чиcел и для того, чтобы символизировать отсутствие слога или части слова в грамматике, ср. Kaplan 1999, p. 41-48; о кружке (caнскрит. sunyaсakra - «нулевой круг») как графическом символе математического нуля в Индии см. Ifrah 2000, p. 368-406, 433, 437-438, 483, 509, 534.

4. В частности, в описании морфологии, которую генеративисты в США открыли для себя с удивительным опозданием и нередко без знания всего уже в этой сфере сделанного, в частности, И. А. Мельчуком.

5. Как заметил Есперсен (в речи на Копенгагенском предвоенном съезде лингвистов), «цепь преемственности, соединяющая Панини и Трубецкого, непрерывна». Но пока еще нет хорошей истории научных методов в лингвистике, которая бы подкрепила эту мысль фактами. Одной из наиболее интересных могла бы стать глава, посвященная российскому академику Бётлингку (cоавтору знаменитого полного и краткого многотомного санскритского словаря, по первому изданию которого мы все учились). Он не только сделал прекрасный для свого времени перевод санскритской грамматики Панини (до сих пор переиздающийся), но и приложил подобные строгие методы к описанию якутского языка (cр. Блумфилд 1968, с. 32). Это дало результаты, сказавшиеся и на развитии диахронической лингвистики. В частности, индоевропеисты (как Хирт) применили введенное в якутской грамматике Бётлингкa с соответствующими выводами исторического свойства (см. Бётлингк 1989, с. 238-239, 363—366) понятие «неопределенного падежа» (сasus indefinitus), характеризующегося отсутствием окончаний («бессуффиксальный падеж», Поливанов 1991, с. 395, 403, ср. выше о нуле). Со ссылкой на Хирта эту идею по отношению к древнехеттскому языку развил покойный видный хеттолог Ней (Neu 1979, S. 182-185). Прямое влияние Панини заметно у создателей дескриптивной лингвистики, ср., например, о Панини и Блумфилде: Иванов 1988а. Интересно перекрещивание воздействий Панини и порождающей грамматики у П. Кипарского, который в ряде публикаций и лекций о Панини (Kiparsky 1982; 2002) сосредоточил внимание соответственно на соотношении уровней и направленности правил от одного уровня к другому, объеме и условиях действия правил.

6. Шухардт 1950.

7. См. в особенности Kripke 2000. Хорошим введением может послужить запись лекций Витгенштейна о понимании языковых значений, «языковых играх» и «примитивном» детском языке в противоположность языку специальному: Ambrose 2001.

8. Утверждение, например, о том, что английские фонемы произносятся со скоростью 10-12/cек (Levelt 1989), должно было бы сопровождаться пояснением, вычислено ли это теоретически или учитывает реальную возможную «упаковку» с их частично параллельным произнесением. О времени по поводу фонем см. интересные цитаты из рукописей Соссюра: Parret 1997, p. 94-114.

9. Иногда с исторической точки зрения в таком едином сочетании, как прагерманские *sk-,*st-, *sp-, где вторая смычная фонема не претерпела обычных изменений, отражена одна исходная фонема (в этом примере - ностратическая аффриката по Илличу-Свитычу), позднее расщепившаяся на две.

10. Nikolayev, Starostin 1994, p. 90-91; Starostin 2002.

11. К числу многочисленных лингвистических достижений Бодуэна де Куртенэ, по-настоящему оцененных только узким кругом таких его ближайших учеников, как Щерба и Поливанов, нужно отнести формализованную символическую запись фонетических и (мор)фонологических изменений, которая была им введена в книге «Опыт теории фонетических чередований», изданной в немецком и польском вариантах в конце позапрошлого века, и наукой до сих пор как следует не воспринятой.

12. Поливанов 1991, с. 326.

13. См., напр., Norman 1993, p. 28-32.

14. Как и многие другие идеи современной науки, мысль о такой решетке была предвосхищена Леонардо да Винчи; в последнее время исследователи предположили, что подобные занятия языком позволили Леонардо прийти к его методу изучения переменных. Как показал Ю. К. Лекомцев в специальном исследовании, использовавшем математический язык для описания структуры слога, ее роль вырастает в языках типа классического тибетского, где в пределах слога возможны чрезвычайно сложные сочетания фонем (особенно согласных).

15. С фонологической точки зрения этот результат падения ларингальных можно описать как совпадение древних долгих гласных (в ступени удлинения, напр., в последнем слоге праиндоевропейских собирательных форм типа хеттск. widar, греч. 'ύδωρ c новыми долготами, образовавшимися из древних сочетаний с ларингальными.

16. Ср. Сепир 1993, с. 299. Представители пражской и московской школ фонологии (в частности, мой университетский учитель П. С. Кузнецов, у которого я слушал курс фонологии в 1947 г., когда она в официальной печати объявлялась наукой запретной и порождением «белоэмигрантов» - Трубецкого и Якобсона) обычно хвалили родоначальника второй из этих школ Н. Ф. Яковлева за то, что (в начале 1920-х гг. в своих таблицах кабардино-черкесских фонем, сочувственно цитируемых в «Основах фонологии» князя Трубецкого) он переформулировал основные идеи Бодуэна вне психологических терминов (под влиянием «Логических исследований» Гуссерля отказ от психологизма считался гарантией приближения к строгой науке). Хотя это помогло их усвоению лингвистами, само по себе такое переформулирование не решает вопроса о неизбежных психологических истоках фонологической интуиции говоряшего, которые как бы выносятся за скобку, а не декларируются, как в психофонетике Бодуэна и Поливанова (позднее примкнувшего к пражской школе) и у Сепира.

17. См. из многочисленных пока дискуссионных работ, пробующих в свете (еще не всегда точно сфокусированных) методов не инвазивного наблюдения за нормой пересмотреть, уточнить и сузить понимание зоны Брока и других областей мозга, совместно участвующих в управлении речевыми движениями: Wise, Greene, Buchel, Scott 1999.

18. Gannon, Holloway, Broadfield, Braun 1998, p. 221-222, cр. там же о параллельных чертах в соответствующих частях мозга орангутана, что позволило бы отодвинуть возраст «предзоны Вернике» вспять до 13 миллионов лет. Наконец, обнаружение отчасти сходных (но не вполне идентичных) принципов организации восприятия акустических стимулов верхней височной долей у макаки резус в сопоставлении с человеком (Rauscheker, Biao Tian 2000) делает возможным проецировать истоки речевой зоны Вернике и близких к ней областей мозга на еще более ранний период использования первичных сигналов, многие фонетические признаки которых у макаки резус и других обезьян оказались подобными человеческим (см. там же; ср. Бару 1978).

19. Scott, Blank, Rosen, Wise 2000.

20. Ср. Иванов 1988б.

21. Cohen, Lehericy, Chochon, Lemer, Rivaud and Dehaene 2002.

22. Smalley, Vang, Yang 1990, p. 60.

23. См. YQ 1.30 1/2 (recto), 8; факсимиле рукописи: Xianlin, Winter, Pinault 1998, p. 22, 310.

24. Cходным образом признаки палатализованности и лабиализованности признаются накладывающимися на собственно фонемные характеристики в древнем состоянии северокавказских языков: см. предисловие к словарю: Nikolayev, Starostin 1994.

25. Этой проблемы касается Павел Флоренский (под вероятным влиянием своего учителя математика Бугаева) уже в своей диссертации (соответствующеие отрывки из нее недавно опубликованы). У его соученика по университету Лузина интересные мысли по этому поводу высказаны в статье о Ньютоне (Лузин 1943, с. 66-70 и 76, примеч. 16, где речь идет о подходе Павлова к «процессам квантового характера в человеческом мозге», что заставляет вспомнить недавние гипотезы Пенроуза). Мне довелось весной 1957 г. слушать на механико-математическом факультете МГУ лекцию А. Н. Колмогорова о теории информации, где точка зрения о роли дискретного в современной науке иллюстрировалась, в частности, и на примере фонем.

26. Лузин 1943, с. 70.

27. Поздняков 1993, с. 309-362. Пользуюсь случаем высказать признательность К. И. Позднякову за увлекательное обсуждение проблемы субморфов в сентябре 2001 г. на встрече в Европейском университете в Санкт-Петербурге.

28. Одна из первых попыток описания была сделана Богородицким в кратком варианте его сравнительной грамматики ариоевропейских языков, напечатанном в 1917 г., но уже предвещавшем ту переинтерпретацию индоевропейской падежной системы в духе последующих работ Якобсона, которую И. М. Тронский наметил в своей (недавно переизданной) характеристике общеиндоевропейского состояния (Тронский 2001, с. 462-473). Предложенные после первой работы Якобсона системы описания падежей (в частности, в исследованиях Ельмслева, Бенвениста, Куриловича, де Хроота, Лотца) исходят из той же идеи наличия основного значения для каждого из них и возможности построения системы значений по тому же принципу, что фонологическая (ср. в главке 1 о применении идеи изоморфизма плана выражения и плана содержания). Может представить интерес соотнесение этих теоретических исследований с нейролингвистическими данными об употребительности падежей в высказываниях, приуроченных к разным отделам мозга, ср. ниже, рис. 5.

29. Обзор флексий по диалектам: Гамкрелидзе, Иванов 1984, т. 1, c. 379-382; группировка с выделением субморфов, хеттскими, тохарскими и индо-уральскими параллелями: Čop 1979.

30. Greenberg 2000, p. 139-147; Čop 1979.

31. См. уже Бётлингк 1989, с. 28-29 (со ссылкой на основателя индоевропеистики Боппа); Гамкрелидзе, Иванов 1984, т. 1, c. 267-319 (с дальнейшей библиографией). По Стертеванту с этим же «индо-хеттским» элементом связан отразившийся в древнехеттском начальный союз š(u)-, вводящий предложение. В нескольких группах афроазиатских языков и в индоевропейских диалектах после отделения от них анатолийских языков к родственной афроазиатской и ностратической местоименной основе, превращавшейся в суффиксальное или энклитическое (в древнеегипетском «зависимое», Loprieno 1998, p. 64, 113, 119) местоимение 3-го лица, присоединились окончания женского и мужского рода: прасемитcк.-др.-египетск.-кушитск. *s-i ‘она’, *s-u ‘он’ (Moscati 1964, p. 106-110; Дьяконов 1965, с. 218-226; Gelb 1969, p. 8-9, 32, 36-37, 44, 62, 65, 218-219; Гранде 1972, с. 203; Ehret 1995, p. 155, N 209, p. 487. 1); санскрит. s-ā ‘она’ (готск. s-o), s-a ‘он’ (готск. s-a). Ср. о значимости истории этого индоевропейского элемента ниже, главка 16 (о ностратической семье и афроазиатском).

32. На классической работе Гумбольдта о нахуатль основано изложение принципа инкорпорации у Габеленца, см. Gabelenz 1891, S. 336-339. О северноамериканских индейских языках ср. Boas 1991, p. 70-71; Sapir and Swadesh 1964.

33. Богораз 1949, с. 111 (предложение 14); в этом двуязычном тексте форма соответствует эскимосск. (юитск.) toko-tirnakúkut - ‘будем убивать оленей’.

34. Ср. Богораз 1934, § 6, 22 и 57.

35. Мудрак 2000, с. 120.

36. Мудрак 2000, с. 70; Богораз 1934, с. 31 (§ 56; Богораз с синхронной точки зрения относил только согласный к инкорпорированному морфу, принимая следующий гласный за отдельный морф). В языке паланских коряков засвидетельствован лишь глагол kmiŋ-ətыk, произведенный от инкорпорированной формы. Совпадение сложения, реконструируемого для прачукото-корякского, с моделью китайск. žen´ mən´ ‘народ, люди’ (см. ниже, примеч. 86 в главке 8), китайском это сложение признается относительно поздним (автор признателен С. А. Старостину за критические замечания по поводу этого сравнения), cр. Гуревич 1974, c. 61-62; Зограф 1979, с. 10, 33-34, 37, 42-45, 47, 49, 58-60, 68-70, 75, 77-78, 304, 312 (с общим выводом о появлении суффикса только в юаньских и сунских текстах при отсутствии его в танскую эпоху). Однако представляется возможным предложить сино-кавказскую параллель и для самого корня чукото-корякского *k(ə) , ср. сходный корень в енисейском и севернокавказском по Старостину (1995, с. 236) со значением ‘ребенок; рождать(ся)’. Ср. также Iljic 2001.

37. Поливанов 1991, с. 368, 407.

38. Allen 1956.

39. Сокращение М. A. (= Master of Arts, приблизительно «магистр искусств») в его фонетическом чтении [eméi] есть уже в сатирах Байрона (Поливанов 1968, с. 345). В древневосточных языках есть аббревиатуры, по семантике соответствующие современным (в частности, названия единиц измерения длины). В других случаях сокращаются часто повторяемые термины в ритуальной и сакральной сфере, как основные элементы хурритских названий печени жертвенного животного в гепатоскопических текстах, откуда они попадают и в их переводы или переложения, например хеттские.

40. Ср. также скрипземшар (Перцова 1995, с. 322) и ряд других комбинаций с полуаббревиатурой - полусложным словом земшар: предземшар с производными (Там же, с. 294-295). В предсмертных стихах Маяковского Млечпуть - промежуточное образование между аббревиатурой (ср. Главсевморпуть) и словосложением. Это слово, как и сокращенная морфа Люб- в полуироническом (скомбинированном по образцу чужеземных географических названий Грен-ландия, Лап-ландия) Грен-Лап-Люб-ландия в «Про это», представляет интерес еще и потому, что (по свидетельству, сообщенному мне В. И. Нейштадтом) Маяковский при обсуждении доклада о сложносокращенных словах на заседании Московского лингвистического кружка (членом которого он был) резко выступал против порчи языка, ими производимой: поэтому (за исключением немногих пародийных мест) сам он использовал и вводил только такие из них, которые не противоречат принципам русского словообразования, ср. также Винокур 1991, с. 358 и 340; Чуковский 2001, с. 81.

41. Названия букв, комбинации которых определяют произношение буквенных сокращений, рано начинают использоваться в таких терминах, как лат. el-em-en-t-a (из названий трех букв, находившихся в середине латинского алфавита, ср. алфа-вит = альфа + бета, аз-бука из названий первых двух букв в начале греческого и церковнославянского алфавита).

42. То, что быстрые замены словаря возможны и в так называемых примитивных языках, заметил Р. Диксон, отмечающий частые табуистические запреты всех слов, связанных с умершим человеком, в современных австралийских языках.

43. Соотношение этих двух (фонетической и функциональной) тенденций как причин движения от флексии к анализу, несмотря на подробные обсуждения (в том числе и в нашей лингвистической литературе, особенно германистической), остается не вполне ясным. О циклическом характере развития см. ниже, в разделе о грамматикализации.

44. «Наряду с взаимодействием и иерархией языковых элементов внутри данной системы, лингвистика имеет дело с исторической случайностью (в социальной структуре). И хотя общая лингвистика склоняется скорее к анализу системы как таковой, конкретные исторические проблемы могут решаться удовлетворительно лишь с учетом обоих факторов одновременно» (Курилович 1962, с. 121).

45. Возможностью все же соотнести древнеиндийский мифологический термин с греческим, критически оценивавшейся Мейе и другими языковедами, увлекался, как он мне рассказывал, покойный литературовед Голенишев-Кутузов (считавший лингвистику своей «скрипкой Энгра»), но его обширный труд на эту тему, принятый его мучителями за шифрованный, погиб в югославской охранке послевоенных лет, где его терзали за связь с Россией.

46. Внутреннее cандхи - a + u- > -o - на стыке частей сложного слова указывает на его цельнооформленность. Важная для изучения синтаксических истоков словосложений и образований рассматриваемого типа проблема грамматического метаморфизма была поставлена Бенвенистом (1974, с. 255).

47. Ср. Перцова 1995, с. 140, 309, 428, 444; Там же, с. 243, сложение из основ прилагательных наго-тускло-бедренный. См. у Маяковского Эскадры верблюдокорабледраконьи (Винокур 1991, с. 363).

48. Lewy 1961, S. 96 (4), 107 (3).

49. Иванов, Поливанов 1930; Поливанов 1991, с. 368-370.

50. Хеттским языком я стал заниматься под влиянием статьи о нем А. А. Фреймана, изданной в 1947 г. Первую статью о клинописном лувийском языке я напечатал в самом начале его научного исследования в 1958 г.; сейчас я удивляюсь не числу ошибочных толкований в ней, а совпадению нескольких верных интерпретаций с теми, которые тогда же предложил П. Мериджи (часть их я успел отметить тогда же в корректурном примечании к статье).

51. В годы начальных занятий анатолийским языкознанием на меня, как и на моих коллег и друзей (И. М. Дьяконова, Т. В. Гамкрелидзе), большое впечатление произвели первые шаги в изучении карийского, предпринятые тогда В. В. Шеворошкиным (еше до его вынужденной эмиграции). Он верно наметил место карийского среди анатолийских языков и дал правильное толкование некоторых карийских имен, известных в передаче античных авторов. Позднейшие открытия уточнили чтение многих знаков карийского алфавита, но не изменили основной точки зрения, выработанной уже тогда и свидетельствующей о большой интуиции Шеворошкина и верности предложенного им понимания универсальных законов структуры звуковых цепей, положенных в основу его дешифровки. По этому примеру видно, как много потеряла русская наука из-за вызванной ошибками, а то и преступлениями официальных лиц продолжающейся эмиграции наиболее способных ученых, определивших расцвет нашей лингвистики и смежных областей гуманитарного знания в 1960-е гг.

52. Элементы такого рода, Спейзером в его грамматике названные ассоциативами, встречаются и в хурритском, где, напр., частица прямой речи -an прямо соответствует хеттск. wa(r), но все же нельзя еще решить, характеризовало ли это явление целый языковой союз древнеближневосточных языков независимо от их генетической принадлежности.

53. Гамкрелидзе, Иванов 1984, т. 1, с. 358-368.

54. Там же, с. 367, прим. 2. Клитики и частицы составили одну из популярных тем описания в разных школах современной лингвистики, например, частицам в современном русском языке были посвящены два выпуска совместного исследования французских и русских ученых (в нем участвовала и Т. М. Николаева). Было бы важно использовать результаты этих работ в типологической характеристике места частиц и их комбинаций и степени и характера их включенности в синтаксические структуры в разных языках мира.

55. Sapir, Swadesh 1964. Cм. обсуждение возникающих в связи с этим проблем с точки зрения грамматики отношений: Perlmutter 1983.

56. Loprieno 1998, p. 166-168; Allen 2000, p. 188-189.

57. Loprieno 1998, p. 162, 187.

58. Иванов 1988б. Сравнительно недавно напечатанный в Language статистический обзор использования имен и глаголов в разных языках мира проигрывает в своей достоверности оттого, что в нем совсем не учтены языки типа амазонских с принципиально иными количественными соотношениями.

59. Иохельсон 1934, с. 139, 141; 1919; Вениаминов 1846.

60. Seiler 1983. В частности, так объясняется в свете ностратических сравнений и типологических параллелей то индоевропейское (изначально объектное) спряжение, которое развилось в хеттское спряжение на -mi: Иванов 1981, с. 69-71; Ivanov 2001.

61. Иванов 1997. Подтверждение этому взгляду на структуру ирокезских языков можно видеть и в цитируемых в этой статье самых первых записях иезуитов, относящихся к конструкциям этого типа.

62. Ср. идею «деградации сказуемого», превращающегося в определение, уже у Пауля 1960, с. 165 и сл.

63. Ср. Sapir 2002, p. 111-112, о яна и нутка. В ряде индейских языков Северной Америки есть тенденция регулярно заменять прилагательное относительной конструкцией с соответствующим глаголом.

64. Иванов 2001, ср. ak-ki-iš-ki-it-ta-ri-ku-e-da-aš A.NA URUDIDLI.HI.A ‘в городах, в которых умирается’ (Гётце переводил «das Sterben herrscht», Götze 1927, S. 249, Пухвель - «deaths keep ocurring», Puhvel 1984, p. 21). Корень хеттского cлова, скорее всего, заимствован из диалектной севернокавказской формы глагола со сходным значением, относившегося к множеству субъектов и в то же время, как и хеттский глагол, имевшего функцию супплетивного пассива к глаголу «убивать» (см. об этом варианте значений и его отражении в разных языках этой семьи: Nikolayev, Starostin 1994, p. 635-636).

65. Ср. Spitzer 1961, I, S. 201-202, 209 (полемика со взглядами Бругмана, в специальной работе занимавшегося ролью этого немецкого «нейтрального» местоимения, ср. также Пауль 1960, с. 154-157). О подобных «ложных» или фиктивных местоименных субъектах (dummies) c точки зрения грамматики отношений cр. Perlmutter 1983, p. 101-109.

66. Cм. анализ этих строк в особой статье Шпитцера, посвященной стилистической роли франц. il: Spitzer 1961, I, S. 204-206.

67. Выражение, переводящее лат. terror antiquus, как и его латинский источник, было популярно у поэтов и художников русского символизма (Вяч. И. Иванов, Брюсов, Бакст).

68. Иванов 1998, с. 52-58; 2000, с. 180-181.

69. Tyler, Russell 2001. Ср. также данные о частоте использования глагола, имени и других частей речи и синтаксических конструкций, полученные для разных состояний мозга при односторонних электросудорожных шоках, рис. 6, 7, 8.

70. Frege 1964, § 3,9.

71. О грубых, хотя и забавных ошибках, свидетельствующих пока об очень низком уровне части (прежде всего семантической) работающих программ, говорит недавний опыт машинных переводов биографий, сделанных для ведомства итальянского премьера Берлускони: Stille 2002. Несмотря на иногда делающиеся широковещательные заявления (напр., Ten Hacken 2001), развитие используемых на практике лингвистических алгоритмов и компьютерных

 

программ автоматического перевода за последние полвека шло крайне медленно, отставая и от лингвистической теории, и от быстрого роста компьютерной техники, в которой за это время сменилось пять поколений машин.

72. Ср. Parsons 2001 и другие статьи в том же сборнике, обсуждающие и продолжающие идеи Черча.

73. Из существующих программ, в какой-то степени реализованных и имеющих применение, на сходных с излагаемыми принципах основана система Microkosmos, разработанная C. Нидербургом и включающая более 6 000 основных понятий, и система Kant, см. в Интернете об этой и других работающих системах машинного перевода: http://www.promt.ru. Пользуюсь случаем поблагодарить Е. В. Падучеву за соображения, высказанные в связи с этой проблематикой.

74. Поппер 1983.

75. Балонов, Деглин 1976.

76. Лотман (ред.) 1983.

77. Хотя квантор общности с нейролингвистической и логической точек зрения выделяется как важнейший элемент семантической структуры, диахроническая лингвистика свидетельствует об отсутствии у него единого древнего выражения в индоевропейском: балто-славянский термин (русск. весь), имеющий соответствие в индо-иранском, противостоит древнему философскому и мифологическому слову, общему для греческого (начиная с микенского pa-na-t-), тохарского (pont-) и южноанатолийского, тогда как (при возможной связи северноанатолийского - хеттск. hum-ant- с италийским - лат. omni-s «весь») германский (где слово - случайно? - напоминает прасемитское и праафрозиатское слово, имеющее, правда, отсутствующий в германском согласный *k- в анлауте) и остальные индоевропейские языки пользуются словами других корней.

78. Ср. Виноградова 1956, Соколов 1982. Возможно, что при этом важен возраст, потому что многие (если не все) дети проходят период увлечения рифмоподобными связями, но у немногих они остаются главными и преобладают над смысловыми. Вместе с тем в некоторых жанрах (например, гаданиях и предсказаниях) замена смысловых связей чисто звуковыми кажется вполне обычной.

79. Наряду с ним представлено манихейство, несторианское и другие виды христианства, маздеизм и ряд других религий, см. недавний обзор данных: Tremblay 2001, p. 137-182 (сведения о языках и памятниках Центральной Азии домонгольского времени).

80. О тибетском соответствии этому и другим терминам: dGe-‘dun Chos-’phel 1985, p. 243 и сл.

81. McKenzie 1976, p. 54-55, 108,167.

82. Sieg, Siegling 1921, 304 5. Слово оказалось существенным для пьесы «Представление о Встрече с Буддой Майтреей», недостававшие листы которой сравнительно недавно найдены и изданы: Xianlin, Winter, Pinault 1998.

83. Jashke 1987, p. 47.

84. Emmerick, 1968, p. 106, ср. об этимологии Bailey 1967, p. 264 (предложено сопоставление с осетин. aejjafyn/aejjaeft ‘догонять, застигать, настигать’, ср.: Абаев 1958, 1, с. 124-125).

85. Benveniste (ed) 1946, p. 84-85; строки 1472, 1498, 1500, 1503.

86. См. выше об изнашивании морфем как факторе перехода от флексии к анализу. В языках с достаточно длинной обозримой предысторией и письменной историей циклы развития от синтеза (напр., в доисторическом китайском, где еще отражены прасинотибетские падежи и каузативные морфы глагола) до анализа (в классическом китайском) и снова к синтезу (в двуморфных сложениях типа žen’-mәn’ ‘люди = народ’ в байхуа, Драгунов 1962, с. 82-83, § 66, слово возникло, быть может, из сложения с кит. *min ‘народ’ < тиб.-кит. mi-n-, Peiros, Starostin 1996, p. 28, N 101, но ср. обычно предлагаемую этимологию, сравнивающую слово с названием «ворот» на основе иероглифических написаний, Поливанов 1968, с. 174, 341, с дальнейшей библиографией: <*-mūn, Peiros, Starostin 1996, p. 45, N 161; также в местоимениях: Gabelenz 1953, S. 110 [§ 248] , 173 [403], см. выше, примеч. 36, о чукото-корякской типологической параллели и хронологии данной формы в китайских текстах) повторяются в обратном порядке. Поэтому (вопреки Есперсену и Мещанинову) нет оснований предполагать всегда одно направление движения - от синтеза к анализу (или к агглютинации, по князю Трубецкому представляющей собой оптимальный тип морфологической организации языка). Но отмеченная князем Трубецким относительная редкость развитых систем склонения (типа северновосточнокавказских) могла бы указывать на то, что многие языки мы наблюдаем на этапе (витке цикла), когда склонение заменилось аналитическими формами (что и отмечал Есперсен, из-за ограниченности хронологических рамок, доступных для истории языка в его время, не принявший, однако, во внимание длительности всего периода, на котором можно обнаружить смену разных циклов).

87. Также уже и (в более редких случаях) в значении показателя косвенного объекта: Расторгуева 1966, с. 126-128; Расторгуева, Молчанова, 1981, с. 139-140, 229; Brunner 1977, p. 148-155. О других современных западноиранских языках: Расторгуева 1975, с. 191—194.

88. Мейе 1938, с. 209, 355.

89. Мейе 1938, c. 208. В этом издании уже упомянуты соответствующие формы хеттского языка, но Мейе еще ничего не знал о древнехеттском.

90. Иванов 1981, с. 19-20 (библиография).

91. Ivanov 2001. Об афроазиатской реконструкции Ehret 1995, p. 111, N 97.

92. Старостин 1991.

93. Винокур 1991, с. 358.

94. К соотношению морфологических и синтаксических категорий внутри одного языка ср. также нейролингвистические данные, представленные на рис. 3-8.

95. Hawking 2001. И здесь, как и во многих других местах моего изложения, наиболее адекватные русские примеры можно привести из Хлебникова, который был всего свободнее в использовании ресурсов родного языка: в его научно-фантастической прозе понимание будущего и (полуироническое) описание будущего искусства с помощью понятия «нет-единицы» (мнимого числа, ср. Иванов 2000, II) близко подходит к тем идеям, которые излагает Хокинг. Мнимыми числами как художественной метафорой пользовались в те же годы Замятин (под влиянием книги Флоренского о мнимых числах) и Музиль.

96. Hawking 2001, p. 63. В пределах одного этого предложения описываются две разные модели времени.

97. Hawking 2001, p. 94.

98. Hawking 2001, p. 85.

99. McCawley 1988, vol. 2.

100. В диахронической перспективе открытое в нейролингвистике последних двух десятилетий приурочение обоих видов знаковых систем к левому (доминантному) полушарию можно пытаться истолковать и как след той глубокой древности, когда язык жестов (у антропоидов ставший основным средством общения) играл еще большую роль и у предков человека.

101. Braun, Guillemin, Hosey, Varga 2001.