Хан и знать Орды: структура власти и управления.
Нанести поражения в многочисленных войнах народам, жившим на огромной территории Восточной Европы и Центральной Азии, монголам удалось довольно легко, но покорить и удержать их в орбите своей власти оказалось значительно труднее. Не случайно многие кочевые империи распадались сразу же после смерти своих создателей. Поэтому умудренный тысячелетним опытом своих предков потомок киданьских императоров Елюй Чуцай, ставший советником Чингис-хана, говорил: "Основать империю, сидя верхом на коне, можно, но управлять ею, сидя в седле, нельзя". Следуя этому правилу, чингисиды на всей территории обширной, разнородной и многонациональной империи создавали сложную и разветвленную административную систему. В Улусе Джучи она начала складываться в 20-е годы XIII в., а в первой половине XIV в. административно-территориальная структура Золотой Орды уже сформировалась и позволяла достаточно эффективно осуществлять контроль над всеми областями империи.
Золотая Орда со всеми ее землями и населением принадлежала роду Джучидов, из которого и происходили все ханы, правившие страной в XIII-XIV вв. Рубрук, проезжавший по землям Улуса Джучи в середине XIII в., писал: "Они (т.е. монголы. -Д.И., И.И.) поделили между собою Скифию, которая тянется от Дуная до восхода солнца; и всякий начальник знает, смотря по тому, имеет ли он под своею властью большее или меньшее количество людей, границы своих пастбищ. А также, где он должен пасти свои стада зимою, летом, весною и осенью. Именно зимою они спускаются к югу, в более теплые страны, летом поднимаются на север, в более холодные" (Путешествия... С. 91).
Ханам принадлежали верховная власть в стране и суверенитет над ее территорией. Именно они наделяли улусами и должностями других чингисидов и своих вассалов, осуществляли внутреннюю и внешнюю политику, в том числе устанавливали новые законы, вводили налоги, чеканили монету и командовали войсками. Плано Карпини, описывая власть хана в Монгольской империи (это можно с оговорками отнести и к Улусу Джучи) в середине XIII в., писал: "Император этих татар имеет изумительную власть над всеми. Никто не смеет пребывать в какой-нибудь стране, если где император не укажет ему. Сам он указывает, где пребывать вождям, вожди же указывают места тысячникам, тысячники сотникам, сотники же десятникам. Сверх того, во всем том, что он предписывает во всякое время, во всяком месте, по отношению ли к войне, или к смерти, или к жизни, они повинуются без всякого противоречия" (Путешествия... С. 45). В период расцвета империи власть ханов была так велика, а авторитет на Востоке настолько значителен, что даже такой независимо мыслящий историк, как Ибн Халдун, выделяя ханов Орды среди других чингисидов, приравнивал их к великим монгольским каанам, называя "обладателями тронов". Престолонаследие в Орде не было четко установлено, и наряду с прямым наследованием от отца к сыну власть довольно часто переходила к другим ветвям рода Джучидов, которую поддерживали на курултаях кланы столичной и кочевой знати. Так, после короткой, но жестокой борьбы за власть на престол Орды взошли ханы Берке, Токта и Узбек. Такая практика избрания ханов делала их заложниками своих могущественных вассалов, позволяя тем контролировать ханскую власть, как это делали Ногай и Мамай.
Административно-территориальная система Орды была похожа на внутреннее устройство других кочевых империй Евразии, ведущих свою родословную от гуннской державы, в которой все земли государства были разделены на две части - правую и левую стороны ("крылья"). Подобная структура находила отражение в военной организации, т.е. военная знать, приписанная к каждому "крылу", во время военных действий четко знала свое место во время сбора войск и в сражении. Со времен Бату-хана к правому "крылу" (Ак-Орде) относились улусы самого хана Берке, а к левому "крылу" (Кок-Орде) - Орду-иджена, Тука-Тимура, Шейбана и др. Оба "крыла" составляли достаточно автономные образования, хотя и подчинялись единому хану и были обязаны ему военной службой. Возможно, конкретные очертания "крыльев" восходят к домонгольскому времени, когда кыпчаки восточноевропейских степей имели этнополитическую общность, отличную от йемеков Заволжья.
Внутри Ак-Орда и Кок-Орда, в свою очередь, делились на улусы, в которых также правили потомки братьев Бату-хана и Орду, носившие титул "оглан" (царевич). Правом наделения улусами пользовался хан, который мог передавать во владение особо отличившимся феодалам определенные земли; так, Бату-хан, изъяв часть владений Берке, присоединил их к своему улусу, а хан Токта передал Крым Карачи беку Ногаю за особые заслуги. Принадлежность к царствующему дому давала огланам, кроме прав на земельные владения, еще возможность занимать военные и чиновные должности. Сама система улусов с XIII в. эволюционировала от держания на время службы до наследственного тарханного владения. Владетель улуса был обязан платить своему сюзерену определенный налог и приводить под его знамена свои войска или нести чиновную и дипломатическую службу. В случае невыполнения этих обязательств или недовольства своим вассалом хан мог лишить его улуса.
Точные границы ханского улуса в XIV в. не совсем ясны, но есть интересное сообщение ал-Омари, что хан был "государем Сарая, Хорезма, Крыма и Дашт-и Кыпчака" (Тизенгаузен, 1884. С. 250). Несомненно, что внутри ханское владение также делилось на четыре крупных улуса, которые, в свою очередь, состояли из более мелких феодальных держании, о чем свидетельствует, в частности, рассказ "О путешествии Пимена в Царьград", в котором при описании поездки по р. Дон упоминается, что путники "минухом Великую Луку и царев Сарыхозин улус... В четверток же плавуще минухом Бек-Булатов улус... в неделю же шестую, Слепаго, плавуще минухом Ак-Бугин улус" (ПСРЛ. XI. С. 96). Другое сообщение содержится в записках Ибн Баттуты, который, описывая путешествие с одной из жен хана Узбека, отмечал, что "каждый эмир в этом крае сопровождал хатунь с войском своим и до крайнего предела своего участка" (Тизенгаузен, 1884. С. 303). Не исключено, что именно из этого ханского домена происходили большей частью те 70 эмиров и темников, которые собирались при дворе хана для решения важнейших государственных дел.
Управление этими землями, по словам средневековых источников, "по принятому обычаю" (аналогичная система практиковалась во многих кочевых тюркских государствах), от имени хана осуществляли четыре улусных эмира - карачи бека или улусбека. На важное, почетное положение карачи беков указывает, в частности, свидетельство Ибн Баттуты о приеме у хана Узбека: "Главные эмиры восседали на креслах справа и слева от хана... При входе в шатер находились представитель (наиб), везир, казначей (хасиб) и хранитель печати, которую они называют ал тамга... Все четверо встали, когда я вошел" (цит. по: Шамилъоглу, 1993. С. 49). Их функции были достаточно разнообразны, так как они распоряжались частью земельного фонда и городскими службами, контролировали сбор налогов и пошлин, вели судопроизводство и, самое главное, выставляли определенное количество воинских контингентов. Одновременно карачи беки были главами четырех правящих кланов в Улусе Джучи, как это было в других государствах чингисидов и в поздних татарских ханствах (Schamiloglu, 1984; Шамилъоглу, 1993). Скорее всего, именно улусбеки следили за строгим выполнением каждым феодалом своих вассальных отношений на вверенных им землях, собирая войска на периодические смотры. Кроме того, каждый улусбек владел крупным леном, который был источником его личных доходов вне государственной службы. Наиболее известными карачи беками были Кутлуг-Тимур, который во время правления хана Узбека управлял Дашт-и Кыпчаком, а потом Хорезмом, Мамай и Идегей, по существу правившие державой при номинальных ханах.
Эти карачи беки, как становится ясным из указания Ибн Баттуты и других источников, формировали высшую административно-военную власть в Золотой Орде. Назначаемые ханами улуг карачи бек, или беклярибек (как правило он был одним из улусных эмиров), и везир осуществляли непосредственное управление сложным государственным аппаратом и войском, проводя внешнюю и внутреннюю политику хана, который, по словам источников того времени, "из дел своего государства обращает внимание только на сущность дел, не входя в подробности обстоятельств, и довольствуется тем, что ему доносят, но не доискивается частностей относительно взимания и расходования (средств)" (Тизенгаузен, 1884. С. 230). Очевидно, что оба высших администратора руководили многочисленным и сложным аппаратом чиновников всех рангов.
Самую высокую должность при дворе хана имел улуг карачи бек, или эмир-ул-умара ("эмир над эмирами"), или беклярибек ("бек над беками"), которого именовали "наместником хана". Великий эмир был командующим всем ханским войском во время военных кампаний, поскольку ханы, формально считаясь главнокомандующими, редко участвовали в боевых операциях. Другой сферой деятельности беклярибека была дипломатия, и, хотя переписка формально велась от имени и по поручению хана, основные переговоры вел сам улуг карачи бек, обговаривая условия договоров и давая инструкции послам, судя по сообщениям египетских источников (Тизенгаузен, 1884. С. 324). В руках великого эмира была также сосредоточена судебная власть, особенно по светским вопросам. По словам Ибн Баттуты, посещавшего канцелярию беклярибека Кутлуг-Тимура во время суда, там присутствовали кади (судья) вместе с правоведами и "один из старших эмиров, при котором восемь (других) старших эмиров", причем, "что относится к делам религиозным, то решает кади, другие же дела решают эти эмиры" (Тизенгаузен, 1884. С. 311-312). Кроме того, беклярибек продолжал управлять одним из улусов Золотой Орды.
Не меньшей, хотя и менее заметной властью обладал везир. Он был советником хана, главой дивана - центрального исполнительного органа. В его ведении находилась канцелярия, состоявшая из нескольких палат во главе с секретарями (Березин, 1850. С. 10; Усманов, 1979. С. 211-226) и управлявшая также финансово-фискальной политикой и внутриполитическими делами. Посредством бюрократического аппарата на местах она занималась организацией сбора даней с покоренных народов, установлением налогов и пошлин. Особой прерогативой везира было также право назначать и смещать всех многочисленных чиновников империи, ведающих финансами и налогами всех категорий, которых в Золотой Орде было не менее 18 (Усманов, 1979. С. 216-217). За внешне неприметной деятельностью канцелярии везира стояла и важнейшая функция по обеспечению жизнеспособности государства, стабилизации внутренней жизни империи. Возможность распоряжения казной давала везиру огромную власть при ханском дворе, что подчеркивает средневековый историк ал-Омари: "Везир - настоящий султан, единовластно распоряжается денежной частью, управлением и смещением, даже в самых важных делах" (Тизенгаузен, 1884. С. 249).
Кроме того, внутри Улуса Джучи существовала разветвленная система гражданского чиновничества и иерархическая военно-ленная организация, пронизывающая сверху донизу все государство. Однако подлинной опорой государства, его становым хребтом была знать, значительная часть которой со своим кланом (илем) кочевала в степях Дашт-и Кыпчака. Другая часть поступала на ханскую службу, переселялась в города и, возможно, становилась основой городской чиновной аристократии, но большинство оставалось в своих кочевьях. Многие под воздействием цивилизации стали менять образ жизни. В местах зимовий стали появляться оседлые поселения и даже настоящие усадьбы - замки. В них жили не только феодалы со своим двором, но и ремесленники, торговцы. Все это способствовало концентрации в руках степной аристократии огромных богатств. По словам ал-Калкашанди, крупные лены давали колоссальный ежегодный доход, до 100 тыс. и даже 200 тыс. египетских динаров (Тизенгаузен, 1884. С. 244).
Крупные земельные владения и регулярные доходы от торговли и военных предприятий позволяли знати содержать многочисленные дружины тяжеловооруженных профессиональных воинов. Арабские источники упоминают о пяти эмирах, которые содержали 30 тыс. всадников с полным вооружением (Тизенгаузен, 1884. С. 43). Несомненно, это была огромная армия, а средняя численность дружин эмиров-темников колебалась, видимо, от 5 тыс. до 10 тыс. воинов. Исследования археологов и оружиеведов показали, что бытовавшее долгое время представление о татарских (монгольских) воинах как легковооруженных всадниках было неточным. Изучение предметов вооружения, письменных и изобразительных источников позволило сделать вывод, что золотоордынские всадники XIII-XV вв. имели разнообразное вооружение, включавшее как наступательное оружие (сабли, булавы, боевые топоры), и пики, так и защитное снаряжение, состоявшее из различного вида металлических и кожаных панцирей, шлемов и щитов, а также конских доспехов (кояров) (Горелик, 1983; 1987; Худяков, 1991; Измаилов, 1988).
Весьма важную роль в общественной жизни Улуса Джучи играл съезд аристократии - курултай - специфичный сословно-представительный орган. Как общественный институт он возник у кочевых народов еще в эпоху классообразования и был формой народоправства. Однако позднее его функции узурпировали аристократы - главы кланов и вожди военных дружин. Обычно курултай представлял собой собрание титулованной знати - представителей рода Джучи, наиболее знатных и могущественных эмиров, тех самых 70 главнейших эмиров страны, и верхушки духовенства. Именно они решали важнейшие для государства вопросы: о престолонаследии (о возведении или низложении хана), о заключении договоров (как правило, связанных с территориальными уступками), о женитьбе потомков Чингис-хана. По существу, курултай служил органом, выражавшим коллективные интересы знати, опиравшейся на свое военное могущество. Он был силой, сдерживавшей стремление ханов к единодержавию и сепаратизм феодалов и следившей за сохранением традиционных правоотношений в обществе, одновременно - своего рода альтернативой самодержавию. В разные годы существования Улуса Джучи роль и значение курултая были различны: то ханы укреплялись, подчиняя своей власти знать, то аристократия вынуждала ханов идти ей на уступки. Сколь бы интересы знати ни совпадали, различия в ее среде также были весьма значительны.
В западной части Орды, по мнению Г.А. Федорова-Давыдова, развитие феодализма во второй половине XIV в. привело к укреплению наследственных форм держания тарханов (Федоров-Давыдов, 1973. С. 124-127). Расширение практики их выдачи привело не только к укреплению экономической и военной мощи крупных феодалов, в первую очередь улусбеков, но и к усилению их желания получить доступ к рычагам центральной власти, что неизбежно вело к противоречиям.
Вместе с тем росло влияние и чиновной знати Сарая, концентрировавшей в своих руках управление механизмом поступления и перераспределения огромных богатств. Все это вело к усилению противоборства между различными кланами знати за получение доступа к рычагам центральной власти и одновременно чрезмерной централизации управления. В итоге явственно обострились и другие внутренние конфликты, что способствовало росту центробежных сил.
В середине XIV в. все эти тенденции зрели лишь подспудно, и современникам империя Джучидов казалась мировой державой. Никто, видимо, даже не мог представить, что этот "столп дома Чингис-хана" уже подточен внутренними противоречиями и готов рухнуть в любую минуту.