Дашт-и Кыпчак: степи и города.
Ханам Золотой Орды в XIV в. подчинялась огромная территория, которая простиралась от Дуная на западе до Иртыша на востоке, от Дербента и Хорезма на юге до Прикамья и Причулымья на севере.
Довольно точно на основании рассказов побывавших там купцов и дипломатов, территорию Золотой Орды в первой половине XIV в. описал арабский историк ал-Омари, который среди наиболее известных ее городов и областей отмечал Хорезм, Сыгнак, Сайрам, Яркенд, Дженд, Сарай, Маджар, Азак, Акчакерман, Кафу, Судак, Саксин, Укек, Болгар, Дербент, а также Сибирь и Ибирь, Башкирд и Чулыман. Восхищаясь размерами владений "царства Хорезма и Дашт-и Кыпчака", арабский путешественник Ибн-Халдун представлял его своим читателям в середине XIV в. как “обширное царство на севере, от Хорезма до Яркенда и Согда и Сарая, до города Маджара и Аррана, и Судака, и Болгара, и Башкирда, и Чулмана; и в границах этого царства город Баку, из городов Ширвана, и возле него "Железные ворота", а на юге до границ Константинополя”. По сведениям арабских географов, длина этого государства простирается на восемь, а ширина на шесть месяцев пути и имеет размеры от моря Константинопольского до р. Иртыша в длину, а в ширину от Баб-ал-Абваба (Дербента. - Д.И., И.И.) до города Болгара (Тизенгаузен, 1884. С. 236, 378, 175, 206).
Совокупность исторических, археологических и нумизматических данных, позволила установить границы Улуса Джучи (Егоров. С. 75-150). В середине XIV в. самым западным пределом Орды, видимо, являлась территория междуречья Днестра, Прута и Сирета, ограниченная с юга нижним течением Дуная. Именно здесь располагалась ставка мятежного Ногая, разбитого ханом Токтой (1300). Главным городом этой части Орды был Аккерман (ныне Белгород, близ устья Днестра), построенный правителями Орды во второй половине ХШ в. и ставший важным ремесленным центром и торговым портом, через который вывозился в Западную Европу и на Ближний Восток хлеб, а также шерсть, мясо и другие продукты скотоводства. Вокруг города располагалась обширная сельская округа с цветущими садами и огородами.
В Северном Причерноморье в непосредственном подданстве золотоордынских ханов находились степи от берегов Черного моря до границ Руси, а также земли Степного Крыма. Южное побережье - Таврика была занята небольшими генуэзскими портами-колониями. Центром была Кафа (Феодосия) - небольшая территория, купленная Генуей в 1266 г., а к концу XIV в. ставшая подлинной "Меккой" всего Причерноморья; "известный и населенный город, место сбора купцов со всех концов мира", где постоянно торговали купцы, говорящие на 35 языках (Галонифонтибус. С. 14). Среди других городов выделялись Солдайя (Сурож, Судак) и Кырк-Ер (ныне Чуфут-Кале). Все они имели небольшую сельскую округу, но главным источником их доходов была транзитная торговля со Средиземноморьем. Судя по письменным источникам, эти города были зависимы от Орды и платили ей дань, хотя иногда все же подвергались нападениям татар и вынуждены были участвовать в их междоусобицах. Главным городом Крымских степей был г. Крым (европейцы называли его Солхат). Появился он уже в 60-е годы ХШ в. и благодаря расцвету черноморской торговли стал важнейшим экономическим и административным центром всего полуострова. Ибн-Баттута называет его "большим и красивым городом" (Тизенгаузен, 1884. С. 280), а Ибн-ал-Варди - "большим городом, где имелись базары, мечети, гостиницы и бани" (Поляк, 1964. С. 50).
На севере граница между вассальными русскими княжествами и остальной частью Орды, как и сотни лет до этого, проходила по водоразделам притоков Днепра: в правобережье - где-то в районе Роси, а в левобережье - по рекам Псел и Ворскла, т.е. по естественной границе леса и степи. Северо-восточные, северо-западные и южные русские княжества входили в состав Золотой Орды на правах зависимых (вассальных) владений, сохраняя свою администрацию и династии, но выплачивая регулярные налоги ("ордынский выход"). Территория включала в себя владения волынских, киевских, новгород-северских, черниговских, владимиро-суздальских и рязанских князей, а также земли Новгорода и Пскова. Некоторое время под властью ордынских ханов находились Смоленское и Галицко-Волынское княжества, которые позднее были включены в состав Литовского государства. Граница между этими княжествами и собственно территориями, входившими в улусную систему Орды, пролегала, видимо, также по водоразделам между лесом и степью, примерно по линии Киев—Курск-Тула-среднее течение р. Цны-устье р. Суры.
В состав Орды входили также мордовские и чувашские земли. В целом эти лесистые и труднодоступные места Сурско-Свияжского междуречья не были густо населены и сохраняли традиционный патриархальный социально-хозяйственный уклад. Хотя и здесь находились центры ордынской военно-административной власти (например, Болыпетоябинское городище) и небольшие поселения. Южнее, в Посурье и Примокшанье, располагались земли, которые ранее входили в состав Булгарии. В XIII-XIV вв. здесь был улус с центром в г. Мухша (Мохша) (современный город На-ровчат). Для того времени это был развитый торговый и экономический центр, чеканивший даже свою монету. Раскопки выявили здесь кирпичные дома, бани и большое мусульманское кладбище с мавзолеями (Федоров-Давыдов, 1994. С. 37).
На средней Волге и нижней Каме находились земли бывшей Волжской Булгарии, которая в XIII-XV вв. распалась на ряд зависимых от Орды эмиратов (княжеств): Булгарское, Джукетауское, Керменчукское, Казанское. Все они были подчинены Джучидам, хотя в разные годы эта зависимость имела различный характер - от достаточно сильной до чисто номинальной. Во всяком случае, Булгария этой эпохи была одной из самых развитых областей Орды с несколькими довольно крупными городами (Болгар, Кашан, Керменчук, Джукетау, Биляр, Казань), а также с десятками мелких городов и сотнями поселений.
Самым крупным и известным булгарским городом того времени был Болгар. Город, возникший еще в начале Х в., не отличался в домонгольский период размерами, хотя и был важным экономическим центром. Новый этап его истории начинается с 40-х годов XIII в., когда, вернувшись из западного похода и подавив восстание булгар, Бату-хан сделал местом своей ставки район Нижнего Прикамья. Этот район имел стратегическое значение, так как позволял в начальный период формирования империи контролировать центр страны - Поволжье. Постепенно благодаря богатым традициям высокоразвитого сельского хозяйства и ремесла булгарам удалось во многом преодолеть последствия монгольского завоевания и добиться возрождения страны. В конце XIII - XIV в. Болгар становится одним из самых крупных и богатых центров Европы. Он бурно застраивается каменными и кирпичными постройками, в том числе общественными зданиями - мечетями и банями. Улицы покрываются мостовыми. Благоустройству города служили водопроводные и дренажно-ряжевые системы. Продолжая ранние булгарские традиции, ремесленники изготавливали предметы, широко известные во всем цивилизованном мире: кожаные изделия, оружие, украшения. Выгодное географическое положение на пересечении речных и сухопутных путей делало Болгар важным перевалочным пунктом мировой торговли (Смирнов, 1951; Город Болгар... 1987; 1988; 1996). Кроме того, город был крупнейшим центром тюркской городской культуры и центром области, где уже в Х в. распространилось мусульманство. Несмотря на феодальную раздробленность, булгары имели сильные, хотя и немногочисленные рыцарские дружины, передовую военную технику, в том числе и огнестрельное оружие - "тюфяки" (небольшие пушки). Экономическая и военная сила позволяла булгарам в XIV в. активно участвовать во внутренних делах Улуса Джучи.
На севере и северо-востоке в пределы Джучиева Улуса, судя по восточным источникам, входили "земли Чулыман, Башгард, Сибирь и Ибирь". Скорее всего, под Чулыманом следует понимать область Верхнего Прикамья (от булгарского обозначения верхнего течения р. Кама), "Башкард" - степи Южного Приуралья, "Сибирь и Ибирь" - обширные степные и таежные земли Западной Сибири, вплоть до Приобья и Прииртышья.
В Средней Азии правителям Золотой Орды принадлежал Хорезм со столицей в г. Ургенч (ныне Куня-Ургенч). Этот город - бывшая столица Хорезмшахов Гургандж - был разрушен монголами, но заново отстроен уже в XIII в., а в 30-е годы XIV в. достиг значительного расцвета. Ибн-Баттута писал, что он "один из самых больших, значительных и красивых тюркских городов, богатый славными базарами, просторными улицами, многочисленными постройками, отборными красотами" (Тизенгаузен, 1884. С. 308). Богатая округа и выгодное положение на пересечении торговых путей делали Хорезм одной из важных областей Орды. В Приаралье Улусу Джучи принадлежала значительная земледельческая область, включавшая нижнее течение р. Сырдарьи с городами Отрар, Дженд, Сыгнак, Сайрам (Байпаков, Ерзакович) и степные земли Приаралья, вплоть до оз. Балхаш и хребта Каратау на востоке, до Приобья на севере. В состав Улуса Хорезм входили также плато Устюрт и п-ов Мангышлак.
На Северном Кавказе владения Золотой Орды располагались в степной зоне, вплоть до северных предгорий Кавказа, которые занимали воинственные черкесы, аланы и вайнахи, постоянно сражавшиеся с ордынцами. Среди многих городов Северного Кавказа следует выделить Азак (Азов) и Маджар (близ современного При-кумска). Азак был важнейшим торговым и экономическим центром, конечным пунктом многих сухопутных и речных путей. Благодаря генуэзцам (они называли его Тана и имели здесь колонию) город в XIV в. был широко известен в Европе. Маджар также играл огромную роль в жизни региона как центральный пункт на пути из Ближнего Востока в Орду. В приморском Дагестане земли Улуса Джучи доходили до важной стратегической крепости Дербент (арабское название - "Баб-ал-Абваб", тюркское - "Темиркапу", или "Железные ворота". Неоднократно ордынцы через этот проход вторгались в Закавказье в царствование Узбека и Джанибека и завоевывали земли Северного Азербайджана, вплоть до городов Тебриз и Ардебиль. Однако долго удерживать эти земли они не могли.
Основную территорию Улуса Джучи занимали степи. Население в языковом и даже, очевидно, в хозяйственно-культурном отношении претерпело лишь небольшие изменения по сравнению с домонгольским периодом. Недаром территория Золотой Орды в восточных источниках продолжала традиционно именоваться "Дашт-и Кыпчак" (Арсланова). Кочевые племена продолжали кочевать в меридиональном направлении с юга на север летом и обратно зимой. Чрезвычайно важные и уникальные сведения о такой системе жизнедеятельности в эпоху средневековья сохранились у ал-Омари (XIV в.), который, описывая Улус Джучи, указывал: "Ханы кып-чаков проводят зиму в Сарае, летовища же их, как и некогда летовища царей Турана (т.е. домонгольских кыпчаков. - Д.И., И.И.), находились в области Уральских гор" (Тизенгаузен, 1884. С. 243). Изменения же коснулись в первую очередь социальной и племенной структуры, которые оказались "перемолоты" в системе татаро-монгольских кланов и их культуры (набор бытовых предметов, украшения, оружие и конское снаряжение, их типы и формы орнаментации). Наглядным свидетельством перемен в духовной культуре стало изменение погребальных обрядов населения евразийских степей (Федоров-Давыдов, 1966. С. 150-163).
Сердцем Улуса Джучи было Нижнее Поволжье, которое, по словам арабского историка второй половины XIV в. Ибн-Халдуна, "богато возделанными местами" (т.е. населенными пунктами - ИД., И.И.) (Тизенгаузен, 1884. С. 378). Здесь же находились два самых настоящих средневековых мегаполиса Улуса Джучи - Сарай и Сарай ал-Джадид (Новый Сарай), а также другие крупные города: Хаджитархан (близ современной Астрахани), Бельджамен (Водянское городище), Укек (близ современного Саратова), Гулистан и Сарайчик (современный поселок Сарайчик, севернее г. Гурьева), которые вместе с десятками городков и поселений, их окаймлявших, образовывали густонаселенный земледельческий оазис, тянувшийся по обоим берегам вдоль нижнего течения Волги и Урала. Здесь находился политический, экономический и культурный центр империи, место, где происходило средоточие огромных материальных и людских ресурсов - во многом за счет регулярного ограбления провинций - и уже в конце ХШ в. произошел небывалый, стремительный рост и расцвет городов, особенно столичных.
Первая столица Золотой Орды, построенная монголами в Восточной Европе, Сарай или Сарай ал-Махруса, т.е. "Богохранимый Сарай" (расположен на левом берегу Ахтубы у с. Селитренного Астраханской области) - была основана Батуханом еще в начале 50-х годов XIII в. на месте переправы через Волгу, во всяком случае, в 1254 г. посланник французского короля Гильом Рубрук уже видел здесь поселение (Путешествия... С. 330). Спустя 30 лет город значительно разросся и начал чеканить монету с указанием места выпуска - "Сарай" или "Сарай ал-Махруса" (Мухамадиев. С. 13-14). Некоторое время город, видимо, имел в основном административные функции, но постепенно происходило развитие ремесел, в первую очередь для удовлетворения запросов знати, а в XIV в. в связи со стабилизацией обстановки в Орде происходит всплеск торговой и производственной активности. Город разрастается и превращается в настоящий средневековый мегаполис с общей площадью с пригородами около 36 кв. км (Баллод. С. 31; Федоров-Давыдов, 1994. С. 24-27).
Только центральные городские кварталы, определенные по данным археологии, раскинулись на площади 20 кв. км (Егоров. С. 115; Федоров-Давыдов, 1994. С. 26). В средневековье плотная городская застройка Сарая, его пригороды, обширные сады, огороды и замки знати, слившиеся в единый массив, производили огромное впечатление на современников своими масштабами и великолепием. Даже такой искушенный и много повидавший путешественник, как Ибн-Баттута, описывая его, с удивлением замечает, что "город Сарай - один из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле переполненный людьми, с красивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы выехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать объем его. Жили мы в одном конце его и выехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полудня. Совершили там молитву полуденную, поехали и добрались до нашего жилища, не раньше как при закате. Однажды мы прошли его в ширину, пошли и вернулись через полдня, и все это сплошной ряд домов, где нет ни пустопорожних мест, ни садов" (Тизенгаузен, 1884. С. 306).
По мнению современников, число жителей города достигало 75 тыс. человек (Тизенгаузен, 1884. С. 550). Недаром Сарай считался крупнейшим городом Европы, а вероятно, и Востока, сравнимым с Багдадом, Каиром, Константинополем и Римом того времени. Будучи важным политическим центром. Сарай отличался высоким уровнем благоустройства, в нем имелись централизованные водопровод и канализация, а большинство дворцов и общественных зданий было сделано из сырцового кирпича. Археологические раскопки выявили целый ряд богатых построек. Одна из них, (более 600 кв. м) была центром усадьбы. В нем находился зал для парадных приемов. Перед ним располагалась большая комната, выстланная кирпичом, с бассейном, вода в который поступала и вытекала через систему подпольных каналов, соединенных с городским водопроводом. За бассейном возвышалась кирпичная платформа с балдахином или шатром, где должен был восседать хозяин дома. Из комнаты двери вели во внутренние покои, там были жилые комнаты с подпольным отоплением и лежанками, а также комнаты для прислуги (Федоров-Давыдов, 1994. С. 60-62). Такой же дворец, но только гораздо больших размеров, имел и хан, о нем ал-Омари пишет: "Место пребывания царя там большой дворец, на верхушке которого находится золотое новолуние... Дворец окружают стены, башни да дома, в которых живут эмиры его. В этом дворце их зимние помещения" (Тизенгаузен, 1884. С. 241).
Внутри города ныне определены целые ремесленные кварталы, жители которых специализировались на особом производстве: металлургия и металлообработка, гончарство, стеклоделие, ювелирное и косторезное дело и т.д. Все они изготавливали продукцию не только для внутреннего потребления, но и на экспорт (Федоров-Давыдов, 1994. С. 20-27). Но большее значение для Сарая имела мировая транзитная торговля. Именно через него в XIV в. проходили знаменитые пути, по которым в Европу поступали шелк и восточные пряности, а также предметы роскоши (Федоров-Давыдов, 1998. С. 38-54). Сарай был настоящим "золотоордынским Вавилоном", в котором, кроме татар-мусульман, жили представители других народов (аланы, черкесы, русские, византийцы и итальянцы). Каждый народ имел свой квартал с культовыми зданиями, кладбищами и, главное, базарами. Но основное население города, как, видимо, и других нижневолжских городов, было мусульманским и тюркоязычным.
Если Сарай можно назвать экономическим центром страны, то политической и религиозной столицей в XIV в. стал Сарай ал-Джадид, развалины которого расположены ныне близ с. Царев (Волгоградская область). Анализ нумизматических и археологических данных подтвердил сообщения письменных источников о возникновении этого города во второй четверти XIV в. - в годы правления хана Узбека. Не случайно, что и похоронить себя он завещал именно там (Федоров-Давыдов, 1994. С. 20-24, 27-31). Подлинного расцвета город достиг уже при жизни его сына, хана Джанибека, в 40-50-е годы XIV в., когда сюда перебрался ханский двор и здесь началась чеканка монет (Мухамадиев. С. 15-17).
Многолетние раскопки, начатые еще в середине XIX в. А.В. Терещенко и продолженные Ф.В. Баллодом, А.Ю. Якубовским, а в 60-80-е годы проводившиеся и ведущиеся В.Л. Егоровым, М.Д. Полубояриновой, Т.В. Гусевой и Ю.А. Зеленеевым (Гусева, 1985; Егоров. С. 112-114; Федоров-Давыдов, 1994. С. 20-45; 1998а. С. 3-15), позволили довольно хорошо изучить это городище, выявив остатки распланированного и благоустроенного города. Центром его служила широкая площадь на пересечении главных улиц, которые по радиусам расходились во все стороны. Здесь выявлены районы аристократических усадеб и бедных кварталов, жилые и ремесленные постройки, культовые сооружения.
Особый интерес представляет юго-восточная часть города, имеющая несколько другую застройку. Здесь пространство между улицами было занято усадьбами, состоявшими из большого дома, водоема и хозяйственных построек, окруженных стенами. Эти усадьбы довольно богаты. Для их украшения применялись майоликовые кашинные изразцы с надглазурными и подглазурными орнаментами, среди которых наиболее выразительны растительные и арабесковые. В окрестностях города, особенно на юге и востоке, выявлены обширные пригороды, представлявшие собой крупные замки-усадьбы, вокруг которых концентрировались мелкие усадьбы и небольшие жилища. Здесь обнаружены усадьбы богатых ремесленников и их подмастерьев, выявлены остатки косторезных, ювелирных и гончарных мастерских. В доме ювелира найдены тигли с каплями золота, обрезки золотых пластин и проволоки, заготовки, бронзовые матрицы, инструменты, готовые изделия и ювелирный горн. Не исключено, что в этой же мастерской изготавливали изумительные золотые и серебряные сосуды с пышной орнаментацией, а также поясные наборы и украшения сложных, вычурных форм, выполненные в технике скани и зерни. Все исследованные замки имели сходную планировку: в центре четырехугольного пространства, обнесенного кирпичной стеной, располагались дом владельца, сад с несколькими небольшими водоемами - хаузами, а по периметру усадьбы - хозяйственные постройки и дома воинов, челяди и рабов. Сама планировка и богатые находки из этих замков указывают на то, что это были резиденции ордынской аристократии. Первоначально район усадеб, вероятно, представлял собой ядро города.
Постепенно складывались районы бедноты и торгово-ремесленные кварталы. Городские кварталы, прорезанные узкими улочками и арыками, были густо застроены небольшими глинобитными домами. Внутри каждого квартала был, видимо, большой хауз. Все эти кварталы принадлежали, скорее всего, рядовым горожанам. Как и во всяком восточном городе, проблема водоснабжения здесь была жизненно важной. Установлено, что многие улицы имели арыки, соединившиеся с большими искусственными озерами, сооруженными на северной окраине города для водоснабжения и для борьбы с талыми водами с сырта, грозившими ему затоплением (Федоров-Давыдов, 1998. С. 10-11). Характерно, что до 60-х годов XIV в. город не имел общей крепостной стены, так как Орда была сильна, и только с началом смуты появилась необходимость в укреплении столицы. Вокруг города было расположено несколько крупных мусульманских кладбищ с мавзолеями-дюрбе.
Как и другие города Улуса Джучи, Сарай ал-Джадид был важным торговым пунктом, привлекавшим купцов со всего цивилизованного мира. При раскопках здесь найдены китайский фарфор и селадон, византийские иконки, итальянская стеклянная посуда, украшенное эмалями сирийско-египетское стекло, индийские золотые монеты и арабские ткани. Практически до конца XIV в. нижневолжские и причерноморские города были главными воротами, через которые в Европу шел поток китайского шелка, восточных пряностей и невольников. Многочисленные караваны, идущие из сердца Азии, не только обогащали Орду, но и включали ее в мировой взаимообмен товарами и идеями, делали ее немаловажной частью цивилизации Востока (Федоров-Давыдов, 1998. С. 38-59).
Города Поволжья были также крупными культурными центрами, где развивались литература и искусство, формировались общеразговорный и литератуный языки.
В государствах Чингисидов официальным языком был монгольский, который на письме передавался буквами уйгурского алфавита. Г. Рубрук рассказывал о том, что великий монгольский каан Мунке послал французскому королю Людовику IX "грамоту на языке моалов, но письменами югуров" (Путешествия... С. 129). Несомненно, что и в Улусе Джучи правящая элита государства довольно долго сохраняла монгольский язык. Так, автор XIV в. Вассаф писал, что хан Узбек разговаривал со своими приближенными Кутлуг-Тимуром и Исой-гурганом по-монгольски (Тизенгаузен, 1941. С. 89). Монгольский язык был также официальным языком делопроизводства и дипломатических переговоров, на нем велась переписка не только с великим кааном в Каракоруме, с Хулагуидами, но и с Египтом (Усманов, 1979. С. 94-101). В канцелярии египетских султанов были специальные чиновники, переводившие документы с арабского на монгольский язык. В частности, ал-Омари, говоря о порядке переписки с золотоордынским ханом Джанибеком (1342-1357), отмечал, что письма "иногда пишутся по-арабски... но большею частью пишутся к нему по-монгольски" (см. об этом: Тизенгаузен, 1884. С. 68, 105, 251, 341, 362, 435). В качестве официального монгольский язык использовался и внутри страны. Свидетельством тому могут служит пайцзы — верительные, проезжие и иммунитетные грамоты на золотых и серебряных пластинах (известны пайцзы ханов Токты, Узбека, Кельдибека и Абдаллаха), легенды на которых всегда писались по-монгольски буквами уйгурского алфавита (Григорьев, 1981. С. 89). Использовался монгольский язык и в быту: в богатом склепе близ Укека была обнаружена лирическая поэма на монгольском языке, написанная уйгурским письмом на бересте (Поппе. С.81-134). Однако, несомненно, что монгольский язык, даже будучи официальным, не был широко распространен и оставался уделом узкого круга аристократии (Усманов, 1979. С. 101).
Основным средством общения в городах и степных районах Улуса Джучи были различные диалекты кыпчакского языка. Именно на основе этого языка (огузо-кыпчакского типа тюркского языка) в городах Золотой Орды начало формироваться общегородское койне. О характере этого языка и его распространенности среди различных слоев городского населения могут свидетельствовать археологические находки. Особого внимания заслуживает лопатка быка из Сарая ал-Джадид, на которой тушью нарисованы две рожицы и написано по-кыпчакски: "Карикатура, клянусь Аллахом. Руку приложил Али... сын Мухаммада (сделал?)" (Вайнер, Федоров-Давыдов. С. 245-246). Сохранились также тюркские стихи, процарапанные на большом кувшине, обнаруженном в Сарайчике:
Лишив меня чести и славы, ты отнял у меня чашу золотую.
Наполнив чистым вином чашу, обратил ее в золото
(Самойлович)
Именно на основе этого общегородского койне и норм литературного булгарского и караханидского языков сформировался литературный золотоордынский язык - поволжский тюрки (Усманов, 1979. С. 101-106). На нем созданы такие произведения старотатарской литературы, как "Гулистан бит-тюрки" Сейфа Сараи, "Мухаббат-наме" ал-Хорезми, "Хосров и Ширин" Кутба, "Нахдж ал-фарадис" Махмуда ас-Сараи ал-Булгари, "История пророков" Рабгузи и многие другие известные, но, очевидно, не дошедшие до нас произведения (Наджип). Поволжский тюрки функционировал среди татар Восточной Европы в качестве литературного языка вплоть до середины XIX в.
Одновременно в среде интеллигенции и знати были распространены персидский и арабский - языки поэзии и богослужений. Особенно широким было проникновение их после принятия при Узбек-хане ислама, когда арабская графика начинает функционировать как ведущая форма письма, а арабский и персидский становятся полноправными языками золотоордынской культуры. Известны не только переводы персидских поэм на тюркский язык, но и прекрасные персидские четверостишья на изразцах и блюде:
О сердце! Смотри на мир по своему желанию.
Смотри, как люди подвергаются в нем испытанию подобно Ною в течение 1000 лет
(его жизни).
Смотри, как в мире много разведено садов и цветов.
Смотри, сколько воздвигнуто на свете исполинских дворцов и чертогов.
Смотри, во сколько тысяч атласов и золотых парчей гордо облачились (люди).