Становление Улуса Джучи: расцвет великодержавия.
Улус Джучи (Золотая Орда) как великая евразийская империя (вторая после Тюркского каганата) существовал сравнительно недолгий период, а на фоне истории мировой цивилизации - и достаточно незначительный. Но именно в это сложное и мятежное время средневековые татары не только создали свое государство, но и выработали свою этнополитическую идеологию, в которой сформулировали новые идеи, мифологемы и символы своей общности. Это государство современники называли по-разному: арабы - "царством северных татар", "государством Дашт-и Кыпчак" или Улусом Джучи (или его потомков), европейцы - "Татарией" или "страной Команов" (т.е. кыпчаков), русские - "Ордой" или "царством татар", а сами татары - "Улуг Улус" ("Большим/Великим государством"). Последнее название страны явно осмысливалось самими ее жителями как золотым (учитывая синонимичность средневековых понятий "золотое"/"царственное"/ "великое"), о чем свидетельствует и эпос "Идегей", где она именовалась "Золотая Орда" ("Алтын Урда"). Позднее, в XVI в., это название было перенято русскими историками ("Казанская история" и т.д.) и стало общепризнанным наименованием государства татар XIII-XV вв. в отечественной традиции. Одновременно, подчеркивая истоки и верховенство династии Чингисидов, употребляется и термин "Улус Джучи" (Тизенгаузен, 1884. С. 5; Федоров-Давыдов, 1973. С. 118-122; Усманов, 1979. С. 9-12; Егоров. С. 151-155; Измайлов, 1993(6). С. 39).
В вопросе о дате образования Улуса Джучи (наряду с другими) над историками весьма сильно довлеет традиция историографии. В отечественной науке она возникла еще в конце XIX в. и ныне развивается в трудах таких двух совершенно разных школ историков, как "державная" и "евразийская". Единство их мнений отнюдь не случайно. И та и другая традиции принимают дату 1243 г. за время начала Золотой Орды (часто тем самым противопоставляя ее понятию "Улус Джучи"), стремясь подчеркнуть важность и этапность завоевания русских княжеств монгольскими ханами. На этом основании "державная" школа пытается придать событиям, связанным с "Батыевом нашествием", несвойственные им размах и масштабность на общем фоне монгольских походов (см. работы Б.Д. Грекова, В.В. Каргалова, В.А. Кучкина, В.Л. Егорова и др.). Очень часто историки при этом встают на позиции церковных летописцев XIII в., видевших факты истории, образно говоря, из узкого окна своей кельи. У "евразийской" традиции несколько иное обоснование. Согласно ей. Золотая Орда - симбиоз оседлой Руси и кочевой Орды, который мог сложиться, естественно, только после объединения, состоявшегося в 1243 г. (см. труды Г.В. Вернадского, Л.Н. Гумилева).
Между тем если отвлечься от проблематики Золотой Орды и перестать рассматривать ее как некий исключительный исторический феномен, то можно заметить, что, за вычетом некоторого своеобразия, ее история, культура, государственное устройство, военное дело немногим отличаются от аналогичных институтов и других государств Чингисидов. В свете более глубокого изучения корней Улуса Джучи представляется, что "евразийская" теория не всегда обоснованно акцентировала внимание на уникальности Орды и на значении Руси в ее внутриполитической истории, пренебрегая сходством с другими предшествующими и синхронными державами кочевников Центральной Азии. В этой связи знаменательно, например, что историю Улуса Чагатаидов историки начинают со времени завоевания Хорасана и Мавераннахра монголами, т.е. еще при жизни Чингис-хана.
Именно поэтому ряд историков (В.В. Бартольд, М.Г. Сафаргалиев) считали, что истоки Улуса Джучи следует искать в эпохе Чингис-хана, в период, когда он впервые выделил своим трем старшим сыновьям (Джучи, Угедею, Тулую) улусы. Эта точка зрения представляется наиболее обоснованной и позволяет проследить как возникновение Золотой Орды из недр Монгольской империи, так и этапы становления ее политической самостоятельности.
Само возникновение империй, созданных Чингис-ханом и его потомками на обширных просторах Срединной Азии и Восточной Европы, явилось результатом мощного социального взрыва, зародившегося в степях Монголии и всепожирающим смерчем пронесшегося над значительной частью цивилизованного мира. Причиной его стало развитие феодализма в кочевой среде, что вызвало появление многочисленных военных вождей со своими дружинами, непрерывно воевавших между собой за лучшие пастбища и за право взимать дань с соседей. Постоянная военная опасность требовала увеличения количества дружинников и способствовала усилению их влияния на политику племен. Причем значительную часть этих воинов-нукеров составляли люди, порвавшие с традиционной племенной структурой, которых современники образно называли "люди длинной воли". Именно эти изгои, целиком обязанные Чингис-хану своим возвышением, стали основой новой элиты средневекового общества, построенного не на прежних родоплеменных, а новых - государственно-политических традициях. Постепенно логика событий привела к тому, что самый удачливый вождь Темучжин, провозглашенный в 1189 г. своими сторонниками Чингис-ханом (т.е. Великим ханом), в 1206 г. на всемонгольском курултае был объявлен верховным правителем всех монголов (Козин; Кычанов, 1995). Казалось, что после прекращения межплеменных войн в стране наступит мир.
Однако степная аристократия и профессиональные воины, жившие за счет военной добычи, желали новых походов. И чем сильнее становилось войско Чингисхана, тем больше возрастала зависимость его от собственных нукеров и сподвижников, которым требовались все новые и новые богатства, земли и подданные. Тем более что и после объединения монгольских степей основная масса простых тружеников не улучшила своего благосостояния, так как власть, лучшие пастбища и скот получили лишь сподвижники нового хана и родовитая знать, перешедшая на сторону Чингис-хана. Привычка к войне и желание приобрести богатства соседей и власть над ними стали главными побудительными причинами к расширению военной экспансии. Вот почему объединение дало мощный толчок началу грандиозных походов, когда десятки тысяч воинов по приказу "потрясателя Вселенной" ринулись на завоевание соседних стран Старого Света.
Современник этих походов арабский историк Ибн ал-Асир с горечью пишет о них как о "великом событии и огромном несчастии, которому подобного не производили дни и ночи и которое охватило все создания, в особенности же мусульман; если бы кто сказал, что... мир не испытывал (ничего) подобного, то он был бы правым: действительно, летописи не содержат ничего сходного и подходящего... искры которого разлетелись (во все стороны) и зло которого простерлось на всех. Оно шло по весям как туча, которую гонит ветер" (Тизенгаузен, 1884. С. 2). В этих словах много справедливого. Пожалуй, со времен Великого переселения народов цивилизация не знала таких грандиозных изменений в политике, общественной жизни и культуре. Катастрофическая гибель еще недавно казавшихся непобедимыми могущественных государств, разгром цветущих городов, опустошение целых областей и невиданные доселе перемещения отдельных родов и целых племен, вызванные монгольскими завоеваниями, полностью перекроили карту мира и повернули историю в новое русло (Греков, Якубовский. С. 14—69; Сафаргалиев, 1960. С. 19-45; Кадырбаев, 1992).
Начало государству Джучидов в Восточной Европе и Сибири было положено еще при жизни самого победоносного "потрясателя Вселенной", когда в 1207-1208 гг. после покорения сибирских народов Чингис-хан выделил улус старшему сыну, Джучи (Козин. С. 147-175; Бартольд, 1963. С. 421^22; Сафаргалиев, I960. С. 19; Материалы по истории татарского... С. 143). Сначала это было небольшое владение в Южной Сибири, затем оно постоянно расширялось за счет включения новых завоеванных земель и тех, которые еще предстояло завоевать. По сообщению арабского историка ан-Нувайри (начало XIV в.), в улус сыну Джучи были определены "летовья и зимовья от границ Кыялыка и земель Хорезмских до окраин Саксинских и Булгарских, крайних пределов, куда доходили кони их полчищ при их набегах". Это находит подтверждение и в анонимном источнике XVII в. "Родословие тюрков", опиравшемся на целый ряд более ранних сведений, автор которого отмечает, что Джучи и его потомкам были выделены земли "Хорезма и Дашт-и Кып-чака от границ Каялыка до отдаленнейших мест Саксина, Хазара, Булгара, Алан, Башкир, Урусов и Черкесов, вплоть до тех мест, куда достигнет копыто татарской лошади" (Тизенгаузен, 1941. С. 150). Однако большую часть этих земель тогда еще только предстояло покорить.
После смерти Джучи в 1227 г. на престол отца был посажен Бату-хан, его права на территорию, включающую Сибирь, Булгарию, Дашт-и Кыпчак, Башкирию, Русь и Черкесию до Дербента, были подтверждены на курултаях 1227-1229 гг., где решался вопрос о политическом наследии Чингис-хана. Тогда же было решено продолжать завоевание западных земель и великий каан Угедей "во исполнение указа, данного Чингис-ханом на имя Джучи, поручил завоевание северных стран членам его дома". Но выполнить это поручение Джучиды самостоятельно не смогли, а два их наступления, в 1229 и 1232 гг., были остановлены ожесточенным сопротивлением кыпчаков и булгар. Тогда на новом курултае в 1235 г. "состоялось решение овладеть странами Булгара, асов и Руси, которые, находясь по соседству становища Бату, не были еще окончательно покорены и гордились своей многочисленностью" (Тизенгаузен, 1941. С. 22), а в помощь и подкрепление Бату-хану Угедеем были назначены еще 13 царевичей с их войсками.
Весной 1235 г. огромная армия монголов, которая, по оценкам исследователей, насчитывала до 50-60 тыс. воинов, вторглась в Булгарию. Начались великие завоевательные походы 1236—1242 гг., которые привели к невообразимым до того в Восточной Европе разрушениям, разгрому городов и гибели тысяч людей. Описывая их, историк XV в. ал-Айни считал, что монголы "захватили то, что могли захватить, и уничтожили тех, которых были в состоянии уничтожить", из-за чего "опустели земли и обезлюдели страны" (Тизенгаузен, 1884. С. 503). Однако подчинить всю Европу им не удалось. Героическая борьба кыпчаков, булгар и русских истощила их силы, и они, несмотря на многие военные победы в Венгрии, Польше, Чехии, вынуждены были, дойдя до побережья Адриатического моря, повернуть обратно в поволжские степи (Халиков А.Х., 1994. С. 21-41; Материалы по истории татарского... С. 121-133).
Вернувшись в Поволжье и понимая, что одних сил для наступления на Европу явно недостаточно, Бату-хан принялся за укрепление и организацию своего улуса. Он ввел в стране традиционное тюрко-монгольское военно-политическое деление государства на правое и левое крылья, соответственно выделив значительные по размерам улусы себе и своим братьям. Так, его старший брат Орду-иджен стал главой левого крыла и получил во владение Кок-Орду - крайние восточные пределы империи - Прииртышье и Приаралье. Другие братья и крупная монгольская знать получили внутри этих улусов более мелкие владения на условиях вассального пользования за участие в военных походах хана и с условием уплаты налогов. Скорее всего, хан имел право изменить или даже отобрать тот или иной улус при нарушении обязательств его держателем (Сафаргалиев, I960. С. 39-45; Федоров-Давыдов, 1973. С. 49-62; Трепавлов, 1993. С. 96-102).
Одновременно шел процесс утверждения власти новой империи в странах Восточной Европы, которые после страшных ударов монгольских войск были разорены, деморализованы и раздроблены. Поэтому, действуя, где угрозами и посулами, а где и прямой военной силой, Бату-хан сумел добиться их подчинения. Тогда же была установлена система взимания дани и налогов с населения покоренных стран, как это следует из ярлыка хана Менгу-Тимура 1267 г., восходящего к тексту ярлыка Бату-хана 1242-1248 гг. Этапными для становления ордынского правления на Руси и других завоеванных землях, для окончательного возникновения административной системы Улуса являются 1257-1259 гг., когда ханы, произведя перепись подвластного населения, ввели там единое подворное налогообложение, стали требовать выполнения различных повинностей (ямская, воинская и т.д.) и попытались учредить институт баскачества (Насонов. С. 15-16, 51; Allsen. P. 32-53; Феннел. С. 136-163).
Все это настолько укрепило Улус Джучи, что его правители в конце 50-х годов XIII в. смогли добиться фактически полной независимости от великого каана. Это выразилось в появлении на монетах хана Берке (1257-1266) "великой тамги" рода Джучи (Мухамадиев. С. 56-48). Еще основательнее утвердил независимость внук Бату Менгу-Тимур (1266-1288). Придя к власти, подавив сопротивление проимперской знати, он повел политику на полное отделение от власти великого каана, первым начал чеканить монеты со своим именем, что служило доказательством его независимости (Федоров-Давыдов, 1994. С. 9; Материалы по истории татарского... С. 146). Сопутствовал ему успех и во внешней политике. В ходе разгоревшейся междоусобной войны среди потомков Чингис-хана за власть над Средней Азией и Восточным Туркестаном Менгу-Тимур сумел сорвать планы по изоляции Улуса Джучи и нанес ряд чувствительных ударов по Хулагуидам - монгольским правителям. В 1269 г. на р. Талас (Семиречье) был созван курултай, на котором заключен союз между улусами Джучи, Чагатая и Угедея против государства Ильханов, уточнены границы между их владениями и фактически узаконен распад единой империи Чингис-хана (Тизенгаузен, 1941. С. 76-78; Сафаргалиев, 1960. С. 51-54).
К этому времени необычайно возрос авторитет ханов из рода Джучи и на международной арене. Улус Джучи становится важнейшим фактором межгосударственной политики и торговли, а его правители, осваиваясь с новой ролью вершителей судеб центра Евразии, стремятся активно влиять на политические события в ближних и дальних странах.
Огромную роль в укреплении Золотой Орды играла торговая магистраль, бывшая северным ответвлением Великого шелкового пути и проходившая через города Восточного Туркестана, Семиречья, Хорезма в Поволжье, а оттуда - в Центральную Европу. Во многом именно благодаря удачно сложившейся конъюнктуре в условиях войн и нестабильности на Среднем и Ближнем Востоке, вызванных монгольскими завоеваниями, вторжениями хорезмийцев и крестовыми походами, товарный поток из Китая хлынул в Европу через Поволжье. Концентрация богатств, награбленных в завоеванных странах, и участие в мировой торговле колоссально обогатили аристократию Улуса Джучи, провоцируя ее стремление к подчинению новых земель и одновременно к установлению контроля над балканским и малоазийским отрезками Великого шелкового пути.
Этими двумя тенденциями - стремлением захватить новые земли на западе и распространить свою власть на караванные пути - можно объяснить внешнюю политику Орды во второй половине XIII - первой половине XIV в. Улус Джучи не прекращал военного и дипломатического давления на страны Юго-Восточной и Центральной Европы даже после завершения грандиозного похода на Польшу, Чехию, Венгрию и Далмацию. Уже в 1243 г. отряд ордынцев предпринял поход на Галицко-Волынское княжество. Мощное давление ордынцев заставило князя Даниила, непримиримого врага монголов, воевавшего с ними еще в битве на Калке (1223), приехать к хану Бату и признать себя его подданным. Подчинение его, однако, было не полным, скорее всего, формальным, и вскоре он, заключив антиордынский союз с братом Александра Невского Андреем, стал решительно противодействовать установлению власти хана в южной Руси. Только после разгрома военачальником Бату-хана Неврюем князя Андрея ("Неврюева рать" 1252 г. русских летописей), было решено окончательно подчинить себе юго-западную Русь, в первую очередь Галицкое княжество. Походы хана Хуррумши (Куремса русских летописей) и военачальника багатура Бурундая в 50-е годы XIII в. нанесли сокрушительные удары по Галицкой Руси, Польше и Литве. Особенно разорительным был поход 1259 г., когда войска Бурундая, по пути уничтожая укрепления южнорусских городов своего союзника Даниила Галицкого и опустошая все окрест, ворвались в Польшу и, взяв штурмом, сожгли Сандомир (Щавелева. С. 307-314; Егоров. С. 188-190). После этих войн западная граница Орды стабилизировалась по р. Прут и Карпатам - традиционной и естественной границе восточноевропейских кочевых племен.
Новые военные походы, предпринятые владетелем западного улуса (Пруто-Днепровское междуречье) беклярибеком Ногаем (1275, 1277, 1280, 1286, 1287), уже практически не имели целью захват новых земель, тем более что ряд из них проводились в союзе с галицким князем Львом и по его просьбе (походы 1275, 1277, 1280 гг.). Они скорее стремились к установлению вассальной зависимости балканских стран и Польши, чтобы наложить на них дань и военную контрибуцию, а также обезопасить границы империи от посягательств набиравших силу соседей (Егоров. С.190-192).
Особняком стоят походы Ногая на Византию, вызванные желанием ханов нанести поражение союзнику Хулагуидов, с которыми начиналась жестокая конфронтация в Закавказье, а также обеспечить возможность беспрепятственного прохода через Дарданеллы торговым судам и ордынским посольствам. Поход 20-тысячного войска хана Берке окончился осадой Константинополя, разорением Болгарии и включением ее в сферу влияния Орды (1269). На некоторое время лояльность Византии была обеспечена. Но уже в 1270 г. новый хан Менгу-Тимур, испытывая "неудовольствие" от политики Византии, двинул на нее войска своего улусбека. Под стенами Константинополя император встретил Ногая с покорностью и царскими почестями, даже дал согласие на выплату дани и нейтралитет в разгоравшейся войне Джучидов с Ильханидами Ирана. После этой бурной военно-политической активности в политике Улуса Джучи на западе наступило затишье. Оно лишь изредка, в периоды усиления власти хана при Узбеке (1312-1342), прерывалось локальными военными предприятиями (1337).
Другим районами, где заметно проявлялись завоевательные тенденции Улуса Джучи, было Предкавказье и Азербайджан. Если в Предкавказье столкновения ордынцев с воинственными и свободолюбивыми горцами не прекращались практически никогда, то горные долины и наиболее крупные города в этом регионе были захвачены практически уже к началу XIV в. Так, крупнейший город алан (ясов) Де-дяков при активом участии дружин вассальных русских князей был взят штурмом и уничтожен. Граница на юге стабилизировалась по естественной преграде - Кавказскому хребту.
Район наиболее сильных конфликтов пролегал в Закавказье, где Золотая Орда стремилась занять стратегически важные города Нахичевань, Марагу, Тебриз -центры торговли по Великому шелковому пути и плацдарм для завоевания всего Ближнего Востока. Войны, разгоревшиеся здесь с 1262 г., шли с перерывами и переменным успехом вплоть до 90-х годов XIV в. Однако ни Джучидам, ни их противникам не удавалось ни вытеснить неприятеля полностью из Азербайджана, ни нанести ему решительное поражение. Эта "столетняя", вялотекущая война нужна была обеим сторонам для поддержания своей военной мощи. Она же являлась важным фактором международной политики, делавшей Улус Джучи стратегическим союзником Мамлюкского Египта и тюрок-сельджуков Малой Азии и принципиальным противником Ильханов Ирана, крестоносных королевств и Византии.
После кровопролитных войн 1260-х годов, когда объединенное войско хана Берке и Ногая нанесло поражение полкам Хулагу (1263 и 1265 гг.), а войска Ногая были разбиты близ Шемахи (1267) Хулагуидами, которые, в свою очередь, потерпели поражение от мамлюков Бейбарса при Айн-Джалуте (Палестина, 1269 г.), наступило время позиционного противостояния и дипломатических интриг. Плавное течение конфликта лишь изредка прерывалось успешными походами Менгу-Тимура (1290) и Узбека (1318-1319) и неудачами ордынцев (1325 и 1335 гг.). Можно сказать, что представления об ожесточенности этого конфликта скорее имеют идеальное "книжное" происхождение, чем передают реальную ярость сторон и их желание завоевать земли соседа. Связано это с тем, что участники "мирового" конфликта весьма активно обменивались посольствами между собой, а источники сохранили довольно подробное описание всех перипетий войн и дипломатических переговоров. В этом смысле наиболее известны дипломатические контакты Золотой Орды и Египта. Именно они, нашедшие довольно полное отражение на страницах арабских хроник и породившие целый пласт дипломатической культуры (особые правила переписки с Ордой, штат переводчиков, особая титулатура адресатов и т.д.), придавали значимость войнам Хулагуидов и Джучидов, переосмысливая ее как борьбу правоверных союзников с языческой и христианской угрозой (алъ-Холи; Закиров).
Таким образом, становление Улуса Джучи как самостоятельной державы происходило в период с 1207/08 до 1269 г. За это время Золотая Орда прошла путь от удела, выделенного Чингис-ханом своему сыну Джучи в составе Монгольской державы, до независимого государства - империи Джучидов (1266-1269). Важнейшими здесь стали такие вехи, как признание после смерти Чингис-хана прав на владения потомков Джучи на курултае 1227 г. и начало преобразования монгольской властью завоеванных земель Восточной Европы (1243), а также перепись населения для установления регулярного налогообложения и учреждение единой административной системы (1257-1259), проводившиеся в рамках всей империи, но укрепившие власть и в формирующемся Улусе Джучи.
К 70-м годам ХШ в. становление империи Джучидов завершилось. После периода потрясений начался период стабилизации и великодержавия Золотой Орды. Ее ханы не только держали в покорности свои владения, совершая частые карательные рейды на Русь, Булгарию, Хорезм, но и постоянно угрожали соседям - Польше, Византии, Венгрии, Азербайджану. Пограничные войны и регулярное ослабление подчиненных областей усиливали политическое, экономическое и военное могущество Орды, и особенно ее центральной части - поволжских областей.
Период наибольшего политического и экономического могущества империи Джучидов приходится на время правления ханов Узбека (1312-1342) и Джанибека (1342-1357), когда на гребне подъема хозяйства и торговли произошло резкое усиление центральной власти, сложилась единая система управления империей, стабилизировались границы, появилась огромная армия, состоящая в основном из мелких держателей условных владений (икта), наметились военные успехи в войнах с соседями в Азербайджане и Восточной Европе. При поддержке ханской администрации интенсивно развивались десятки крупных городов, в которых был выработан свой пышный, во многом эклектичный, выразительный стиль, отражающий сущность своеобразной имперской культуры Улуса Джучи. В начале XIV в. было завершено принятие ислама в качестве государственной религии, что способствовало дальнейшей интеграции народов, формированию единого этноса и наложило глубокий отпечаток на все тюркские народы Евразии.