8.4 УГОЛОВНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО
Для проблем, связанных с уголовным разбирательством, наиболее
важными положениями Конвенции являются ст. 5 и 6. В этой главе ст. 6
уже рассматривалась в связи с гражданским разбирательством. Ст. 5 ре_
гулирует лишение свободы — лежащий в ее основании принцип состо_
ит в предотвращении произвольного задержания. Ст. 5(1) содержит ис_
черпывающий перечень ситуаций, в которых лишение свободы может
считаться законным. Кроме того, любое лишение свободы должно про_
изводиться в соответствии с национальным законодательством. Дру_
гие пункты ст. 5 содержат конкретные гарантии — например, такие, как
право быть незамедлительно доставленным к судье.
Ст. 6 становится применимой в случае предъявления уголовного
обвинения. Понятие «уголовное обвинение» носит автономный ха_
рактер и не обязательно соответствует значению термина «обвине_
ние» в национальном законодательстве. Суд придерживается пози_
ции, согласно которой ст. 6 применяется в тех случаях, когда приня_
тая властями в отношении некоторого лица мера, основанная на по_
дозрении в совершении им уголовного преступления, оказала суще_
ственное воздействие на положение этого лица.
Ст. 4 Протокола 7 — право не привлекаться к суду или не подвер_
гаться наказанию повторно — является еще одним положением, от_
Глава 8. Прецеденты в отношении России 257
носящимся к данному вопросу. При этом не будет нарушением возоб_
новление разбирательства по делу, если это производится в соответ_
ствии с внутренним законодательством и имеются свидетельства о
новых или вновь открывшихся обстоятельствах, или в предыдущем
разбирательстве были допущены существенные недостатки, кото_
рые были способны повлиять на исход дела.
8.4.1 Основания для лишения свободы
В деле Гусинского против России12 заявителем являлся бывший пред_
седатель правления и мажоритарный акционер ЗАО «Медиа_Мост».
Г_н Гусинский был арестован по подозрению в мошенничестве. Ут_
верждалось, что посредством учреждения различных коммерческих
организаций он мошенническим способом передал вещательные
функции от государственного предприятия «Русское видео» частной
компании ООО «Русское видео». Г_ну Гусинскому было предъявлено
обвинение в мошенничестве, а сам он был освобожден из_под стра_
жи через три дня под подписку о невыезде.
Во время содержания под стражей и. о. министра по делам печа_
ти, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций предло_
жил снять с заявителя уголовные обвинения при условии, что тот
продаст «Медиа_Мост» государственной компании «Газпром» по це_
не, которая будет определена «Газпромом». После подписания этого
соглашения уголовное дело было прекращено. После отмены меры
пресечения в виде подписки о невыезде заявитель уехал в Испанию,
а «Медиа_Мост» отказался выполнять соглашение на том основании,
что оно было заключено под давлением.
Суд вначале исследовал дело по ст. 5 и установил, что в отношении
требования об «обоснованном подозрении», содержащемся в ст. 5(1)(с),
доказательства, собранные властями, могли убедить объективного на_
блюдателя в том, что заявитель, возможно, совершил преступление.
В связи с вопросом о том, было ли задержание осуществлено «в
порядке, установленном законом», как этого требует ст. 5(1), Суд на_
помнил, что это требование предполагает не только соблюдение на_
ционального законодательства, но и само это законодательство
должно обладать определенным качеством; в частности, оно должно
быть в достаточной степени ясным и предсказуемым, чтобы избежать любого риска произвольного задержания. Согласно действо_
вавшему в то время в России Уголовно_процессуальному кодексу, взя_
тие под стражу до предъявления формальных обвинений, как в слу_
чае заявителя, допускалось «при исключительных обстоятельствах».
Стороны согласились с тем, что значение этого выражения не было
раскрыто в кодексе, а правительство не представило никаких приме_
ров ранее рассмотренных дел, в которых было бы установлено нали_
чие подобных «исключительных обстоятельств». Соответственно,
не было продемонстрировано, что данная норма соответствует тре_
бованиям «качества» закона, установленным в ст.5(1).
Было допущено и нарушение национального законодательства —
следователь должен был прекратить производство по делу заявите_
ля, как только он узнал, что тот награжден Орденом дружбы наро_
дов. Было очевидно, что данное обстоятельство было известно с са_
мого начала. Следовательно, имело место нарушение ст. 5.
Далее заявитель жаловался, что подлинной целью его задержания
было заставить его продать свое дело «Газпрому» на невыгодных ус_
ловиях в нарушение ст. 18, которая гласит, что ограничения, разре_
шенные Конвенцией, не должны применяться для иных целей, не_
жели те, для которых они предусмотрены.
Суд отметил, что тот факт, что заключенное соглашение связывало
прекращение уголовного дела против заявителя с продажей им своей
медиа_организации контролируемой государством компании «Газ_
пром», не оспаривался. По мнению Суда, целью таких публично_право_
вых мер, как уголовное разбирательство и содержание под стражей,
не является использование в качестве стратегии при совершении ком_
мерческих сделок. В обстоятельствах данного дела Суд не мог не уста_
новить, что ограничение свободы заявителя, допустимое в соответст_
вии со ст. 5(1)(с), было применено не только для того, чтобы заяви_
тель предстал перед компетентным судебным органом по обоснован_
ному подозрению в совершении преступления, но и по сторонним
причинам. Поэтому имело место нарушение ст. 18 в сочетании со ст. 5
Конвенции. В этом деле нарушение ст. 18 было установлено впервые —
по мнению Суда, было очевидно, что государство злоупотребило свои_
ми правоприменительными полномочиями в коммерческих целях.
Другим примером применения Судом ст. 5 является дело Рохлиной
против России13. Заявительница была арестована по подозрению в убийстве (выстрелом из огнестрельного оружия) своего мужа, гене_
рал_лейтенанта Льва Рохлина, депутата российского парламента.
Срок ее предварительного заключения продлевался 5 раз на период
в 18 месяцев, который является максимально разрешенным в соот_
ветствии с национальным законодательством. В ноябре 2000 г. она
была признана виновной в убийстве, однако приговор был отменен
Верховным Судом в июне 2001 г., и дело передано в суд первой ин_
станции, где на момент вынесения решения Судом оно все еще ожи_
дало рассмотрения.
Суд, во_первых, отметил, что любая система обязательного пред_
варительного заключения сама по себе несовместима со ст. 5(3). На
национальных властях лежала обязанность установить и продемон_
стрировать наличие конкретных обстоятельств, перевешивающих
норму о соблюдении личной свободы. Перенос бремени доказыва_
ния на задержанного в таких делах был равносилен ниспроверже_
нию принципов, установленных в ст. 5, которая признает содержа_
ние под стражей в качестве исключительного отступления от права
на свободу личности, допустимого лишь в исчерпывающем перечне
строго определенных случаев.
Решения национальных судов не приняли во внимание конкрет_
ных значимых для дела обстоятельств — например, того, что заяви_
тельница ранее не была судима, постоянно проживала и имела се_
мейные связи в Москве. Вместо этого они опирались исключительно
на тяжесть обвинений и перенесли на обвиняемую бремя доказыва_
ния отсутствия даже гипотетической опасности того, что она скро_
ется от правосудия, совершит повторное преступление или войдет в
сговор. Таким образом, власти продлевали содержание заявительни_
цы под стражей, исходя из оснований, которые не могут считаться
«достаточными». Поэтому имело место нарушение ст. 5(3).
В связи со ст. 5(4) Конвенции Суд установил, что общая продолжи_
тельность соответствующего разбирательства по вопросу о право_
мерности продолжения предварительного заключения заявительни_
цы составила примерно месяц и десять дней. В течение этого време_
ни вопрос о законности ее содержания под стражей рассматривался
в двух инстанциях, и по мере возможности слушания проводились в
рамках установленных внутренним законодательством сроков. В свя_
зи с этим Суд постановил, что не было нарушения ст. 5(4) в отноше_
нии «безотлагательности» рассмотрения национальными судами.
Ст. 6 требует проявления особой тщательности при проведении
уголовного разбирательства в тех случаях, когда обвиняемый нахо_
дится в предварительном заключении. В деле Рохлиной разбиратель_
ство продолжалось около шести лет и одного месяца и на момент вы_
несения решения Европейским Судом все еще не завершилось. Суд
счел, что подобное положение не соответствует требованию прове_
дения разбирательства в «разумный срок», и признал нарушение
ст. 6.
8.4.2 Надзорное производство по уголовным делам
Дело Никитина против России14 касалось пересмотра уголовного
дела в порядке надзора. Заявитель, бывший морской офицер, сотруд_
ничал с экологическим проектом неправительственной организа_
ции и работал над докладом под названием «Российский Северный
флот. Источники радиоактивного загрязнения». В офисе НПО Феде_
ральной службой безопасности был проведен обыск. ФСБ изъяла
проект доклада, допросила заявителя и возбудила в отношении него
уголовное дело по подозрению в государственной измене на том ос_
новании, что доклад предположительно содержал информацию об
авариях на российских подводных лодках, которая относилась к го_
сударственной тайне.
Заявитель был судим по обвинению в государственной измене по_
средством шпионажа и разглашения государственной тайны с отяг_
чающими обстоятельствами. Суд вынес оправдательный приговор,
который был оставлен в силе Верховным Судом. Через месяц Гене_
ральный прокурор подал в Президиум Верховного Суда протест с
требованием о пересмотре дела в порядке надзора. Он требовал пе_
реоценки применимых норм, фактов и доказательств, содержащих_
ся в материалах дела, и передачи дела для производства дополни_
тельного расследования. Президиум Верховного Суда отклонил про_
тест прокурора и оставил приговор без изменения.
Ссылаясь на ст. 4 Протокола 7, заявитель утверждал, что пере_
смотр в порядке надзора окончательного оправдательного пригово_
ра в отношении него представлял собой нарушение его права не
быть судимым дважды за преступление, в совершении которого он
был окончательно оправдан. Суд, однако, отметил, что заявитель не
был «судим повторно» и не подлежал «суду» дважды; пересмотр в порядке надзора мог рассматриваться как возобновление процесса по
окончательно разрешенному уголовному делу — на основании новых
или вновь открывшихся обстоятельств или существенных наруше_
ний, — соответствующее положениям Конвенции.
8.4.3 Условия содержания под стражей
Лишь в 2001 г. Суд впервые постановил, что условия содержания
под стражей могут представлять собой нарушение Конвенции. Ст. 3
Конвенции устанавливает запрет на пытки и бесчеловечное и унижа_
ющее достоинство обращение и наказание. Это одно из абсолютных
прав, от которых государства не могут отступать ни при каких обсто_
ятельствах, и прецеденты, рассмотренные ниже, относятся как к
предварительному заключению, так и к содержанию в тюрьмах.
Решение по делу Калашников против России15 было вторым из выне_
сенных Европейским Судом решений в отношении России. Заявитель,
президент банка, был обвинен в незаконном присвоении средств бан_
ка. Он содержался под стражей в течение четырех лет до осуждения.
11 месяцев спустя он был освобожден из тюрьмы по амнистии.
Большую часть своего содержания под стражей он провел в Мага_
данском СИЗО. Заявитель жаловался на условия, в том числе на сле_
дующие обстоятельства: площадь его камеры составляла 17 кв. м., в
ней находилось восемь спальных мест в два яруса и содержались 24
заключенных; было невозможно нормально спать, поскольку телеви_
зор и верхний свет никогда не выключались; пользоваться уборной
приходилось на виду у остальных заключенных и надзирателя; за_
ключенные принимали пищу в камере за столом, находящимся всего
в метре от туалета; в камере не было вентиляции, и там было душно
и жарко летом и очень холодно зимой; его окружали люди, которые
много курили; камеры кишели тараканами и муравьями; он заразил_
ся рядом кожных болезней и грибковых инфекций, у него сошли ног_
ти на ногах и на некоторых пальцах рук, он был вынужден лечиться
от чесотки; шесть раз в его камеру помещали заключенных, больных
туберкулезом и сифилисом, и ему делали профилактические инъек_
ции антибиотиков.
Суд отметил, что на каждый отрезок времени в камере заявителя
на одного заключенного приходилось 0,9_1,9 кв. м площади. Европейский Комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного и
унижающего достоинство обращения и наказания установил в каче_
стве примерного желательного стандарта площадь в 7 кв. м на заклю_
ченного в камере. Таким образом, по мнению Суда, камера была по_
стоянно и очень сильно переполнена, что само по себе поднимало
вопрос соблюдения ст. 3.
Суд также принял во внимание следующие факторы: лишение сна;
отсутствие достаточной вентиляции в камере заявителя, где содер_
жалось избыточное число заключенных, которым разрешалось ку_
рить; заражение камеры насекомыми; грязное, запущенное состоя_
ние камеры и области уборной и отсутствие подлинного уединения;
а также, что на протяжении своего содержания под стражей заяви_
тель заразился различными кожными болезнями и грибковыми ин_
фекциями. Суд далее отметил с глубокой озабоченностью, что заяви_
тель несколько раз содержался вместе с заключенными, страдавши_
ми сифилисом и туберкулезом.
Суд принял утверждение о том, что в данном деле наличествовал
умысел унизить заявителя. Тем не менее, отсутствие подобной цели
не могло исключить вывод о наличии нарушения ст. 3. Суд счел, что
условия содержания, которые заявитель был вынужден терпеть при_
мерно 4 года и 10 месяцев, должны были причинить ему значитель_
ное психологическое страдание, умалить его человеческое достоин_
ство и породить в нем чувства, ведущие к унижению и попранию до_
стоинства личности. Суд поэтому постановил, что условия содержа_
ния заявителя, в совокупности с продолжительностью содержания в
таких условиях, были равносильны унижающему обращению. В этом
деле Суд также установил нарушения ст. 5(3) и 6(1).
Следующим делом, касающимся условий содержания, является де_
ло Новоселова против России16. Заявитель содержался под стражей и от_
бывал срок за нарушение общественного порядка в тюрьме г. Ново_
российска. Общая продолжительность его содержания составляла 6
месяцев.
Сторонами не оспаривалось, что заявитель содержался в камере
площадью примерно 42 кв. м, в которой помешалось от 42 до 51 за_
ключенного на 30 спальных мест. Не оспаривалось и то, что уборная
заключенных находилась в камере.
Заявитель также утверждал, что: у заключенных не было постель_
ного белья; вентиляция в камерах включалась всего на несколько ми_
нут во время посещения инспекции; большая часть окна была закры_
та металлическими щитами; пол был покрыт толстым черным слоем
грязи; а одежда заключенных кишела вшами, пауками и другими на_
секомыми.
Заявитель заразился чесоткой и не был изолирован от других за_
ключенных; также не отделялись из камеры его сокамерники, зара_
зившиеся чесоткой и другими кожными болезнями. Заявитель ут_
верждал, что несколько раз в камеру на несколько дней помещались
больные туберкулезом заключенные. Правительство же утверждало,
что заразившиеся заключенные изолировались в специальном
крыле.
Суд отметил, что заявитель провел весь шестимесячный срок за_
ключения в камере, имея менее чем 1 кв. м личного пространства и
будучи вынужденным делить спальное место с другими заключенны_
ми, отдыхая по очереди с ними. За исключением часовой ежеднев_
ной прогулки заявитель находился внутри своей камеры 23 часа в
день. Правительство признало, что окна камеры были закрыты ме_
таллическими ставнями, преграждающими поступление свежего
воздуха и естественного света, и что заявитель дважды заболел с вы_
сокой температурой и заразился дерматитом во время заключения.
Эти факторы, в сочетании с огромной переполненностью означали,
что условия содержания заявителя выходили за пределы, допусти_
мые в соответствии со ст. 3.
Правительство также утверждало, что переполненность была вы_
звана объективными причинами, и сотрудников учреждения нельзя
признать ответственными за это. Суд указал, что, даже если со сторо_
ны сотрудников тюрьмы не было вины, следует подчеркнуть, что
российское правительство отвечает по Конвенции за действия лю_
бого государственного органа, поскольку вопросы, рассматриваю_
щиеся во всех делах перед Судом, относятся к международной ответ_
ственности государства. Поэтому Суд постановил, что имело место
нарушение ст. 3.