ИСКИ ОБ ОСКОРБЛЕНИЯХ
Действующее законодательство не исключает возможность взыскания мораль-
ного вреда за распространение в СМИ высказываний иного рода, не относящихся к
категории сведений. В данном случае ответственность может наступать на основании
ст.151 ГК РФ, предусматривающей возможность компенсации морального вреда за
любые действия, нарушающие личные неимущественные права гражданина либо по-
сягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.
В частности, достаточно распространенными являются иски о защите чести и
достоинства от оскорблений, которое ст.130 УК РФ трактует как “унижение чести и
достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме”.
Как следует из решения Европейского суда от 6.02.2001 г. по делу Таммер против
Эстонии, привлечение журналистов к ответственности за оскорбительные высказы-
вания не может рассматриваться в качестве нарушения ст.10 Европейской Конвен-
ции. По обстоятельствам дела Таммера признали виновным и обязали уплатить за
оскорбление г-жи Лаанару, жены бывшего премьер-министра Эстонии. В интервью с
автором, который опубликовал серию статьей о жизни г-жи Лаанару, Таммер допус-
тил следующее высказывание: “Лицо, разрушившее чужой брак, негодная и легко-
мысленная мать, забывающая о своем ребенке, – не лучший пример для молодых де-
вушек”. Рассмотрев данное дело, суд признал отсутствие нарушения ст.10 Конвенции
о защите прав человека и основных свобод, поскольку заявитель мог сформулировать
критику действий г-жи Лаанару без использования оскорбительных выражений.
К сожалению, в практике рассмотрения такого рода дел российскими судами
наблюдается слишком много субъективизма. Во-первых, неприличными признаются
зачастую вполне безобидные выражения. Во-вторых, выражения явно неприличного
характера оскорбительными не признаются. В-третьих, в качестве оскорблений ква-
лифицируются не соответствующие действительности сведения.
Так, например, в описанном выше деле музыкантов А. и Б. и журналиста В. Цен-
тральный районный суд г. Красноярска не признал унижающими честь и достоинство
слова “прохиндей”, “самозванец” и “шарлатан”, “подлец” и “антисемит”, а при рас-
смотрении иска Л. – слово “динозавр”.
В то же время, Железнодорожный районный суд г. Красноярска в решении от
25.03.1999 г. по иску ЗАО “СОЮЗ” к редакции газеты “Красноярский рабочий” при-
знал оскорбительным высказывание: “думала найти управу на обнаглевших строи-
телей”.
Железнодорожный районный суд г. Красноярска в решении от 5 января 2000 года
по иску Т. к “Красноярской газете” признал оскорбительным выражение “Возьмем
нашу Государственную Думу. Кто мутит там воду?”.
Центральный районный суд г. Красноярска в решении от 12.03.2003 г. по иску Г.
к вещательной корпорации “Авторадио” признал оскорбительным выражение “не-
чистая сила”.
Железнодорожный районный суд г. Красноярска в решении от 13.03. 2003 г. по
иску П. к телекомпании “ТВК – 6 канал” признал оскорбительным выражение “не
дружит с головой”.
Свердловский районный суд г. Красноярска в решении от 18.04.2003 г. по иску С.
к редакции “Сегодняшней газеты” признал оскорбительным заголовок статьи “Я не
доктор. Я – ваш гробовщик”.
Верховный Суд РФ определением судебной коллегии по уголовным делам от
5.06.1997 г. признал оскорбительным слово “преступник”.
Перечисленные примеры наглядно демонстрируют отсутствие у судей единства
подходов в отношении того, что считать “неприличной формой”.
Однозначного ответа на этот вопрос не дает и научная литература. Так, авто-
ры исследования “Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в
текстах права и средств массовой информации” в качестве главного, полученного в
результате исследования, вывода указывают, что “при сегодняшнем положении ве-
роятность, что конкретное решение по делу об унижении чести и достоинства, кле-
вете, оскорблении, компенсации морального вреда будет субъективным, спорным,
юридически уязвимым, чрезвычайно высока. Это вызвано тем, что все или почти все
основные понятия права, связанные с этим кругом дел, не имеют объективного и опе-
рационального определения и толкования. С одной стороны, не вполне ясно, какое
содержание в них вкладывается (должно вкладываться). С другой стороны, они не
допускают непосредственного применения на практике (или такое применение ока-
зывается противоречивым)”.
В связи с этим авторы указанного исследования рекомендуют вместо терми-
на “неприличная форма” использовать термин “инвективная лексика”, под которой
понимаются “слова и выражения, заключающие в своей семантике, экспрессивной
окраске и оценочном компоненте содержания интенцию (намерение) говорящего
или пишущего унизить, оскорбить, обесчестить, опозорить адресата речи или третье
лицо, обычно сопровождаемое намерением сделать это в как можно более резкой и
циничной форме...
Внутри инвективной лексики надо различать литературную (относящуюся к
русскому литературному языку) и внелитературную или нелитературную, например
жаргонную. Ко второй группе относится и обсценная лексика (мат).
В рамках “литературной” инвективной лексики тоже есть различные группы…
Можно выделить 8 разрядов такой лексики:
1. Слова и выражения, с самого начала обозначающие антиобщественную, социаль-
но осуждаемую деятельность: бандит, жулик, мошенник.
2. Слова с ярко выраженной негативной окраской, составляющей основной смысл их
употребления: двурушник, расист, враг народа.
3. Названия профессий, употребляемые в переносном значении: палач, мясник.
4. Зоосемантические метафоры, отсылающие к названиям животных: кобель, кобы-
ла, свинья.
5. Глаголы с “осуждающей” семантикой или даже с прямой негативной оценкой: ук-
расть, хапнуть.
6. Слова, содержащие в своем значении негативную, причем весьма экспрессивную
оценку чьей-либо личности: гадина.
7. Эвфемизмы для слов 1-го разряда, сохраняющие их оценочный (резко негативный)
характер: женщина легкого поведения, путана, интердевочка.
8. Окказиональные (специально создаваемые) каламбурные образования, направлен-
ные на унижение или оскорбление адресата: коммуняки, дерьмократы, прихвати-
зация…
Употребление не только литературной, но и нелитературной инвективной
лексики и фразеологии далеко не всегда связано с оскорблением, клеветой, во-
обще унижением чести и достоинства. Это зависит от конкретной функции такой
лексики, в особенности от наличия или отсутствия умысла на унижение чести
и достоинства; во всяком случае, если такой умысел не доказан, обвинить гово-
рящего (пишущего) невозможно. Это зависит от конкретной ситуации общения,
включая в эту ситуацию и характер отношений между участниками речевого акта.
Например, можно ласково назвать человека «сукиным сыном» (и даже себя само-
го – ср.: Ай да Пушкин, ай да сукин сын!). Это зависит также от уровня речевой
культуры говорящего или пишущего – бывает, что он просто не способен оценить
степень несоответствия своей речи требованиям общественной морали”1 .