• Главная
• Книги
• Обратная связь

Не заходя в глубь времен, постараемся в кратком очерке

представить состояние финансов у двух важнейших народов

древности – греков и римлян.

Финансовое хозяйство Древней Греции (мы будем иметь в

виду исключительно Аттику) поражает отсутствием определен-

ности: ничего похожего на систему, никаких более или менее

ясно выработанных начал для собирания государственных дохо-

дов не существует; на всех финансовых мероприятиях отпечатле-

вается господство личного элемента правителей; их личные воззрения определяют направление и способы удовлетворения госу-

дарственных потребностей. Характерной чертой греческого, как

и вообще древнего, финансового хозяйства является отвращение

от налогов: личные налоги считались носящими на себе печать

рабства и потому унизительными для полноправного граждани-

на; взгляд на налоги с имуществ был более снисходительный, но

и они переносились с крайним неудовольствием1; вследствие это-

го обложению подвергались обыкновенно не граждане, а ино-

странцы, вольноотпущенники, метойки2, куртизанки. При этом

нерасположении афинян к принудительным сборам государст-

венный доход приходилось получать главным образом двояко:

путем эксплуатации государственных имуществ и в виде дани и

добычи и притом не столько с врагов, сколько с союзников.

Самый обильный источник составляла именно эта дань с союзни-

ков, которая была следствием политического преобладания афинян над

другими греками. Для борьбы с персами Аристидом была учреждена

союзническая казна, хранившаяся первоначально на о-ве Делос как мес-

те, священном для всей Греции. С течением времени первоначальная

цель общей казны – борьба с персами – устранилась; союзники были

разрозненны, слабы сравнительно и платили иногда вместо войска и

кораблей деньги, что придало их взносам характер дани; в результате,

пользуясь своей обширной политической властью, афиняне вполне овла-

дели этой сокровищницей, стали смотреть на нее как на свою собствен-

ность, перенесли ее в Афины, а еще позднее завладели самовольно и

Делосом. Эта дань союзников занимала долгое время в Аттике первое

место по своей доходности между источниками государственных дохо-

дов: при Аристиде она приносила 460 талантов, при Перикле же она

достигла до 600 талантов. Другой источник доходов – были государст-

венные имущества, сдававшиеся частным лицам в оброчное содержание

или обрабатывавшиеся самой казной при помощи рабов. Главное из этих

имуществ – Лаврионские серебряные рудники – были разбиты на участ-

ки и отдавались в наследственный откуп под условием платежа едино-

временного сбора при отдаче участка и затем 4 % с полученной руды

ежегодно. Подобные же рудники существовали и в других частях Греции,

на о-ве Тазос3, во Фракии и пр.; доходы от них не превышали 35–40 талан-

тов в государстве.

Кроме названных видов государственных доходов, в Древ-

ней Греции имели еще некоторое значение конфискация, специ-

альные налоги, пошлины и так называемые «литургии» (нату-

ральные приношения богатых граждан).

Конфискация имуществ частных лиц имела не только характер по-

литической меры, как это бывало в тех случаях, когда государство отби-

рало имение гражданина, возбудившего народное недоверие своим вла-

столюбием и подвергнутого остракизму, но и была наказанием за уго-

ловные преступления. Налоги прямые отличались случайным характе-

ром и, как уже сказано, падали исключительно на вольноотпущенников

и метойков; рабы несли специальный поголовный налог в размере 3 обо-

лов (50 сант.), доставлявший казне до 33 тал. в год. Были и косвенные

налоги – сборы с товаров, привозимых и вывозимых морем и сушей,

сбор в размере 1/50 части при нагрузке и выгрузке, маленький сбор за

стоянку кораблей в гавани; завладевши Византией, греки тотчас учреди-

ли там таможню, весьма прибыльную. Сборы эти давали от 70 до 80 тал.

Затем пошлины, так называемые притании, были довольно разнообразны

и взимались на различных основаниях: за оказание правосудия истец и

ответчик платили суду сбор соразмерно сумме иска (от 100–1000 драхм –

3 драхмы, от 1000–10 000 драхм – 30 драхм и т. д.); виновная сторона

платила двойной штраф; такие же пошлины были при переносе дела из

одной инстанции в другую, при апелляции и пр. При распространении

судебной власти афинян на союзные города этот источник делался все

более и более обильным. Наконец, литургии были натуральные повин-

ности богатых людей, сопряженные с принятием на себя некоторых по-

четных должностей; важнейшая из них была триерархия, заключавшаяся

в снаряжении военных кораблей.

Таким образом, важнейшие источники доходов в Афинах

имели в свою очередь источником политическое господство

Афин над другими греческими городами, иными словами, в

большинстве случаев основаны были не на правильных, созна-

тельно усвоенных началах, а на случайных и произвольных актах

внешней политики. Этим же самым характером случайности и

неопределенности отличаются и воззрения древних греков на

финансовые вопросы, насколько можно судить о них по немно-

гим отрывкам в дошедших до нас памятниках, главным образом

по сочинениям Ксенофонта и Аристотеля. Без сомнения, воззре-

ния этих писателей не лишены здравого смысла, но имеют вид

разрозненных и случайных сведений, без всякой претензии на

обобщение. Финансовые меры не вытекали из каких-нибудь убе-

ждений, систематических и разработанных, а были мерами случайными, возникшими из окружающих обстоятельств или просто

личных воззрений правителей.

Рим в экономическом отношении имел значительное сход-

ство с Грецией. Различие между обоими государствами заключа-

лось в политической организации: в то время как в Греции весь

политический строй основан был на союзном начале, хотя и из-

вращенном по существу, Рим всегда стремился к единовластию.

Вечный город не относился враждебно, не считал своим врагом

того, кто был покорен им, кто находился уже под его властью; но

завоеванные области были для него все-таки «провинциями»,

жители которых были далеко не равноправны с римлянами.

В финансовом хозяйстве тем не менее наблюдается сходство с

Грецией, и именно в том отношении, что и здесь доходы главным

образом держатся также на произвольных и случайных источни-

ках; сознания необходимости собственного труда для поддержа-

ния государственного союза, как у современных нам народов, у

римлян не существовало; вечный город был пиявкой, которая

высасывала соки из покоренных провинций.

В первый ранний период римской истории мы встречаемся

несколько раз с принудительными прямыми и косвенными сбо-

рами с граждан, но налоги эти в большинстве случаев отличаются

своей случайностью и недолговечностью. Налогом постоянным

была только vicesima manumissionis (5 %-ный сбор с отпущенных

на волю рабов); затем при царях существовал особый сбор с про-

дажи соли, вызывавший большое неудовольствие; Сервий Тул-

лий подверг налоговому обложению самое имущество граждан,

подвергавшееся оценке через каждые пять лет при цензе

(lustrum)1. По мере того как владычество римлян распространя-

лось все более и более с успехами римского оружия, эти сборы

теряют значение и добыча и доход от завоеваний2 начинают при-

обретать первенствующую роль: Рим все более и более стремится

построить свое государственное хозяйство на чужом труде. По-

коренные народы облагались разнообразными сборами и повин-

ностями; часть земель их отбиралась и раздавалась в пользование

римским гражданам под условием известной платы, обыкновенно

1/10 части валового дохода (отчего и самые земли эти, кроме agri publici, назывались также agri decimales, vectigales). По мере того

как поборы с побежденных развиваются до громадных размеров,

налоги на полноправных граждан ослабевают и встречаются все

реже и реже: так, после победы Эмилия Павла и обогащения им

казны, налог на имущества был отменен как ненужный; 60 лет

спустя был уничтожен оброк с земель, платимый римскими граж-

данами (по предложению трибуна Спурия Тория в 647 г. ab. ur. c.);

затем, через 44 года после этого по предложению Трибуна Цеци-

лия Метелла были отменены по всей Италии таможенные сборы.

Таким образом, для римских граждан оставался один случайный

сбор в 5 % с отпуска рабов. Зато провинции грабились и угнета-

лись немилосердно; к этому именно периоду относится тот ши-

роко организованный грабеж их, которым держалось богатство

Рима и его оптиматов. При господстве откупной системы, при

отсутствии каких-либо правильных начал обложения, в сборе

провинциальных налогов царил полный произвол; грабежи от-

купщиков тяжело отзывались на населении и вызывали часто

народные мятежи и восстания; поборы, взятки и притеснения

римских чиновников доходили до необычайных размеров. Доста-

точно напомнить классические примеры бесславной памяти Вер-

реса, ограбившего Сицилию, Пизона, разорившего Македонию,

Аппия Клавдия, следовавшего их примеру в Киликии. Да и почти

невозможно было, при господствовавшей тогда системе админи-

страции, иное положение дел. «Небесной добродетели требует-

ся, – говорит Цицерон, – чтобы согласовать выгоды откупщиков

и жителей, чтобы не принести одних в жертву другим, сделать

так, чтобы и овцы были целы и волки сыты».

Империя произвела некоторый переворот в строе финансо-

вого хозяйства: положение провинции улучшается; злоупотреб-

ления несколько уменьшаются, старые налоги на граждан начи-

нают восстановляться, а параллельно с этим права всех поддан-

ных империи постепенно сравниваются. При императоре Кара-

калле, в 212 г., право римского гражданства распространено на

всех жителей государства; вместе с политической равноправно-

стью установилось и единство в податном строе. Сенат еще при

Августе теряет свое значение; рядом с общегосударственной каз-

ной – aerarium основывается новая сокровищница доходов, так

называемый aerarium militare или fiscus, поступившая в полное не-

зависимое распоряжение цезарей и постепенно, отчасти с помо-

щью толкований римских юристов о верховной власти (Требони-

ан), захватившая все, что раньше принадлежало первой. С той

поры как нити римского финансового управления сосредоточивались уже не в Сенате, как было прежде, а в руках цезарей, но-

вая жизнь, более строгий порядок и прочная связь проникли во

все части этого великого организма.

В это время восстановляются таможенные сборы в Италии и учре-

ждается centesima rerum venalium – 1 %-ный акциз на внутреннее по-

требление, оказавшийся крайне чувствительным для населения и скоро

возбудивший его неудовольствие; под влиянием борьбы с упадком нра-

вов и развращенностью римского общества, с целью поощрения брачной

жизни, издается закон – lex Pappia Poppaea de maritandis ordinibus и уста-

новляется налог на наследства – vicesima hereditatum, распространив-

шийся при Каракалле и на провинцию. Рядом с этими новыми источни-

ками государственных доходов при императорах начинает играть, по

мере развития неравенства имуществ, все бóльшую и бóльшую роль

конфискация; появляется новый закон, чрезвычайно благоприятствую-

щий ее применению, – lex laesae majestatis, благодаря которому создается

специальный класс доносчиков – delatores, поставщиков для правитель-

ства виновных в оскорблении величества богатых граждан и могущих

быть на этом легальном основании конфискованными имуществ. Из

расходов, которыми в это время обусловливалась напряженность по-

требности государства в материальных средствах, надо указать, между

прочим, на довольно значительные издержки по содержанию delatores,

на огромные суммы, затрачивавшиеся на пышность и роскошь двора, на

безумные затеи императоров, на раздачу разнузданному народу хлеба, а

часто даже вина и денег1, и устройство для него даровых зрелищ, на соз-

дание великолепных бань и других общественных сооружений; еще

бóльших средств потребовало содержание войска, в особенности с тех

пор, как солдатам было назначено постоянное жалованье – stipendium,

шедшее рядом с щедрой раздачей цезарями подарков2. В более позднее

время налоги становятся более многочисленными и постоянными. При

Диоклетиане, напр., распространяется на Италию провинциальный позе-

мельный налог (tributum soli), получивший также название indictio (им-

ператор indicebat – наказывал, приказывал собирать известную сумму на

столько-то лет), и устанавливается промысловый – lustralis collatio. При

императоре Константине встречаем массу новых тягостных налогов и

особое развитие натуральных повинностей для удовлетворения военных

потребностей и содержания двора.

Общие выводы из нашего краткого исторического очерка

античного финансового хозяйства напрашиваются сами собой.

В древнем мире не существовало правильного гражданского об-

щежития, основанного на труде, и потому одинаково с частным

хозяйством не могло развиваться нормальным путем и хозяйство

государственное. Государственные доходы не основывались на

правовых началах, а вытекали из случайных, произвольных и

часто даже антигражданских по своему характеру источников

вроде конфискации, дани, поборов с покоренных провинций и

пр.; все финансовое хозяйство велось без всякой выработанной

системы, без всяких определенных принципов, руководясь одним

правилом: брать все, что возможно.

Не имея возможности прослеживать постепенную историю

перерождения начал экономической и финансовой жизни древне-

го мира, перейдем к описанию средневекового государственного

хозяйства, которому предпошлем несколько слов об общем эко-

номическом строе этого периода.

При слабом и рассеянном населении средневековая хозяйственная

жизнь Европы отличается незначительным накоплением богатства, ма-

лым запасом всякого рода товаров, и притом малым не только абсолют-

но, но и сравнительно с численностью населения. Частная собственность

тоже незначительно развита, и, в отличие от нашего времени, существу-

ет много бесхозяйного добра, считавшегося общим достоянием1; зато

сами люди, в качестве крепостных рабов, рассматриваются как объект

собственности. Кредитом мало пользуются и по понятной причине: в

большей части средневековых государств встречаются запрещения вся-

ких процентов с капитала. В каноническом праве, начала которого поль-

зовались таким обширным применением в то время, дозволяется купцу

продавать товар отнюдь не дороже того, что он самому стоит. В проти-

воположность крайнему эгоизму, развившемуся на началах римского

права, каноническое – отрицало всецело всякое себялюбие как стимул

хозяйственной деятельности. Отсюда всякая светская, мирская деятель-

ность, особенно промышленная, с аскетической односторонностью при-

знается за голое зло: negotium negat otium, quod malum est, neque quaerit

veram quietem, quae est Deus. Только два рода занятий составляют неко-

торое исключение и если не пользуются особенным уважением, то, по крайней мере, и не преследуются каноническим правом: именно – зем-

леделие и ремесло.

В средневековом производстве хозяйственных годностей замечает-

ся могущественный перевес одного из факторов – природы, от сильного

давления которой на весь строй жизни люди еще мало сумели тогда

эмансипироваться. Бедняк, не имеющий поземельной собственности или

владеющий ею в ничтожных размерах, может лишь с большим трудом

отстаивать свою личную независимость от посторонних посягательств;

поэтому он старается примкнуть к какой-либо корпорации и за защиту с

ее стороны отказывается в пользу ее от некоторых своих прав, надеясь с

этой помощью сберечь остальные1. Большая необеспеченность прав,

свободы личной и имущества служит причиной, что и те немногие капи-

талы, которые могли бы употребляться для производительных целей,

остаются мертвыми, превращаясь в драгоценные вещи и металлы или

монету, а иногда даже просто зарывались в землю. Труд, как и время,

вообще низко ценится, а сравнительная с настоящим временем непод-

вижность и застой в промышленности обусловливает малое развитие

разделения и соединения труда в народе. Большая часть хозяйств произ-

водит значительную долю нужных для удовлетворения своих потребно-

стей сырых и обработанных продуктов; исключением являются только

некоторые привозные заграничные и колониальные предметы, которые

доставляются путем обмена на остаток хлеба, получающийся в хозяйстве

за удовлетворением собственных потребностей. При таких обстоятель-

ствах хозяйственной жизни обращение ценностей, передвижение их ма-

ло развито не только между отдельными народами, но даже между раз-

ными частями, общинами и индивидуумами одного и того же народа;

средства сообщения в высшей степени несовершенны, перевозка товаров

связана многоразличным образом, очень медленна и неправильна. Удо-

боперемещаемые товары в тогдашнем народном хозяйстве играют еще

очень ограниченную роль; предметом обмена служит преимущественно

тяжелое сырье и полуобработанные продукты.

При такой конкуренции замечается огромное колебание в ценах и

частная спекуляция стремится гораздо более к тому, чтобы на немногих

товарах выиграть возможно более, чем к тому, чтобы путем понижения

цены продать возможно более товара и, взяв на каждом проданном

предмете небольшой барыш, на массе их получить желаемую прибыль.

Вследствие этого направления спекуляции в отношениях одного про-

мышленника к другому или даже одной категории промыслов к другой,

ей родственной, видно также стремление не превзойти соперника уде-

шевлением цены товара и улучшением его качества, а совсем исключить,

изъять его с рынка; так являются торговые привилегии, монополии, на-

конец, цеховая нетерпимость. При оценке всех товаров потребительная

их ценность стоит часто вперед меновой, что, конечно, обусловливается

решительным преобладанием натурального хозяйства1. Небольшое ко-

личество денег в обращении чаще употребляется для сбережения на слу-

чай всяких превратностей, чем служит к перемещению ценностей.

Между товарами отличаются сравнительной дешевизной все те, в произ-

водстве которых главным фактором является земля, и наоборот, дóроги

те, где существует большее соприкосновение труда и капитала. Позе-

мельная рента вообще стоит низко, а размер процента, напротив, высок.

Несмотря, разумеется, на все запрещения канонического права, а через

него и действовавших местных законодательств, проценты при займах

все-таки взимались и притом в очень больших размерах; но так как об-

ращение к кредиту является в то время большей частью результатом

крайности, бедности, а не обыкновенным торговым оборотом, как ныне,

то против взимания процентов и лиц, торгующих кредитом, существует

в средневековом обществе большое отвращение и предубеждение, как и

до сих пор против мелких ростовщиков. Рискованные предприятия, ко-

торые производятся на собственный страх, еще редки, тем более что все

три фактора производства – природа, труд и капитал, а следовательно, и

три рода дохода – поземельная рента, заработная плата и проценты со-

единяются часто в руках одного и того же лица.

Третья стадия хозяйства – потребление характеризуется однообра-

зием, низким уровнем потребностей и отсутствием или, точнее, мало-

подвижностью во вкусе, в изменениях мод. Роскошь преимущественно

выражается в содержании многочисленной, малодеятельной прислуги,

патриархальном гостеприимстве, колоссальных пирах и драгоценной,

хотя часто и малоудобной утвари и оружии. Ежедневная жизнь замеча-

тельна большой простотой и сходством в разных классах народа; диамет-

ральные противоположности современной жизни, резко бросающиеся в

глаза, – громадные богатства и рядом с ними крайняя нищета – в средние

века встречаются гораздо реже и не поражают глаз наблюдателя.

Вся народная жизнь в средние века вообще мало централи-

зована; повсюду мы встречаемся с разного рода самостоятельны-

ми общинами, корпорациями, сословиями, даже семьями, пред-

ставляющими собой как бы status in statu. Отношения отдельных

лиц к государству и главы государства к подданным основыва-

ются в эту эпоху преимущественно на началах и воззрениях ча-

стного права. Этот частноправовой характер отношений прохо-

дит через все средние века, и только в конце их начинают разви-

ваться и получать права гражданства новые воззрения, основан-

ные на социально- или общественно-правовых началах. Поддан-

ный того времени в своих отношениях к государству признавал

за собой к нему только такие обязательства, исполнение которых

требовали непосредственно его личные интересы. Властелин в

свою очередь смотрел на верховные права, как на род своих ча-

стных прав и принадлежность своей власти.

Такие взаимные отношения между государем и подданным в

средневековых патримониальных государствах находятся в стро-

гом согласии и аналогии со всем строем и порядком феодальной

жизни. Цели и стремления отдельных лиц не различаются от об-

щественных целей. Каждое частное лицо при частноправовом

порядке государственной жизни отдельно или в связи с другими

ищет удовлетворения только своих частных интересов, стараясь

получить от государственного союза наибольшую сумму выгод с

наименьшими издержками или трудовыми усилиями со своей

стороны. Понятно, что при удаче таких стремлений водворяется

крайнее и видимое неравенство в распределении прав и обязан-

ностей как по отношению к отдельным лицам, так и по отноше-

нию к целым классам подданных: наряду с чрезмерным отягоще-

нием одних устанавливается масса исключительных прав и при-

вилегий для других.

Так, повсюду мы видим неравномерность в распределении подат-

ных тягостей и существование разделения населения на податные и не-

податные сословия, при котором одни классы несут на себе все налоги, а

другие ничего не платят; точно так же мы видим сосредоточение права

охоты в руках одного класса дворян, причем каждый недворянин, охо-

тящийся хотя бы на собственной земле, наказывается в Англии смертной

казнью; даже право участвовать в законодательстве не есть всеобщее

право, существующее для общих интересов народа, а только преимуще-

ство, привилегия отдельных лиц, корпораций, классов. В новейших го-

сударствах, основанных на общественно-правовых идеях, каждый от-

дельный член какого-либо сословия является в представительстве от

имени всего общества, свободный в выборе защиты тех интересов, кото-

рым действительно сочувствует как полезным для всего народа. Не так

было в средние века, при господстве идей частного права: встречается,

напр., одно постановление даже в конце XVI столетия, что представи-

тель, голосовавший противно инструкции, ему данной, осуждается на

смертную казнь. По смыслу этого закона, следовательно, представитель

является простым поверенным, передатчиком и защитником идей своего

сословия и даже кружка, которому нет дела до общего блага. Самое понятие о свободе в частноправовом государстве средних веков было со-

вершенно отлично от того, которое существует в современной Европе.

Свобода, по воззрениям средневекового гражданина, заключается только

в том, чтобы не быть государством в чем-либо ограниченным; такой

отрицательной свободы в государствах новейших, общественно-

правовых, уже не существует более, и понятие о свободе уже заключает-

ся в общем участии тем или иным путем в управлении страной. При

этом государство рассматривается в настоящее время, в отличие от сред-

них веков, не как простая связь индивидуальных интересов властелина и

подданных, а как цель сама по себе. В правовой сфере проводится из-

вестная граница как общих, так и частных интересов той и другой сторо-

ны, и это различие между ними резко заметно на всех высших ступенях

культуры.

Согласно отличительному характеру средневековой жизни,

государственное хозяйство держится преимущественно на част-

ноправовых источниках дохода, каковы домены, или государст-

венные имущества. Уже гораздо меньшее значение имеют в этом

хозяйстве всякого рода налоги и отличаются по большей части

своим временным, скоротечным характером. Сами территориаль-

ные владельцы не любили налогов, ибо видели в них ограничение

своей монархической власти; право контроля требовать принуди-

тельных сборов основывалось в каждом отдельном случае на

действительной нужде государства (necessitas publica) и могло

быть принято лишь по общему согласному решению всех сосло-

вий – consensu ordinum. Пошлины, – особенно судебные, – по

своему внутреннему содержанию – платы государству за пользо-

вание особыми правами гораздо более подходят под частно-

правовые воззрения и встречаются потому раньше и более посто-

янны.

Таким образом, средневековые доходы отличаются от дохо-

дов частных лиц не столько родом и видом, сколько количеством;

источники получения тех и других были почти одинаковы. Бога-

тый землевладелец-феодал мог извлекать доходы со своей земли,

обрабатывая ее сам, посредством своих крепостных или наемных

рабочих, мог отдать ее в аренду, срочную или даже бессрочную,

за известное вознаграждение деньгами, натурой или прямо тру-

дом; эту отдачу он мог сопровождать каким-либо добавочными

условиями, напр. обязанностью помогать физической силой при

нападении какого-либо хищника соседа; кроме того, он мог уст-

роить у себя на дороге гать через болото или перевоз через реку и

взимать за эти услуги с проезжих известную плату, мог даже, в

эти времена анархии и безурядицы, гарантировать путешественнику безопасность в своих владениях, а по сделке с соседом – и

на его земле и требовать за это вознаграждения. Кроме того, если

он пользовался авторитетом и уважением среди соседей, к нему

могли обращаться за какой-либо помощью, напр. при решении

спора и затем со стороны слабого – за наказанием сильного на-

рушителя прав, за что этот поземельный владелец мог получать

от истца какой-нибудь подарок натуральными продуктами, а от

обидчика требовать такого же штрафа, если последний, конечно,

являлся лицом от него зависимым, напр. его крепостным или по-

селенцем на его земле. Совершенно согласно этому частному

образцу велось и государственное хозяйство средних веков, пре-

имущественно их первой половины (до XIII в.), когда частно-

правовые воззрения еще всецело преобладали в обществе и вели-

кие географические открытия и технические изобретения конца

этого периода истории еще не произвели переворота в господ-

ствовавших идеях и ходе всей экономической жизни. Домены

_____составляли главное богатство государства, из которого оно чер-

пало большую часть своих средств1; затем оно установляло це-

лую систему пошлин, которые должны были являться вознаграж-

дением за его действительные или мнимые услуги отдельным

лицам; в лице назначаемых им судей оно требовало платы за ока-

занное правосудие от лиц, предлагавших тяжбу на его разреше-

ние, и эта плата была необходимой, безусловной принадлежно-

стью государственной защиты частных интересов.

Понятно, однако, что такая простота государственной жизни

и несложность финансовой системы не могли удержаться в тече-

ние долгого времени. По мере того как государство развивается

путем концентрации рассеянной власти, по мере того как посто-

янные армии занимают место живущих грабежом баронских

войск, по мере того как принудительные услуги сменяются опла-

чиваемой службой – потребности государства непрерывно воз-

растают и недостаточность старых источников дохода делается

год от года очевиднее. Слабые монархи по необходимости, по

расстроенности своих ресурсов безумно расточили свою частную

и общественную собственность; сильные государи сделали то же,

так как находили гораздо более удобным приобретать средства

продажей домен, чем испрашиванием у парламентов принуди-

тельных сборов; грабеж и узурпация знатными лицами доверши-

ли истощение государственных имуществ. По всей Европе правительства начинают тщательно отыскивать новые, неизвестные

прежде способы извлечения доходов. Опираясь на свою власть,

которая все более и более крепнет под влиянием рецепции рим-

ского права, территориальные владельцы захватывают в свои

руки исключительные права на производство известных промы-

слов и на отдельные отрасли торговли и делают их принадлежно-

стью королевской власти – regalia (горная, соляная регалия, право

охоты и рыбной ловли и пр.). Вообще сначала эти права присваи-

ваются только для личных целей монарха, для удовлетворения его

личных потребностей; потом они расширяются постепенно, при-

нимают общий характер и мало-помалу становятся даже предме-

том оборота. Позднее и этот новый источник оказывается недоста-

точным и приходится все чаще и чаще обращаться к налогам.

Государственные имущества составляют старейшую часть финан-

сов. Где народное хозяйство покоится главным образом на производст-

вах первобытных, обращенных на добывание сырья, там государство

непременно должно быть большим землевладельцем: если властелин-

князь не пользуется такими владениями, то сама наследственная монар-

хия становится невозможной, так как при господстве воззрения на налог

как на ограничение свободы она не имеет средств к существованию. В

большинстве случаев в первую половину средних веков почти не делает-

ся различия между частным имуществом верховных глав и государст-

венным уже потому, что значительная часть домен образовалась частно-

правовым образом из фамильной собственности государей. Главный

источник возникновения государственных имуществ заключался в за-

воеваниях, при которых государь, по ленной системе, бывшей фунда-

ментом всего средневекового политического устройства, фиктивно счи-

тался владельцем всей занятой земли; фактически же он выделял из нее в

свое непосредственное владение крупную ее долю, а остальное раздавал

во владение всем приближенным с обязательством немногих натураль-

ных повинностей. Это феодальное воззрение на государя как на верхов-

ного собственника всей земли встречается одинаково и до позднейшего

времени как в Германии, так во Франции и Англии. Раньше всего оно

исчезает в первой, благодаря ее распадению; во Франции эта мысль не

раз выражается самими королями, кончая знаменитой фразой Людови-

ка XIV: «L’Etat c’est moi!». Лучшим примером образования доменного

хозяйства может служить завоевание Англии норманнами. Вильгельм

Завоеватель, покоривши эту страну, не только бóльшую часть ее признал

коронной собственностью, а в остальной насажал своих дружинников

вместо англосаксонских вассалов, но простирал свое право собственно-

сти на всю землю, откуда и происходит английская юридическая фик-

ция, что «король есть lord paramount» – лорд по преимуществу, верхов-

ный лорд, владелец земли всего королевства.

Наибольшее развитие в средние века домены получили в Германии,

где они делились на два вида: имперские и отдельных государств, на

которые империя позднее распалась. Первые – составились главным

образом из наследственных фамильных империй разных царствовавших

династий, отчасти из остатков римских государственных имуществ, а

также и других разного рода приобретений: путем покупки, получения в

приданое, а чаще всего захвата (Людовик I). Все германские императоры

распоряжались доменами совершенно свободно, как со своей частной

собственностью: продавали, меняли, закладывали их, раздаривали своим

приближенным, и нигде в летописных документах того времени при

описании такого распоряжения государственными имуществами мы не

встретим ни малейшего повода думать, чтобы этот образ действия счи-

тался кем-либо неправильным, ненормальным. Таким образом, импер-

ские домены обязаны были своим происхождением преимущественно

началам частного права и только впоследствии, отчасти, нет сомнения,

под влиянием идей римского права, отчасти по причине перемен дина-

стий, при которых эти поземельные владения захватывались вновь воца-

рившейся фамилией, мог постепенно установиться теперешний взгляд на

домены и их различие от частного имущества государя. Как известно,

франкское государство, значительно увеличенное Карлом Великим, при

его наследниках распалось, и из восточной части его возникла собствен-

но Германская империя. Вместе с державными правами владетели ново-

го государства получили и поземельные имения, которые лежали по сю

сторону новой границы. Представление, что каждый правитель Герма-

нии есть и собственник этих имений, могло основываться на том обстоя-

тельстве, что первые государи возникшей империи были родом из фами-

лии Каролингов и смотрели, следовательно, на них, как на свою наслед-

ственную вотчину. Когда же Каролинги вымерли и ступили на герман-

ский престол государи из других родов, то, наследуя их достоинство,

они получали и самые имения, уже как имперские домены.

С разделением Германии на множество отдельных самостоятель-

ных и независимых государств на развалинах имперских домен образо-

вались и получили дальнейшее развитие домены этих отдельных стран.

Самый обыкновенный способ образования домен последнего вида за-

ключался в вознаграждении ленами за отправление известных должно-

стей (так называемые должностные лены). При недостатке в средние

века денег и денежных знаков все богатство считалось в земле и ее про-

дуктах; ими и уплачивались и покрывались государственные нужды.

Имперские чиновники – разные графы и герцоги получали за исполне-

ние своих обязанностей вместо жалованья также имения из государст-

венных домен. При господствовавшей в средние века тенденции тракто-

вать общественные обязанности по образцу частных прав, почти все эти

должности были наследственными, а с ними переходили из рода в род и

отданные в пользование имения. С распадением Германии с XIII в. мно-

гие из этих лиц из чиновников империи сделались независимыми госу-

дарями над областями, которыми правили, а их вотчины превратились в

домены. Другой источник образования домен в отдельных немецких

государствах заключался в покупке частных имений на государственные

деньги и в невыкупленных залогах: некоторые императоры, напр. Ру-

дольф Габсбургский, нуждаясь в деньгах, закладывал имперские домены

своим вассалам – князьям, за которыми они впоследствии и остались.

Реформация принесла с собой еще новый обильный для многих госу-

дарств источник образования домен, заключавшийся в секуляризации

отобранных у духовенства и монастырей имений. Многие из этих по-

следних сделались лучшими и доходными статьями государственных

касс и, может быть, даже оставались не без влияния на решимость мно-

гих немецких князей перейти на сторону реформации. Большая часть

епископских имений и резиденций, а также и многие монастыри рано

сделались большими поселениями и центрами промышленной и торго-

вой деятельности страны. Кроме роскошной жизни, которую вело выс-

шее католическое духовенство (некоторые епископы, напр., будучи не-

зависимыми государями, имели и великолепные княжеские дворцы и

многочисленные свиты), процветанию таких мест способствовали раз-

ные церковные богомолья, ходы и праздники, привлекавшие в этих слу-

чаях тысячи верующих и любопытных. Торговцы натурально пользова-

лись этими сборищами и учреждали сначала периодически при мона-

стырях и подобных учреждениях ярмарки и базары (почему многие из

первых до сих пор называются по имени разных святых и праздников), а

потом и постоянные лавки, обращавшие эти места в торговые центры.

Достаточно упомянуть названия некоторых протестантских теперь горо-

дов, чтобы судить о всей выгодности для казны средневековых госуда-

рей секуляризации: Гамбург, Магдебург, Бремен были такими резиден-

циями епископов с обширными их имениями.

В общем средневековая администрация домен, как и их происхож-

дение, в различных странах более или менее одинакова: домены управ-

лялись и доход с них собирался по образцу частных имений. Хорошим

примером этому может послужить знаменитый Capitulare de villis Кар-

ла Великого, в 70 параграфах которого резюмированы все правила адми-

нистрации домен и финансовые воззрения этого замечательного госуда-

ря. По своему содержанию этот капитулярий есть не более как инструк-

ция, наказ богатого землевладельца своим управляющим. Карл требует

от них прежде всего честности и усердного исполнения обязанностей и

хорошего обращения с рабочими; они не должны облагать их излишни-

ми, изнурительными работами, а в случае нерадения могут наказать те-

лесно до известной степени, предоставляя дальнейшее на усмотрение

государя или государыни: обиженный раб может найти свободный дос-

туп к нему лично; управляющий должен прилагать старание о размно-

жении и сбережении всякого рода скота и припасов, чтобы на случай

приезда государя не могло оказаться в чем-нибудь недостатка. При этом

Карл входит во все подробности управления и хозяйственные мелочи; он

предписывает, напр., какие фрукты должны разводиться в садах импер-

ских имений, каким ремеслам обучать в каждом поместье крепостных,

какие вина приготовлять и в каких бочках пересылать ко двору и т.д. Все

излишнее для содержания себя со свитой он приказывает продавать за

деньги. Во всех этих наставлениях Карл показывает, по-видимому,

большие знания и опытность сведущего, деятельного хозяина.

На основании этого замечательного документа легко можно вывес-

ти заключение о характере устройства тогдашнего пользования домена-

ми и взгляд на них самих хозяев-государей. Управление ими ничем не

отличалось от других имений того времени, обрабатываемых даровым

трудом крепостного раба. При экстенсивности тогдашнего земледелия,

обилии земли и несуществовании каких-либо иных форм и приемов хо-

зяйства, кроме немногих и несложных передаваемых традицией правил,

каждый рыцарь или даже аббат или епископ считает себя вполне спо-

собным выполнять обязанности каммермейстера, т.е. управителя коро-

левскими поместьями. Необеспеченность прав, господство всюду только

одной силы, немыслимой при народном сознании законности тех или

иных действий, воинственность всего свободного населения, благодаря

которому всякое поселение и город чуть ли не постоянно должны были

находиться на военной ноге, все это вместе, конечно, исключало воз-

можность существования какого-нибудь общего финансового права и

определенных рациональных форм пользования доходами. Поэтому ка-

ждый государь предоставлял управление своими имуществами первому

лицу из своих окружающих, наблюдая только, чтобы доходов хватало на

прокормление его со свитой и отчасти дружины, которая вообще, кроме

военного времени, была не особенно многочисленна и сама себя про-

кармливала теми же розданными ей землями. Одно из обыкновений пер-

вой половины средних веков заключалось в том, что государи не любили

долго заживаться на одном месте, а часто перемещались из одной части

страны в другую, причем проживали в этих доменных поместьях, при-

нимали посольства, собирали для совещаний своих знатнейших подчи-

ненных и т. д. Все эти лица должны были все время пребывания содер-

жаться средствами того имения, где остановка происходила.

Тем же способом пользовались и государственными лесами. Преж-

де всего они служили для любимого занятия средневековых владетелей –

охоты; затем они доставляли в имения весь нужный для отопления и

построек материал и разные другие продукты, напр. мед. Само собой

разумеется, что при обилии лесов продажа лесных материалов могла

быть возможна только в исключительных случаях, при их расположении

вблизи значительных городов. В XIV в., впрочем, встречаются уже чаще

и чаще сведения и о превращении части натуральных лесных доходов в

денежные, что происходит, конечно, от увеличения населения и отчасти

от неразборчивой хищнической системы пользования лесами, быстро

оголившей огромные пространства Европы.

По характеру своего частноправового происхождения ближе всего

к доменам приближаются судебные пошлины. В самом деле, по глубоко

господствовавшему в средние века воззрению, каждый индивидуум на-

столько считал себя обязанным государству, насколько он получал от него личную выгоду. Поэтому, имея нужду в суде как известном органе

государства, каждый находил вполне целесообразным и справедливым

платить за оказание ему правосудия. Взгляд этот так твердо держался в

средние века, что вопрос об этой плате мог возбуждаться только о сумме

вознаграждения, а никак не о праве судьи требовать вознаграждения с

тяжущихся, ибо в законности его не было сомнений. Пошлина первое

время имела характер простого подарка судье, определяемого, впрочем,

им самим. «Должен ли граф, шеффен или канцлер при принятии какой-

либо просьбы брать один солид?». Так спросили раз Карла Великого, и,

как видно, все дело заключалось не во взятии подарка, но только в опре-

делении его нормальной ценности. Эти судейские взятки определялись

законом или обычаем и имели часто натуральный характер: напр., по

баварскому законодательству судья имел право на 1/9 часть искомого.

Такой же характер носят судебные пошлины и в уголовном судопроиз-

водстве. Эти уплаты за преступления и проступки, называвшиеся у нас

«вирами», в Германии «Währgeld», поступали частью на удовлетворение

обиженных и частью в пользу государства; они отличались большим

разнообразием и соразмерялись как с ущербом, понесенным потерпев-

шим лицом, так и с его общественным положением1. Позднее, при лен-

ной системе эти пошлины чрезвычайно развились и породили массу

злоупотреблений; была изобретена масса специальных поводов для взи-

мания пошлин и вир; каждый шаг в судопроизводстве оплачивался день-

гами; прибегали к самым нелепым мотивам вроде «pro stulto logio», «pro

stulto dicto», «pro stulto responso» и т.п., встречающимся в английских

средневековых анналах. При Генрихе II (XI–XII вв.) Währgeld были

уничтожены, штрафы и пошлины постепенно перестают быть произ-

вольными и поступают в пользу государства, причем правительству еще

многие сотни лет приходится бороться с вековыми воззрениями на право

судьи на мзду с тяжущихся. Рядом с судебными взимались еще разнооб-

разные пошлины, основывавшиеся на разрешительной власти короля, –

за предоставление вольностей и изъятия, за королевскую протекцию и

помощь, за различные акты милости, за предоставление прав на торгов-

лю и промыслы и проч.

Встречаются в средние века и разного рода налоги, но все они были

временны и неопределенны, чаще всего получая характер натуральных

повинностей. Так, существовали уже в начале средних веков сборы на

содержание королевской свиты и войска с жителей той провинции, где

они временно присутствовали; сборы эти носили название подарков

(benevolentiae). В Англии эта отрасль дохода достигла особого развития

при Эдуарде IV, который точно определял, сколько должен уплачивать

каждый, к кому он обращался с просьбой. В других случаях принуди-

тельные сборы являются под именем «tributum» в определенных размерах и предметах и, нет сомнения, своим происхождением обязаны дани,

которая налагалась при покорении отдельных племен. В VI в. тюринги,

напр., в Германии должны были платить ежегодно по востребованию

известное количество меда и полотна, выделкой которого они славились;

саксы в том же столетии, жившие на Везере и Эльбе, посылали ежегодно

500 коров, аллеманы – несколько сотен свиней, и т.п. Сверх целей со-

держания войска или самого государя и его свиты эти сборы употребля-

лись еще для послов и уполномоченных, куда-либо отправляемых, при-

чем существовала даже особая такса, определявшая право этих лиц на

сборы, смотря по их важности.

Кроме таких сборов, встречаются также в средние века, особенно

во вторую их половину, налог поземельный под различными названиями

и различного происхождения1 и ряд личных налогов, частью классных,

частью просто поголовных, пользовавшихся большой непопулярностью.

Затем из косвенных налогов, более всего распространенных в этот пери-

од, можно отметить таможенные пошлины и акциз. Первые появляются

очень рано и взимаются под различными наименованиями. Государство,

подчиняясь общему характеру эпохи, мало сознавало за собой право на

их взимание и подыскивало для него разного рода предлоги, главным

образом в виде оказания торговцу при взимании этих сборов какой-либо

услуги; так, причальная пошлина платилась за право пользования при-

станью, устроенной государством, мостовой сбор брался за содержание в

исправности и постройку мостов; с иностранных купцов брались тамо-

женные пошлины под предлогом, что государство охраняет их от разбоев

населения, с судов, приплывавших морем, – за охрану их от пиратов, и т.п.

В Германии в характере этих сборов можно подметить двоякое направ-

ление: 1) они берутся как таможенные пошлины за дозволение пересту-

пить через границу и 2) как рыночные пошлины, из которых многие су-

ществовали для своих собственных товаров. В первом случае пошлины,

естественно, должны были взиматься не по количеству или ценности

товара, а по иным признакам; так, под названием pedagium, pedaticum,

viaticum и т.п. они взимались даже с пешеходов, которые, конечно, мог-

ли не иметь при себе никакого товара; такая же пошлина, в большем

размере только, требовалась от всякого проезжего, причем делалось раз-

личие для обыкновенного экипажа и для воза с кладью. При путешест-

вии водой взимались еще более разнообразные сборы, напр. navaticum –

судовые деньги, tranaticum – за право тянуть судно, ripaticum или

laudaticum – причалочные деньги и пр. Рыночные пошлины, взимание

которых обусловливалось дозволением распаковывать и продавать товар

на чужой земле или области под полицейской охраной землевладельца,

уплачивались не только князьям, но и магнатам, на земле которых торг происходил. Сначала для них требовалась с этой целью особая привиле-

гия от государя; только один король, как единый властитель и собствен-

ник, по феодальным воззрениям всей земли государства, имел исключи-

тельное право взимать таможенные пошлины. Позднее, когда разные

графы и герцоги, светские и духовные магнаты и имперские чиновники

осели на земле и, передавая ее по наследству, сделались как будто вто-

рыми собственниками ее, образовалось и с их стороны стремление также

пользоваться пошлинами, для чего они и заручались от короля особыми

на то грамотами. С развитием независимости эта необходимость в коро-

левском дозволении чувствовалась все слабее и слабее; право собствен-

ности на землю постепенно перешло в руки самих баронов, из которых

каждый смотрел на себя почти как на самостоятельного властелина и по

своему произволу налагал пошлины. Можно судить о той тягости, о мас-

се помех, которыми сопровождалось тогда всякое передвижение товара с

места на место!

В Англии пошлины взимаются еще в период римского владычест-

ва, но после него пришли в упадок. Первые достоверные о них известия

относятся к 979 г., когда король Этельред приказал с каждой лодки,

пришедшей в Биллинсгет (теперь Лондон) взимать 1/2 пенни пошлины, а

с каждой большой лодки 1 пенни, уплачивая таким образом пошлину

сообразно величине судна. Характер этих взиманий в Англии в начале

средних веков был совершенно частноправовой, как и в Германии: по-

шлина требовалась как вознаграждение за пользование гаванью и раз-

ными удобствами (напр., при Эдуарде I были устроены в разных пунктах

королевства складочные амбары, которыми купцы могли пользоваться за

умеренную цену). Пошлины эти обыкновенно взимались натурой: напр.,

при взимании их с вина от каждой тонны этого напитка отливалось из-

вестное количество и поступало прямо в распоряжение смотрителя коро-

левских погребов. Сама пошлина получила поэтому название tonnage –

потонной пошлины, и только позднее, в XIII веке, когда обороты ино-

странной торговли настолько расширились, что двор не мог потреблять

всех получаемых в виде пошлины продуктов, пошлина переводится на

деньги: по столько-то пенсов или шиллингов с фунта стерлингов ценно-

сти товара – и получает уже название poundage – фунтовой пошлины или

фунтовых денег.

Рядом с пошлиной на иностранные продукты встречаются налоги и

на свои собственные произведения под именами: в Германии – Kerbe,

cisio, во Франции – taille и mala tolta, в Англии – evil-duty – и позднее,

в XII и XIII вв., под общим названием акциза. Все перечисленные на-

именования достаточно указывают на непопулярность этих налогов:

падая на предметы часто первой необходимости, как хлеб и мясо, в фор-

ме рыночных или привратных пошлин, акцизы способствовали сильному

вздорожанию средств жизни и возбуждали народное неудовольствие1.

Но вообще все эти налоги были временными и назначались сначала

только при большой нужде для покрытия каких-либо экстренных издер-

жек, притом по преимуществу в городах, как привратная подать (octroi).

Наибольшее развитие этот вид доходов, сперва городских, а потом госу-

дарственных, получил в Нидерландах, откуда уже распространился на

Францию и Англию.

Несравненно чаще встречаются в средние века различные повинно-

сти, взимаемые в известных, определяемых обычаем случаях. По фео-

дальному праву все вассалы кроме военной службы были обязаны и де-

нежной помощью своему суверену: 1) когда он находился в плену – на

его выкуп1, – 2) когда он выдавал замуж свою дочь – на ее приданое – и

3) когда он возводил старшего своего сына в рыцарское достоинство.

Эти чисто феодальные сборы носили название «помощи», пособий коро-

лю (auxilium, subsidium, aids), и величина их определяется случаем или

произволом короля. Кроме того, на том же феодальном праве развилось

в средние века право короля покупать первым известные товары и право

заставить кого-либо произвести поставку их – право первой купли и по-

ставки (purveyance and preemption в Англии). Этот оригинальный инсти-

тут имел место во всей Западной Европе и в России (в царский период).

Право это вначале не было большим злом и выражалось в том, что на

торгу к иностранному купцу являлись королевские слуги и отбирали у

него все нужное для королевского двора по назначенной цене; но весьма

скоро, с ростом потребности в деньгах, это право первой купли превра-

щается в источник злоупотреблений; многие короли начинают пользо-

ваться им для захвата товаров по произвольной цене не только для соб-

ственного потребления, но и для перепродажи их с большой для себя

выгодой.

Влияние римского права осталось также далеко не бесследным для

финансового хозяйства средних веков; так, ему, вероятно, обязаны своим

началом горная и соляная регалии в Германии в XII в. и далее. Раньше

этого времени чаще встречаются примеры частного владения горными и

соляными копями и источниками, без всякого вмешательства государст-

ва. Это явление, основанное на римском представлении о бесхозяйном

добре, замечается во Франции и Англии; в последней имелось даже осо-

бое приложение его: королю принадлежали остатки кораблекрушения,

заблудшие животные, выброшенные на берег киты и пр.

Кроме всех этих источников дохода, тождественные которым мож-

но найти и в финансовых системах нового времени, в средние века су-

ществуют и особые их виды, уже вышедшие теперь из употребления.

Таковы были, напр., повсеместно распространенные поборы с евреев.

города; это церковное отлучение удалось снять только отменой выведенного

налога.

Кроме многочисленных оскорблений и нарушений всяких человеческих

прав, этот несчастный народ обязан был в средние века особыми плате-

жами и за ту малую долю терпимости, которая иногда ему оказывалась

из корыстных видов. Евреям предоставлена была профессия ростовщи-

чества, процент которого был очень высок благодаря недостатку капита-

лов. Когда же из их барышей составлялись богатства, то нередко пользо-

ваться ими уже доставалось королям тех стран, где они проживали. «Ев-

реи средних веков, – по выражению одного ученого, – как губки, всасы-

вали средства из королевских подданных, короли же брали на себя труд

выжимать губки, когда они были достаточно напитаны». Кламажеран

так, напр., характеризует положение евреев во Франции феодального

периода: «Еврей принадлежал сеньору, как раб, даже более, потому что

зависимость его была еще более безусловна: раб в известных случаях

мог сослаться на обычай, иногда ему покровительствовала церковь; для

еврея обычай не существовал, церковь его проклинала. Раб не мог быть

совершенно ограблен, еврей мог быть обобран дочиста. Раб не мог оста-

вить землю, но не мог быть и согнан с нее; еврей вечно жил под страхом

изгнания, не имея права бежать по желанию»1. Гросс в своей книге об

еврейском казначействе в Англии в средние века2 делит доходы от евре-

ев на четыре вида: reliefs, escheats, fines и tallages. Первые представляли

собой налог на наследства в размере 1/3 имущества; вторые были конфи-

скация в виде наказания за разные проступки и преступления, действи-

тельные или воображаемые, – за убийство христианских детей, за порчу

и подделку монеты и т.п. (считалось вполне приличным приносить и

ложные обвинения против евреев, если королевская казна нуждалась в

средствах). Fines были пошлины в широком смысле слова и взимались

по самым различным поводам: за позволение жениться, за позволение

переменить место жительства и пр.; наконец, tallages были простыми

налогами, иногда поголовными, обыкновенно же пропорциональными

имуществу. Гросс вычисляет, что при Эдуарде I евреи платили значи-

тельно более 1/11 части всех государственных доходов. Особенно огром-

ные поборы с евреев и конфискации их имуществ происходили в Англии

при Генрихе II, во Франции при Филиппе Августе (XII в.), при Людови-

ках VIII, IX и X и Филиппе V (в XIV в.). Кроме указанных поборов, от-

носительно евреев часто практиковался еще такой маневр: государство

произвольно уменьшало сумму долгов частных лиц евреям, затем значи-

тельную часть их получало в свою пользу, а остаток только предоставля-

ло как милость кредиторам-евреям. В средние века встречается, впрочем,

хотя не повсеместно, род налогов, еще более безнравственный, – именно

подать на разврат (в Риме, в Англии).

Таков в общих чертах строй экономической и финансовой

жизни средних веков. Главная и существенная черта заключается в преобладании и отпечатке на всем идей и начал частноправового

характера. Отношения подданного к государству и этого последне-

го к своим целям и правам построены по образцу тех же воззрений,

которыми руководствуется одно частное лицо к другому таковому

же. Поэтому налоги, основанные на идее общественно-правовой –

верховном праве государства требовать имущественных жертв от

подданного без всякого личного за то вознаграждения и без специ-

ального назначения, получили сравнительно малое развитие в

средние века1. Тогда как в настоящее время налоги и пошлины

представляют в бюджетах львиную долю всех доходов, в средние

века на первом плане выдвигались домены и государственные

промыслы – источники, тождественные с частным хозяйством;

налоги же, наоборот, были случайны и неопределенны, достигая

сравнительно с теперешними ничтожной высоты.

К концу средних веков вся хозяйственная жизнь Запада под-

верглась крупным изменениям, а с нею вместе и строй государст-

венных финансов. Открытие Америки, распространение огне-

стрельного оружия, напр., имели великое влияние на развитие

денежного хозяйства и увеличение государственных потребно-

стей. Домены, везде вдобавок значительно урезанные, не могли

дать достаточно средств для удовлетворения новых потребностей

государственной власти и не хватали на содержание войска. Тре-

бовались деньги, а для того чтобы их добыть, учреждались нало-

ги, принимавшие все более и более постоянный характер, а ста-

рые феодальные повинности выкупались или заменялись денеж-

ными сборами. Это стремление к обогащению фиска деньгами и

развитию налоговой системы в XV и XVI вв. выразилось в раз-

ных странах различно и привело к не совсем одинаковым резуль-

татам. В Англии оно усилило в борьбе власть парламента, спло-

тило в дружных усилиях все сословия, солидарные в несении го-

сударственных тягостей, и упрочило этим народную свободу и

финансовое благоустройство; во Франции и Германии исход был

иной: исключительность и податная привилегированность одних

сословий над другими создали тиранию и крайнее обеднение и

отягощение массы народа, пока и этот порядок не изменился, но

уже насильственным путем.

Истощение домен, непрерывный, могучий рост государст-

венных потребностей, новые политические принципы и воззре-

ния имели своим последствием то, что финансовое хозяйство

всех современных государств покоится исключительно на широ-

ко развитых системах общественно-правовых или принудитель-

ных источников дохода: разнообразных налогов, акцизов и по-

шлин. В Англии – 97,5 %, во Франции – 96,1, в Италии – 89,8,

в России – 87,5 % всех доходов доставляется в настоящее время

этими общественно-правовыми источниками. Впрочем, в самое

последнее время медленно, но, тем не менее, повсюду с расшире-

нием пределов государственной деятельности обнаруживается

тенденция к восстановлению прежнего характера финансового

строя, к увеличению значения частноправовых доходов: эта тен-

денция обязана своим существованием приобретению государст-

вом общественных сооружений – железных дорог, телеграфов,

телефонов, расширению лесной культуры государства и т.п.; осо-

бенно рельефно это стремление выражается в группе германских

государств.

Проф. Или дает следующую таблицу, указывающую на быстрый

рост частноправовых доходов за 11 лет, с 1873 г. по 1884/5; процентное

отношение этих доходов к общей сумме государственных доходов рав-

нялось:

в 1873 г. в 1884/5 г.

В Саксонии........................ 54,7 % 72,7 %

« Вюртемберге .................. 42,9 « 37,9 «

« Баварии ........................... 37,0 « 56,71 «

« Бадене ............................. 36,6 « 58,5 «

« Пруссии .......................... 31,9 « 66,3 «

Главную долю здесь, конечно, составляет доход от казенных же-

лезных дорог; замечательно, прибавляет Или, что чистая прибыль от

германских государственных железных дорог превышает платежи по

долгу государств1.