• Главная
• Книги
• Обратная связь

Д.В. Красиков,

кандидат юридических наук

В 2008 г. – год 10-летия своего участия в Конвенции о защите прав человека и основных

свобод 1950 г. – Россия вступила с «багажом» из 396 постановлений, вынесенных в ее отно-

шении Европейским Судом. Сегодня можно с уверенностью говорить о том, что за прошедший

период заложены основы практики рассмотрения Судом жалоб, поступающих из России,

и уже появилась возможность сделать достаточно наглядные обобщения. Несмотря на то,

что в целом результаты рассмотрения «российских дел» отражают общие для европейских

стран проблемы защиты прав человека, анализ практики все же позволяет выявить наиболее

«уязвимые» сферы российского законодательства и практики его применения.

Статья 2 Конвенции (право на жизнь). Европейский Суд по правам человека неоднократно отмечал особую важность гарантии права на жизнь, предусмотренной в ст. 2 Конвенции, подчеркивая, в частности, что «совместно со ст. 3, она … воплощает одну из основных

ценностей демократических сообществ, образующих Совет Европы»1.

В отношении Российской Федерации Европейским Судом вынесено 22 постановления, в

которых установлено нарушение ст. 2 Конвенции, в т.ч., одно – в отношении смерти сына

заявителя в исправительно-трудовой колонии2, одно – в отношении смерти сына заяви-

тельницы в результате медицинской ошибки3, и 20 – по жалобам, касающимся действий

федеральных вооруженных сил на территории Чеченской Республики4.

Особенность толкования данной нормы состоит в том, что, по мнению Суда, предусмо-

тренное ею право включает две составляющих гарантии – материальную и процессуальную.

При этом как материальная, так и процессуальная составляющая включает обязанность со-

вершения государством определенных позитивных действий с целью обеспечения права на

жизнь, однако, если в рамках материального аспекта устанавливается общее обязательство

«защищать право на жизнь», то процессуальный аспект предусматривает необходимость

совершения конкретного действия – проведения эффективного расследования предпо-

лагаемого нарушения данного права. Таким образом, по итогам рассмотрения дела Суд

устанавливает «материальные» и(или) «процессуальные» нарушения ст. 2 Конвенции.

Констатируя нарушение «материальной» гарантии ст. 2 Конвенции, Европейский Суд

в 8 постановлениях признал Россию ответственной за причинение смерти5, в 6 – за ис-

чезновение людей6, в 3 – за исчезновение человека и его смерть (либо «предполагаемую

смерть»)7, в 3 – за нарушение обязательства защищать право на жизнь8, в 2 – за совершение

посягательств на жизнь на заявителей9.

Нарушение процессуальной составляющей гарантии права на жизнь – обязанности го-

сударства обеспечить на национальном уровне проведение эффективного расследования

предполагаемого нарушения права – Европейский Суд установил во всех постановлениях

по делам против России по ст. 2 Конвенции10.

В 44 постановлениях по результатам рассмотрения жалоб против России Европейский

Суд констатировал нарушение ст. 3 Конвенции (запрещение пыток). При этом в толковании

Европейским Судом положений ст. 3 Конвенции можно наблюдать значительные сходства

с рассмотренным подходом к структуре права на жизнь по ст. 2 Конвенции: гарантия за-

прета пыток, по мнению Суда, также включает в себя материальную и процессуальную со-

ставляющие.

В рамках установления нарушения материальной составляющей в 6 постановлениях были

выявлены факты применения пыток11, в 14 – бесчеловечного обращения12, в 16 – унижающего

достоинство обращения13, в 7 – бесчеловечного и унижающего достоинство обращения14,

в одном – Россия признана ответственной за нарушение ст. 3 Конвенции в результате экс-

традиции заявителя в Туркменистан15.

Безусловно, применение пыток в нарушение ст. 3 Конвенции является наиболее се-

рьезным посягательством на физическую неприкосновенность человека и представляет

значительную опасность для демократических основ современного общества. И даже от-

дельные факты применения пыток —явления, достаточно редкие для государств-членов

Совета Европы. Характерно в этой связи то, что, например, в 2007 г. такие факты были вы-

явлены Европейским Судом в отношении всего 4 государств – России, Турции, Молдовы и

Азербайджана. Придерживаясь устоявшейся практики, в делах по жалобам против России

в качестве пытки Европейский Суд квалифицировал намеренное бесчеловечное обращение

(ill-treatment), носящее серьезный и жестокий характер16.

Особая категория дел связана с условиями содержания под стражей, которые при до-

стижении «минимального уровня жестокости», необходимого для установления факта

нарушения, квалифицируются Европейским Судом в большинстве случаев как унижающее

достоинство обращение в нарушение ст. 3 Конвенции17. Речь идет о крайней переполненности камер в местах лишения свободы, отсутствии необходимых санитарных условий и

т.д. с учетом продолжительности срока содержания лиц в данных условиях. Кроме того,

практика по «российским делам» показала, что условия содержания лица под стражей могут

рассматриваться Судом и в качестве бесчеловечного18 или бесчеловечного и унижающего

достоинство обращения19, а также влиять на квалификацию деяния в качестве пытки20.

Кроме того, как бесчеловечное обращение по ст. 3 Конвенции в 9 постановлениях в

отношении России Европейский Суд квалифицировал действия российских властей при

расследовании на национальном уровне жалоб заявителей в отношении исчезновения их

близких родственников. По мнению Суда, в таких делах заявители испытывали сильные

душевные страдания, связанные с исчезновением родственников и отсутствием возмож-

ности выяснить их судьбу или получить своевременную и исчерпывающую информацию о

ходе расследования21.

Нарушения «процессуальной» составляющей гарантии ст. 3 Конвенции, связанные с от-

сутствием эффективного расследования, были установлены Европейским Судом в 5 делах в

отношении России22. Характерно в этой связи, что в качестве самостоятельного нарушения

в рамках ст. 3 по таким делам Суд рассматривает отсутствие расследования именно в от-

ношении пыток. Что касается нарушений, выразившихся в бесчеловечном или унижающем

достоинство обращении, то в таких делах процессуальный аспект либо не рассматривается,

либо Суд, обосновав в мотивировочной части нарушение и материальной, и процессуальной

составляющей, не выносит данный вывод в резолюцию23.

В 59 постановлениях Европейский Суд установил нарушение Российской Федерацией

ст. 5 Конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность). При этом в 21 деле Суд

констатировал несоблюдение гарантий законности задержания, ареста либо заключения

под стражу (п. 1 ст. 5)24, в 29 делах – нарушение права арестованного на справедливое су-

дебное разбирательство в течение разумного срока либо на освобождение до суда (п. 3 ст.

5)25, в 22 случаях было установлено нарушение п. 4 ст. 5, который гарантирует каждому лицу,

находящемуся под стражей, право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно

решает вопрос о законности его задержания и выносит постановление о его освобожде-

нии, если задержание незаконно26, в 5 делах – нарушение п. 5 ст. 5, закрепляющего право

каждого, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений ст.

5, на компенсацию27. Кроме того, в 10 делах Суд установил нарушение ст. 5 в целом, отме-

тив, в частности, что заявители были полностью лишены гарантий, содержащихся в данной

статье28.

Как показывает практика Европейского Суда, наиболее часто встречающее нарушение

норм Конвенции — нарушение государством ст. 6 Конвенции (право на справедливое

судебное разбирательство)29. Это во многом связано с тем, что ст. 6 закрепляет гарантию,

призванную способствовать обеспечению надлежащего порядка реализации, пользования

и защиты любого субъективного права человека, независимо от источника его закрепления

– будь то нормы Конвенции или нормы внутригосударственного права. При этом данная

гарантия несет в себе обязательство надлежащего осуществления специализированной

функции государственной власти – судебной, которое в отличие от, например, обязательства

обеспечения эффективного средства правовой защиты по ст. 13 Конвенции, предполагает

действие общепризнанного комплекса стандартов материального, процессуального и

организационно-правового порядка.

В делах по жалобам против России Европейский Суд в 276 постановлениях констати-

ровал нарушение положений ст. 6 Конвенции. При этом все постановления этой группы

либо содержат прямой вывод о нарушении именно п. 1 ст. 6 в резолютивной части, либо

такой вывод обосновывается в мотивировочной части, а в резолюцию выносится положе-

ние о нарушении ст. 6 в целом или о совместном нарушении п. 1 и других положений ст.

6 Конвенции. Это связано с тем, что п. 1 ст. 6 закрепляет общие гарантии справедливого

судебного разбирательства (разумный срок, независимость и беспристрастность суда, соз-

данного на основании закона, и т.д.) и его нарушение констатируется автоматически, даже

если установлено нарушение иных положений ст. 6 Конвенции, называемых самим Судом

«специфическими аспектами права на справедливое судебное разбирательство, гаранти-

рованного п. 1 ст. 6»30.

Нарушения ст. 6 Конвенции в большинстве случаев связаны с неисполнением судебных

решений (155 постановлений в отношении России). Несмотря на то, что рассматриваемая

норма не содержит текстуально закрепленной гарантии исполнения судебных решений, по

мнению Суда, «было бы бессмысленным, если бы п. 1 ст. 6 имел своей целью детальное за-

крепление процессуальных гарантий, предоставляемых спорящим сторонам – справедливое

и публичное разбирательство в разумный срок, – оставив реализацию судебных решений

без защиты; толкование ст. 6 исключительно в качестве гарантии в отношении права на

обращение в суд и порядка осуществления судебного разбирательства со всей вероятно-

стью привело бы к ситуациям, несовместимым с принципом верховенства права, который

Договаривающиеся государства, ратифицируя Конвенцию, обязались уважать. Исполнение

решений, вынесенных любым судом, таким образом, должно рассматриваться как неотъем-

лемая часть “судебного разбирательства” по смыслу ст. 6 Конвенции»31.

В большинстве своих постановлений в отношении жалоб, связанных с неисполнением

судебных решений, одновременно с установлением нарушения п. 1 ст. 6 Суд констатировал

и нарушение ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции, гарантирующей право на беспрепятственное

пользование своим имуществом. В таких делах речь идет о невыплате (или чрезмерно дли-

тельной задержке в выплате) заявителям определенных денежных средств, присужденных

в соответствии с решениями российских судов. В основном такие нарушения касаются

различных социальных выплат, в частности, детских пособий, пенсий, пособий лицам, уча-

ствовавшим в ликвидации последствий Чернобыльской аварии, и т.д. По этой категории

дел Европейский Суд ежегодно выносит более десятка решений, имеющих однообразную

структуру и схожее содержание.

Нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции Суд усматривает также в делах, касающихся отмены

вступивших в законную силу решений в порядке надзора либо ввиду вновь открывшихся

обстоятельств. Суд считает, что сама по себе возможность пересмотра вступивших в законную

силу судебных решений не нарушает заложенного в основу Конвенции принципа «правовой

определенности», предполагающего соблюдение принципа res judicata (т.е. окончательного

судебного решения). Вместе с тем безусловным нарушением данного принципа является

использование процедуры пересмотра исключительно для повторного слушания по делу в

качестве «завуалированной апелляции», не основанной в действительности на вновь от-

крывшихся обстоятельствах32.

Значительная часть нарушений п. 1 ст. 6 Конвенции, установленных Европейским Судом в

постановлениях по делам в отношении России, касается невыполнения требований гарантии

«разумного срока судебного разбирательства» (43 постановления)33. В остальных делах

Европейский Суд констатировал нарушение п. 1 ст. 6 в связи с несоблюдением отдельных

составляющих требования «справедливости» судебного разбирательства34, с несоблюде-

нием требования создания суда «на основании закона»35, с нарушением права заявителей

на «обращение в суд»36 и т.д.

Совместно с нарушением п. 1 ст. 6 Конвенции в 3 постановлениях по жалобам против

России Европейский Суд констатировал нарушение подп. «c» п. 3 ст. 6 Конвенции37, в одном

– нарушение подп. «d» п. 3 ст. 638.

В 13 постановлениях по делам против России Европейский Суд установил нарушение

ст. 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни). Два дела касались нарушения в отношении уважения личной жизни39, два – уважения жилища и личной жизни40,

пять – уважения жилища41, одно – уважения корреспонденции42, одно – уважения личной

и семейной жизни43, два – уважения семейной жизни44. При этом, следуя концепции по-

зитивных обязательств государств, в отдельных делах данной категории в мотивировочной

части постановлений Суд приходил к выводу не о нарушении соответствующего права, а о

нарушении государством обязательств по его обеспечению45.

Статьи 9 Конвенции (свобода мысли, совести и религии) касаются 4 постановления

Европейского Суда в отношении России. При этом самостоятельное нарушение данной

статьи было установлено лишь в одном постановлении в отношении жалобы о нарушении

права на свободу религии 103 заявителей в результате неправомерного прекращения их

религиозного собрания46.

В остальных постановлениях Европейский Суд установил нарушение Россией ст. 11, ис-

толкованной в свете (read in the light of) ст. 9 Конвенции, в результате запрета властей на

проведение религиозного собрания, а также в результате неправомерного отказа в пере-

регистрации религиозных объединений47.

Статья 10 Конвенции (свобода выражения мнения) 8 раз выступила в качестве осно-

вания для привлечения России к ответственности Европейским Судом. Оценивая соблюде-

ние права, предусмотренного ст. 10 Конвенции, во всех постановлениях Европейский Суд

пришел к выводу о превышении Россией пределов свободы своего усмотрения, признав

вмешательство в право заявителей на свободное выражение мнения не соответствующим

критерию пропорциональности вмешательства преследуемой цели (4 постановления)48 либо

критерию обоснованности вмешательства (3 постановления)49, либо критерию законности

вмешательства (1 постановление)50.

В качестве особо значимого фактора при рассмотрении большинства дел этой категории

Суд применял ранее выработанные в своей практике правовые позиции в отношении раз-

граничения понятий «констатация факта» и «оценочное суждение», неоднократно ссылаясь

на отсутствие такого разграничения в российском праве51.

Статью 11 Конвенции (свобода собраний и объединений) Европейский Суд признал

нарушенной в 5 постановлениях по жалобам против России, установив несоблюдение

одного из предусмотренных п. 2 ст. 11 Конвенции критериев допустимости вмешательства в

осуществление данного права – критерия законности52. При этом в 3 постановлениях было

установлено нарушение ст. 11, истолкованной в свете ст. 9 Конвенции.

В 45 постановлениях по делам против России Европейский Суд признал нарушенной ст.

13 Конвенции (право на эффективное средство правовой защиты), выступающую своего

рода общей «процедурной» гарантией для каждого права, закрепленного в Конвенции, и

являющейся чрезвычайно сложной в применении на практике. Данная норма призвана со-

действовать осуществлению и защите прав, закрепленных в Конвенции, и, соответственно,

применяется Судом только совместно с констатацией факта нарушения какого-либо из этих

прав.

Статья 14 Конвенции (запрещение дискриминации), по мнению Суда, выполняет

важнейшую роль в дополнении других положений Конвенции, однако самостоятельного

значения не имеет. В единственном постановлении, касающемся нарушения Россией ст.

14 (совместно со ст. 2 Протокола № 4 к Конвенции), Суд установил, что, поскольку право

заявителя на свободу передвижения было ограничено исключительно на основании его

этнического происхождения, такое различие представляет собой расовую дискриминацию

по смыслу ст. 14 Конвенции53.

В 197 постановлениях Европейского Суда Россия была признана ответственной за на-

рушение ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции (защита собственности). В большинстве

случаев констатация нарушения права заявителей на уважение их собственности следовала за признанием Судом нарушений п. 1 ст. 6 Конвенции, связанных с неисполнением

национальных судебных решений. По данной категории дел Европейским Судом вынесено

186 постановлений. В таких делах Суд неоднократно подчеркивал, что в результате при-

нятия судебного решения о выплате в пользу лица определенных денежных средств, лицо

получает право на исполнение требования, и соответственно, невозможность для заявителя

добиться его исполнения в течение длительного периода времени является вмешательством

в его право на уважение собственности, что представляет собой нарушение ст. 1 Протокола

№ 1 к Конвенции54.

В остальных делах нарушения ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции касались неправомерной

конфискации имущества55, длительной невыплаты пенсий56 либо были связаны с неиспол-

нением национальных судебных решений, однако без одновременной констатации факта

нарушения ст. 6 Конвенции57.

Нарушение Россией ст. 2 Протокола № 1 (право на образование) было установлено в

одном деле, в котором Европейский Суд пришел к выводу о том, что, поскольку российское

национальное право не ставит реализацию ребенком права на образование в зависимость

от места регистрации его родителей, исключение детей заявителя из школы было несовме-

стимым с положениями ст. 2 Протокола № 1 к Конвенции58.

В 2007 г. впервые было установлено нарушение Российской Федерацией ст. 3 Протокола

№ 1 к Конвенции (право на свободные выборы). В данном деле Европейский Суд пришел к

выводу о том, что в результате неправомерного отказа окружной избирательной комиссии в

регистрации одного из заявителей59 в качестве кандидата в Государственную Думу РФ было

нарушено его право на свободные выборы.

В 5 постановлениях по жалобам против России Европейский Суд констатировал наруше-

ние ст. 2 Протокола № 4 к Конвенции (свобода передвижения). Три дела касались права

на свободу передвижения в пределах территории Российской Федерации60, одно – свободы

покидать свою собственную страну61 (ч. 2 ст. 2 Протокола № 4), одно – свободы выбора

места жительства62.

Нарушение Россией ст. 1 Протокола № 7 к Конвенции (процедурные гарантии в случае

высылки иностранцев) было установлено Европейским Судом в постановлении, вынесенном

по жалобе гражданина Турции в отношении нарушения в процессе его высылки из Рос-

сийской Федерации процедурных гарантий, предусмотренных российским национальным

правом63.

В одном постановлении Европейский Суд признал нарушение ст. 4 Протокола № 7 к

Конвенции (право не быть судимым или наказанным дважды), установив, что заявитель

был дважды (в административном и уголовном порядке) привлечен к ответственности за

одно и то же деяние64.

Особенности применения по делам в отношении России отдельных норм Конвенции,

закрепляющих процедурные гарантии:

В одном постановлении Европейский Суд констатировал нарушение Россией ст. 18 Кон-

венции (пределы использования ограничений в отношении прав) совместно со ст. 5. В этом

деле Суд пришел к выводу о том, что «ограничение свободы заявителя, допустимое согласно

подп. «с» п. 1 ст. 5, было применено не только с той целью, чтобы заявитель предстал перед

компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения, но

и с другими целями»65.

Нарушение ст. 34 (индивидуальные жалобы) со стороны Российской Федерации было

установлено в 8 постановлениях Европейского Суда. Несоблюдение обязанности государств

никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению права на индивидуальное

обращение в Европейский Суд по правам человека, закрепленной в ст. 34, выражалось в

оказании прямого давления на заявителей (в форме угроз, требований об отказе от жалобы,

физического насилия), в ограничении контактов с Судом и воспрепятствовании переписки

с ним, в оказании косвенного давления на заявителя и т.д.66

Статья 38 (процедура рассмотрения дела с участием заинтересованных сторон и про-

цедура мирного соглашения), по мнению Суда, была нарушена Российской Федерацией в 9

случаях. Все постановления касались нарушений подп. «a» п. 1 ст. 38 Конвенции, которые

выразились в непредставлении российскими властями запрашиваемых Судом материалов

расследования, в воспрепятствовании проведению Судом расследования на территории

России, в отказе Суду во встрече с заявителями, содержащимися под стражей, и т.д.67

Таким образом, по делам в отношении России Европейским Судом не было выявлено

фактов нарушения ст. 4 Конвенции (запрещение рабства и принудительного труда), ст.

7 Конвенции (наказание исключительно на основании закона), ст. 12 Конвенции (право

на вступление в брак), ст. 1, 3, 4 Протокола № 4 (запрещение лишения свободы за долги,

запрещение высылки иностранцев, запрещение коллективной высылки иностранцев), Про-

токола № 6 (относительно отмены смертной казни), ст. 2, 3, 5 Протокола № 7 (право на

обжалование приговоров по уголовным делам во второй инстанции, компенсация в случае

судебной ошибки, равноправие супругов).

Что касается динамики роста количества жалоб, рассмотренных Европейским Судом по

существу, то можно привести следующие данные: в 2002 г. принято 2 постановления, в 2003

г. – 5, в 2004 г. – 15, в 2005 г. – 82, в 2006 г. – 102, в 2007 г. – 196 постановлений. Среди

косвенных оснований полагать, что годовой показатель количества постановлений по делам

против Российской Федерации будет расти, можно отметить и рост аналогичных показателей

как в отношении общего числа обращений против России, поступающих в Европейский Суд

(2003 г. – 6062, 2004 г. – 7855, 2005 г. – 8781, 2006 г. — 10569, 2007 г. – 9497), так и в от-

ношении количества «российских жалоб», признанных Европейским Судом приемлемыми

(2003 г. – 15, 2004 г. – 64, 2005 г. – 110, 2006 г. – 151, 2007 г. – 181).

Занимая «лидерские» позиции в отношении общего количества обращений в Европейский

Суд68, на сегодняшний день в годовых показателях количества постановлений страсбургского

Суда Россия уступает лишь Турции, в отношении которой в 2007 г. было вынесено 331 поста-

новление. Тем не менее, учитывая тот факт, что средняя продолжительность рассмотрения

жалоб в Европейском Суде составляет 3–4 года, можно предположить, что при сохранении

достаточно высокого внимания Суда к «российским жалобам», а также прежнего невнима-

ния России к возможности мирового урегулирования дел, годовой показатель количества

постановлений по делам против России будет продолжать расти.