• Главная
• Книги
• Обратная связь

С.С. Новиков,

кандидат исторических наук, доцент

(Владимирский юридический институт ФСИН России)

А. Тойнби сформулировал один из важнейших законов движения исторических про-

цессов — закон «вызова и ответа», который гласит, что нация, сталкивающаяся с вызовом

обстоятельств или общественных сил, грозящих ее существованию, в процессе борьбы за

выживание вырабатывает особые свойства, делающие ее лидером исторического процесса.

Часто это проявляется в том, что данная нация становится в положение метрополии по от-

ношению к менее активным нациям1.

Сербия в XIX в. сформировалась как ответ на турецкий, а затем и австрийский вызов2.

То, что воспринималось современниками как противостояние маленького государства мощи

великой державы, было на самом деле не только противостоянием Австро-Венгрии и Тур-

ции, но и борьбой за первенство на Балканах. Уже аннексия болгароязычной Македонии в

результате Первой Балканской войны была первым шагом к строительству такой империи,

сделавшим неизбежным столкновение с Австрией за метропольное положение. Австро-

Сербский конфликт по сути привел к началу Первой мировой войны.

Четыре великие державы: Германия, Россия, Франция и Англия по итогам Первой мировой

войны в конечном итоге остались в том же статусе, в каком были до 1914 г. Австрийская и

Турецкая империи перестали существовать. Югославия же возникла в статусе маленькой

империи на Балканах.

Австрийское наследство получила в результате Сербия. Недооцененная мощь новой

имперской нации проявилась в факте противостояния гитлеровской агрессии в масштабах,

которые не смогла осуществить даже Франция. В послевоенном мире только Югославия

сумела не только вырваться из тисков ялтинского расклада, но и выработать свой истори-

ческий путь, стать лидером Движения Неприсоединения.

Четыре года борьбы с германским фашизмом в период Второй мировой войны сблизили

народы Югославии. Однако не обошлось без горечи и взаимного отчуждения. С того времени

в Хорватии объектом ненависти служат сербские четники, в Сербии — хорватские усташи.

Упоминание о четниках3 впервые появилось во второй половине ХIХ в. Это были добро-

вольцы, боровшиеся против турецких властей. Активность четников особенно возросла по-

сле русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Сербия использовала их в Македонии для борьбы

против турок. Позже организации четников возникли и в самой Сербии: они сражались

против турецких завоевателей, участвовали в Первой мировой войне.

Движение сербских четников на начальном этапе Второй мировой войны носило освобо-

дительный характер: они воевали против немецко-фашистских войск и усташей. Затем дви-

жение четников, получившее название «Югославское войско на Родине», было направлено,

главным образом, против НОАЮ и партизан, которыми командовал Й.Б. Тито. Цель движения

заключалась в восстановлении королевской монархии в послевоенной Югославии.

Антиподом четничеству стало движение усташей (ультра-националистическая организа-

ция «Усташа»), опиравшееся на итальянских и немецких фашистов. Усташи пришли к власти

в Хорватии после иностранной оккупации Югославии. Именно они создали марионеточное

«Независимое государство Хорватия» (НГХ) с центром в Загребе и сразу же приступили к

аннексии соседних Боснии и Герцеговины, чье мусульманское население объявили «исконны-

ми хорватами». Загребские власти издали указ, которым местных сербов поставили на одну

ступень с преследуемыми евреями, т.е. вне закона. Фашистско-клерикальные карательные

отряды хорватских усташей многократно нападали на сербские села и без разбора убивали

их жителей только за то, что те не были католиками. По опубликованным в 1988 г. историком

В. Дедиером сведениям, за четыре года существования прогерманского НГХ усташи уни-

чтожили около 800 тыс. сербов, евреев, цыган4. Новое рождение государства Югославия

на сей раз в форме СФРЮ стало следствием победы антигитлеровской коалиции. Югославия

была в числе государств-учредителей ООН, а с 1948 г., из-за несогласия с политикой Сталина,

вновь получила поддержку Запада. Для нее, как и для Советского Союза, переломным стал

1989 г. — год падения Берлинской стены, «бархатных революций» в Восточной Европе. По

мнению Е.Ю. Гуськовой, «управление событиями в Югославии осуществлял уже преимуще-

ственно иностранный фактор»5.

Армейское командование еще в 1990 г. предупреждало Президиум СФРЮ и Союзное

исполнительное вече (правительство) (СИВ), население страны о неизбежных пагубных

последствиях военных приготовлений амбициозных лидеров-сепаратистов. В военной

печати прямо говорилось об «угрозе братоубийственной гражданской войны». Предупре-

ждения военного командования, к сожалению, оправдались: наибольшая опасность для

страны крылась в создании сугубо национальных вооруженных сил, противостоящих центру

и друг другу.

Кроме регулярной Югославской народной армии (ЮНА), в структуру военного строитель-

ства входила и система территориальной обороны. Фактически это были самостоятельные

армии в республиках, существование которых в конечном счете привело к разрушению

Югославии и войне. «Мы пожинаем сейчас плоды концепции общенародной обороны и

конституции (1974 г.), пытаясь остановить гражданскую войну, к которой вооруженные силы

республик уже давно были подготовлены, — отмечала газета «Народная армия». — ЮНА

была поставлена соответствующей политикой в крайне абсурдное положение: она воору-

жала и готовила в профессиональном отношении силы территориальной обороны, которые

впервые в Словении выглядели довольно эффективными в противоборстве с ней»6.

В стране, где авторитет армии был непререкаем, велась мощная антиармейская кампания,

инспирируемая главным образом руководством Хорватии, Словении, Македонии. Одним из

лейтмотивов этой кампании являлась пропаганда того, что ЮНА не имела права именоваться

ни «югославской», ни «народной», поскольку она по своему составу и характеру серб-

ская — «сербоармия»7. Служба перестала быть престижной, а дезертирство повсеместно

поощрялось8.

Из рядов ЮНА в национальные военизированные формирования перешли тысячи солдат

и офицеров, в основном словенцы, хорваты, а также македонцы и боснийцы. Среди пере-

бежчиков были бывшие высокопоставленные военные руководители, такие как генерал-

полковник авиации А. Тус, прежний командующий ВВС и ПВО, получивший пост начальника

стожерства (генерального штаба) Хорватии. Уходили из армии и офицеры-сербы по при-

чинам, связанным с жильем, будущим трудоустройством, семейным положением. Так, часть

офицеров не захотели уезжать из Словении, когда из нее выводили части ЮНА, поскольку

они связали жизнь с этой республикой.

ЮНА оказалась не подготовленной к жесткому вооруженному сопротивлению, которое

сопровождалось широкомасштабной пропагандистской войной. Существенную роль сыграл

морально-психологический фактор. В Словении ЮНА неожиданно для себя оказалась в моно-

литной враждебной среде, что привело к сильному деморализующему воздействию на нее.

В июле 1991 г. план призыва в ЮНА выполнен был лишь наполовину. Дело дошло до того,

что сами органы власти — от местных до республиканских — стали чинить ему препятствия9.

В республиках соответствующим образом была скорректирована и система призыва на

срочную военную службу (приоритеты отдавались набору в собственные формирования,

а не в ЮНА).

К моменту распада Югославии, когда элита страны не сделала почти ничего для его

предотвращения, у лидеров бывших союзных республик (за исключением Хорватии) вызывал

недовольство тот факт, что президент Союзного Президиума С. Месич, премьер Правитель-

ства А. Маркович, глава МИДа Лончаревич, командующий ЮНА Кадиевич, главком авиации

Юрьевич, глава разведки Мустич были хорватами.

Уход с мировой арены Организации Варшавского договора и Советского Союза открыл

путь к складыванию «нового мирового порядка» (НМП10), становление которого проходило

в обстановке резкого нарушения баланса сил в мире. Черты НМП стали выходить на по-

верхность в ходе развития югославского кризиса. Югославия не входила в Варшавский

договор и на международной арене занимала позицию неприсоединения. На Европейском

континенте она играла роль нейтральной зоны между сферой ответственности НАТО и Ор-

ганизации Варшавского договора.

Внешнеполитическая среда, характеризующаяся нестабильностью и обострением между-

народных противоречий как на глобальном, так и на региональных уровнях, оказала активное

влияние на эскалацию конфликта и перерастание его в войну.

Во-первых, исторически Югославия — это государство, с существованием которого со-

глашались далеко не все, особенно страны, традиционно не заинтересованные в сильном и

большом славянском государстве (Австрия, Турция, Германия, Англия, Италия, Франция).

Во-вторых, конфликт в Югославии представился удобным случаем для активного вмеша-

тельства и использования ее тяжелого положения для укрепления своего авторитета и рас-

ширения влияния, например, Германии в Европе, а США — в мире. Запад остерегался полного

распада Югославии. По крайней мере, США, Англия и Франция первоначально выступали за

сохранение ее целостности, стремясь лишь к разрыхлению и такому ослаблению Федерации,

которые создали бы ниши для проникновения сюда элементов внешнего управления.

В связи с уже очевидным крахом СССР Запад теперь готов был осуществить демонтаж Югос-

лавии11. А поскольку достижение этой задачи было возможно при выведении из игры Сербии,

западные союзники стали руководствоваться известной рекомендацией Г. Киссинджера:

«Америке потребуются партнеры в деле сохранения равновесия в ряде регионов мира, и этих

партнеров не всегда придется выбирать исходя из одних лишь моральных соображений»12.

Нет сомнений, что хорватский лидер Ф. Туджман и боснийский А. Изетбегович были выбраны

в качестве таковых партнеров отнюдь не «из моральных соображений».

Ключевую роль в определении параметров будущего кризиса сыграл Г.Д. Геншер, занимав-

ший на тот момент пост министра иностранных дел ФРГ и определявший внешнюю политику

Германии. Именно его позиция предопределила все. Германия и Ватикан сразу же заняли резко

прохорватскую позицию13 и, по мнению ряда западных исследователей, несут огромную долю

ответственности за кровавое развитие событий на Балканах14. Выходя далеко за пределы того,

что дозволялось его саном, папский советник по делам беженцев в 1992 г. обозвал сербов

ни много ни мало «нацистами», которые стремятся установить «чистую расу», ни словом не

обмолвившись об этнических чистках, которые устраивали хорваты и мусульмане.

А С. Месич откровенно рассказывал: «Мне хотелось увлечь идеей распада Югославии

тех, кто обладал весомым влиянием в Европе — Геншера и Папу. С Геншером я встречался

даже три раза. Он помог мне получить аудиенцию у Папы. И тот, и другой согласились, что

было бы лучше, если бы СФРЮ перестала существовать»15.

Особая роль в балканском процессе 90-х гг., по общему мнению ученых и специалистов

в этом вопросе, принадлежит Германии16. Прежде всего об этом говорят сами участники

конфликта — как хорваты, так и сербы. Хорваты подтвердили заслуги Германии, переиме-

новав во многих городах и селах центральные улицы в честь Г.Д. Геншера17.

Позиция Г.Д. Геншера основывалась на применении к Югославии т.н. принципа постим-

перской легитимности. Он признал независимость Словении и Хорватии в рамках админи-

стративных границ бывших субъектов Югославской Федерации. Затем этот же принцип был

применен и ко всем прочим субъектам. СФРЮ была признана ликвидированной, ее место

в ООН заморожено. Даже Черногории, не желавшей отделяться, пришлось заключить с

Сербией новый федеративный договор. Именно к этим образованиям и были применены

принципы Хельсинского акта о нерушимости границ. Формально это решение безупречно,

если, конечно, признавать принцип постимперской легитимности корректным и применимым

в данном случае. Однако и то и другое достаточно спорно само по себе.

Второй проблемой, порожденной применением данного принципа, оказалось несовпаде-

ние границ административных образований и национальных территорий. В администра-

тивные единицы СФРЮ были включены огромные ареалы собственно сербской территории

 (составляющие до 65 % территории Боснии-Герцеговины, до 30 % территории Хорватии, до

10 % территории Македонии). Это было вполне естественно в рамках административных

единиц единого государства сербской нации, но абсолютно неприемлемо для инонацио-

нальных государств.

Путем безоговорочного осуждения Сербии пошла ООН, в первую очередь ее ведущие чле-

ны. Была выработана система санкций против Сербии, на нее одну изначально возлагались

всевозможные запреты. Германия и США с немыслимой быстротой в дипломатии признали

образование Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговины, не считаясь с Хельсинкской хар-

тией 1975 г., провозгласившей незыблемость существующих в Европе границ, в частности,

и югославских. По словам И.И. Орлика, Германия «стремительно вторглась в этот регион

по всем направлениям политического, экономического, культурного и даже военного со-

трудничества, отсюда и быстрый и масштабный рост влияния Германии здесь»18.

В-третьих, в силу взаимосвязанности мира и давних связей России с Югославией от-

ношение к последней прямо или косвенно задевало интересы России на Балканах. Этот

незаметный, на первый взгляд, аспект военного конфликта особенно четко обозначился,

когда Россия после долго молчания вдруг выступила с оценками, противоречащими другим

странам. Нажим на Югославию, в частности, на сербов, был нажимом и на Россию.

Первые же сведения о кровопролитии в Югославии привели к интернационализации

внутриполитического конфликта. Инициатива шла с разных сторон. Создавалось впечатле-

ние, что многие международные организации как будто ждали подходящего повода, чтобы

проявить инициативу. Было естественным ожидать действий со стороны СБСЕ19, которое

создало в начале июля 1991 г. специальную комиссию по Югославии, но она не смогла

проявить себя, хотя проблема входила именно в ее компетенцию, и вскоре была отодвинута

на второй план действиями Европейского союза. ЕС проявил большую активность. Им была

направлена специальная «тройка» европейских министров с целью посредничества между

федеральным центром и мятежными республиками и сразу же принято решение о прекраще-

нии экономической помощи Югославии, т.е. на практике все тем же федеральным органам.

Действия этой организации с первых же шагов приняли однобокий антиюгославский и

антисербский характер. Такой же характер приобрела и развернувшаяся в западной прессе

мощная пропагандистская кампания, вскоре переросшая в настоящую информационно-

психологическую войну.

За действиями ЕС просматривалось влияние НАТО. Их совместными усилиями к событиям

в Югославии была подключена ООН. На Совете Безопасности ООН уже в конце 1991 г. рас-

сматривалась возможность посылки миротворческого контингента в Югославию. Об этом

же просило и правительство СФРЮ. «Голубые каски» появились там лишь весной 1992 г.,

уже после того, как эпицентр этногражданских конфликтов перекочевал на территорию

Боснии и Герцеговины. Однако деятельность представителей и органов ООН на территории

Югославии продолжала линию, заложенную действиями ЕС с ее антисербскими установка-

ми, которые после образования 27 апреля 1992 г. Союзной Республики Югославии (СРЮ) в

составе Сербии и Черногории обратились против нее. Не удовлетворившись выводом во-

йск ЮНА с территории Боснии и Герцеговины, Совет Безопасности ООН 30 мая 1992 г. ввел

санкции против СРЮ, предусматривавшие эмбарго на поставки нефти и топлива, запрет на

воздушное сообщение, замораживание финансовых счетов за границей.

Е.Ю. Гуськова справедливо отмечает, что посредники международных организаций ис-

ходили не из интересов югославских народов, чьей судьбой они занимались, а из интересов

тех стран, которые они представляли, или стран-доминантов в тех или иных международных

организациях20.

По существу конфликт в Югославии был предопределен сложным комплексом эконо-

мических, национальных, религиозных, исторических, военно-политических и внешних

причин, которые рельефно проявились в условиях развала биполярного международного

порядка, сложившегося после Второй мировой войны, связанного с распадом СССР. Во многом

югославский кризис был исторически неизбежен, но он мог бы принять более цивилизо-

ванные и мирные формы, однако в силу серьезных ошибок главных участников конфликта,

односторонней и предвзятой поддержки только одной из участвующих сторон мировыми

державами и другими влиятельными международными силами он принял форму затяжного

вооруженного конфликта и гражданской войны.