• Главная
• Книги
• Обратная связь

А.А. Серветник,

аспирант

Прощение долга как способ прекращения обязательства согласно ст. 415 ГК РФ пред-

ставляет собой освобождение кредитором должника от лежащих на нем обязанностей.

Данная правовая конструкция имеет внешнее сходство с одним из видов дарения, предусмо-

тренного п. 1 ст. 572 ГК РФ, — освобождение дарителем одаряемого от имущественной

обязанности перед собой.

В связи с этим в юридической литературе часто встречается утверждение, что освобож-

дение от имущественной обязанности перед дарителем, предусмотренное в ст. 572 ГК РФ,

есть не что иное, как прощение долга1. Исходя из этого, И.В. Елисеев отмечает, что «в силу

ст. 572 ГК прощение долга всегда является договором дарения…»2.

Поскольку авторы рассматривают прощение долга в качестве разновидности договора

дарения, то к данному способу прекращения обязательств должны применяться нормы о

запрещении и ограничении дарения (ст. 475 и 476 ГК РФ). Если принять данную позицию,

то случаи прощения долга, имеющие место в настоящее время между коммерческими ор-

ганизациями (за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти

установленных законом минимальных размеров оплаты труда), следовало признать недей-

ствительными сделками.

Негативными были бы и последствия с точки зрения налогового законодательства при на-

рушении, в частности, нормы ст. 475 ГК РФ, запрещающей дарение в отношениях между ком-

мерческими организациями. Неучет кредитором, являющимся юридическим лицом, прощенных

им долгов в составе своего баланса расценивался бы как занижение налогооблагаемой базы

для целей исчисления налога на имущество, что ставило бы кредитора под угрозу применения

к нему санкций, предусмотренных налоговым законодательством3. Кроме того, прощение долга

не всегда является безвозмездной сделкой, например, скидки, предоставляемые покупателю

за выполнение определенных условий договора. Практическое значение различия между

прощением долга и безвозмездной передачей вещи заключается в следующем: доказав, что

задолженность списана на возмездной основе, покупатель значительно упростит расчет на-

логооблагаемой прибыли, а также избежит дополнительных потерь по НДС4.

К сожалению, это распространенное мнение, согласно которому прощение долга явля-

ется разновидностью дарения5 и должно подчиняться запретам, характерным для договора

дарения, нередко отражается и в правоприменительной практике6.

Однако не следует отождествлять институты дарения и прощения долга7. Против такой

позиции можно выдвинуть ряд доводов.

1. Для всего законодательства Российской Федерации традиционной является пандектная

система кодификации права, в соответствии с которой законодатель в разд. III ГК РФ уста-

новил общие положения об обязательствах и договорах, а в разд. IV закрепил положения

об отдельных видах обязательств. Основания прекращения обязательств, установленные в

общих положениях об обязательствах, применимы ко всем отдельным видам обязательств.

В то же время в положениях об отдельных видах обязательств сформулированы нормы,

регулирующие порядок прекращения отдельных видов обязательств, которые уточняют и

расширяют толкование норм разд. III ГК РФ и относятся только к отдельным институтам

гражданского права. Рассматривая прощение долга в качестве разновидности договора

дарения, законодатель не упоминал бы о прощении долга в общих положениях об обяза-

тельствах. В этом случае прощение долга в виде освобождения дарителем одаряемого от

имущественной обязанности перед собой было бы частным случаем, за которым бы следо-

вало прекращение первоначального обязательства8.

Признание прощения долга разновидностью дарения означает отрицание существования

прощения долга как самостоятельного института гражданского права. Если бы законодатель

признавал прощение долга лишь разновидностью дарения, то не было бы смысла вводить

нормы ст. 415 ГК РФ, конструируя в них самостоятельное основание прекращения обяза-

тельств9. Освобождение дарителем одаряемого от имущественной обязанности перед собой

автоматически влечет прекращение соответствующего обязательства.

2. Прощение долга не может рассматриваться в качестве разновидности договора даре-

ния, поскольку является самостоятельной распорядительной сделкой10. Договор дарения

выступает в качестве основания прощения долга.

В консенсуальном договоре дарения, который порождает обязанность дарителя простить

долг, прощение долга как самостоятельная распорядительная сделка служит средством ис-

полнения дарственного обещания и одновременно прекращает обязательство.

Реальный договор дарения совершается непосредственно через распорядительную сдел-

ку: дарение движимой вещи в собственность осуществляется через соглашение о передаче

вещи одаряемому и переходе к нему права собственности на вещь; дарение посредством

передачи имущественного права — через соглашение об уступке требования; дарение путем

освобождения одаряемого от имущественной обязанности перед собой — посредством

сделки о прощении долга.

Каждая из опосредующих дарение распорядительных сделок является самостоятельной

по отношению к договору дарения сделкой. Данные распорядительные сделки могут иметь

и другие правовые основания: например, основанием договора о передаче вещи и переходе

права собственности на вещь может выступить договор мены, основанием соглашения об

уступке требования — договор купли-продажи. «Поэтому истолкование договора о прощении

долга в качестве разновидности договора дарения столь же ошибочно, как и истолкование

договора уступки в качестве разновидности договора дарения требования или договора

купли-продажи требования»11.

3. Прощение долга выражается в большинстве случаев в освобождении кредитором

должника от лежащих на нем имущественных обязанностей. Но прощение долга не может

сводиться лишь к договору дарения. Однако договору дарения возможно освобождение

только от имущественной обязанности, что подчеркнуто в п. 1 ст. 572 ГК РФ. Статья 415

ГК РФ, закрепляя правила о прощении долга, не содержит ограничений по видам обязан-

ностей, от которых кредитор может освободить должника. Следовательно, не исключается

возможность прощения долга путем освобождения должника от обязанности совершения

им действий неимущественного характера. Например, прощение долга может выразиться в

освобождении кредитором должника (являющегося средством массовой информации) от

обязанности опубликования последним опровержения порочащих кредитора сведений.

Кроме того, прощение долга может прекратить не только договорное, но и внедоговорное

обязательство 12.

4. Дарение является безвозмездным договором. В отличие от правила п. 1 ст. 572 ГК

РФ о безвозмездности договора дарения, ст. 415 ГК РФ не содержит указания на безвоз-

мездность прощения долга. Если прощение долга признать разновидностью дарения, то

данная сделка не может быть возмездной, а также не может совершаться во исполнение

возмездной основной сделки.

Вместе с тем на практике нередко встречается прощение долга с возмездным правовым

основанием. Таким правовым основанием, в частности, выступает соглашение, в силу которого

арендодатель обязуется простить арендатору остаток долга по арендной плате, а арендатор обя-

зуется возвратить арендованное имущество арендодателю в оговоренный сторонами срок13.

Необходимо «исходить из презумпции возмездности всякого гражданско-правового

договора, предусмотренной п. 2 ст. 423 ГК, согласно которому договор предполагается

возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не

вытекает иное»14. Именно этим, как подчеркивает А.Л. Маковский, объясняется действие

презумпции в случаях, когда возникает сомнение в том, является соответствующее отношение

дарением или носит возмездный характер15.

Следует согласиться с В.В. Витрянским, который соотношение понятия дарения путем

освобождения одаряемого от его имущественной обязанности перед дарителем и понятия

прощения долга видит в следующем: «Прощение долга является основанием прекращения

обязательства. ...Именно в таком качестве (как основание прекращения обязательства,

а не договор дарения!) прощение долга часто используется в имущественном обороте,

участники которого нередко путем прощения долга прекращают взаимные обязательства

по различным договорам. Прощение долга используется также при сверке расчетов, со-

ставлении мировых соглашений с учетом целого ряда различных обстоятельств, имеющихся

между сторонами»16.

Кроме того, кредитор зачастую становится перед выбором — получить реальное ис-

полнение, но лишь в части долга, или требовать полного исполнения, рискуя не получить

ничего. «Прощение может происходить с целью дарения. Но это отнюдь не является обя-

зательным. Прощают, например, часть требования, чтобы обеспечить себе оплату другой

части… В этом случае отсутствует требуемый для дарения animus donandi, т.е. намерение

оказать щедрость»17.

У кредитора может отсутствовать намерение одарить должника. Цель прощения долга

выражается в обеспечении получения части долга. «Каузой частичного прощения долга, как

правило, является стремление к обеспечению исполнения непрощенной части»18.

Прощение долга внешне может выглядеть безвозмездным, но это не служит основанием

для признания его договором дарения. Воля кредитора может быть направлена не на увели-

чение состава имущества должника, а отражать имущественный интерес самого кредитора,

которому выгоднее, в частности, немедленно получить от неисправного должника сумму

меньшую, чем основной долг, не прибегая к судебной процедуре взыскания всей суммы

задолженности.

При этом мотив для правомерности прощения долга кредитор не обязан указывать в

тексте данной сделки. Поэтому вряд ли можно согласиться с позицией суда кассационной

инстанции, который, направляя дело на новое рассмотрение и основываясь на том, что из

материалов дела не усматривается факт встречной передачи вещи или права либо встречного

обязательства, прямо указал, что оспариваемая сделка является договором дарения19.

Следует отметить, что суды нередко учитывают намерение кредитора при оценке согла-

шения о прощении долга20. Прощение долга можно квалифицировать в качестве договора

дарения лишь в том случае, если суд установит отсутствие у кредитора имущественного ин-

тереса в прощении долга и намерение кредитора освободить должника от соответствующей

обязанности в качестве дара.

Показательно в этом плане дело, проанализированное Президиумом Высшего Арбитраж-

ного Суда РФ при обсуждении Обзора практики применения арбитражными судами норм ГК

РФ о некоторых основаниях прекращения обязательств.

ООО (займодавец) обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу

(заемщику) о взыскании процентов по договору займа и неустойки за несвоевременный

возврат суммы займа.

Ответчик, как следовало из материалов дела, получил от истца денежные средства по

договору займа и обязался в установленный договором срок возвратить сумму займа, а

также уплатить проценты за пользование денежными средствами. Поскольку заемщик не

выполнил своевременно своих обязанностей, займодавец направил в его адрес письмо с

требованием немедленно возвратить сумму займа, указав при этом, что в случае исполнения

данного требования займодавец освобождает заемщика от уплаты процентов за пользование

денежными средствами и неустойки за несвоевременный возврат суммы займа. Заемщик

сумму займа возвратил.

Ответчик в своих возражениях на иск указал на отсутствие у него обязанности уплатить

проценты и неустойку, поскольку данные обязательства прекращены на основании полу-

ченного от истца письма о прощении долга.

Суд первой инстанции иск удовлетворил, мотивировав свое решение следующим. Про-

щение долга представляет собой освобождение кредитором должника от имущественной

обязанности. Поскольку прощение долга представляет собой разновидность дарения, оно

должно подчиняться запретам, не допускающим дарение в отношениях между коммер-

ческими организациями. Поэтому прощение долга, совершенное займодавцем, является

ничтожным.

Суд кассационной инстанции отменил решение суда первой инстанции и указал: квали-

фицирующим признаком дарения согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ является его безвозмездность.

При этом гражданское законодательство исходит из презумпции возмездности договора

(п. 3 ст. 423 ГК РФ). Поэтому прощение долга является дарением только в том случае,

если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности

по уплате долга в качестве дара. Об отсутствии намерения кредитора одарить должника

может свидетельствовать, в частности, взаимосвязь между прощением долга и получением

кредитором имущественной выгоды.

Исследовав материалы дела, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в Информаци-

онном письме от 21 декабря 2005 г. № 104 указал: «Отношения кредитора и должника по

прощению долга можно квалифицировать как дарение, только если судом будет установлено

намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара.

В таком случае прощение долга должно подчиняться запретам, установленным статьей 575

ГК РФ, пунктом 4 которой не допускается дарение в отношениях между коммерческими

организациями»21.

Таким образом, запрета прощения долга, серьезно ограничивающего возможность нор-

мального ведения предпринимательства, как считают некоторые авторы22, не существует23.

Запрещается не любое прощение долга, а лишь то, которое имеет признаки договора да-

рения.