Концепция реформы

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 

Для анализа изменений, внесенных в Закон РФ «Об образовании», Федеральный Закон «О социальной защите инвалидов», а также ряд иных законов, нормы которых регулируют вопросы социальной защиты особых детей, а также содержания выстраиваемой системы правового регулирования социальной сферы, необходимо уяснить суть концепции, положенной в основу реформы. С этой целью были проанализированы пояснительная записка к проекту

Федерального Закона «О внесении изменений в законодательные акты РФ в связи с принятием федеральных законов „О внесении изменений и дополнений в ФЗ „Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ“ и „Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ“ от 22 августа 2004 № 122-ФЗ“,

заключения правового управления аппарата Государственной Думы РФ и ее профильных комитетов, а также Счетной платы РФ.

В преамбуле Закона № 122-ФЗ в качестве главной цели его принятия продекларирована «защита прав и свобод граждан Российской Федерации», достигаемая путем установления разграничения полномочий между федеральными и региональными органами государственной власти, а также органами местного самоуправления в сфере социальной защиты и социального обеспечения. В целом можно выделить четыре концептуальные причины реформы:

– более четкое разграничение полномочий между публично-правовыми образованиями в системе социального обеспечения;

– отмена нефинансируемых льгот;

– установление принципов определения мер социальной защиты;

– замена натуральных льгот денежными компенсациями.

Федеральный законодатель декларирует необходимость обеспечения конституционного принципа равенства прав и свобод человека, а также повышения материального благосостояния граждан. Передавая большинство полномочий по социальному обеспечению субъектам Федерации и муниципальным образованиям, закон предписывает последним при переходе к системе социальной защиты граждан, основанной на замене льгот в натуральной форме на денежные компенсации, вводить эффективные правовые механизмы, обеспечивающие сохранение и возможное повышение ранее достигнутого уровня социальной защиты. Указанные публично-правовые образования также обязаны реализовывать принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства путем сохранения стабильности правового регулирования и предоставлять гражданам возможность в течение разумного переходного периода адаптироваться к вносимым в законодательство изменениям, том числе и посредством установления временного регулирования общественных отношений.

Первый вопрос, который возникает при ознакомлении с названными выше положениями, – это

вопрос о конституционных принципах разграничения полномочий в сфере социальной защиты между публично-правовыми образованиями

и допустимости закрепления данных полномочий за субъектами Федерации и муниципальными образованиями с возложением на последних бремени соответствующего финансирования. Не нарушается ли тем самым

конституционный принцип равенства

граждан России, имея в виду, что налоговый потенциал и финансовые возможности различных регионов существенно отличаются, а следовательно, и объем социальных гарантий, предоставляемых их жителям, будет не одинаков?

Цель проводимой административной реформы, как объяснялось со страниц официальных средств массовой информации

[7]

, заключается в передаче части федеральных полномочий и политической ответственности за их реализацию на региональный уровень с одновременным проведением бюджетной и налоговой реформы и закреплением необходимых средств за субъектами РФ для реализации полученных полномочий. Однако допустима ли передача федеральных государственных полномочий публично-правовым образованиям нижестоящего уровня?

Правовые основы совместного ведения в системе социального обеспечения до 1 января 2005 года

Вопросы социальной защиты в силу ст.72 Конституции РФ находятся в

совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов.

Статьей 6 Федерального закона от 28 августа 1995 г. № 154-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» вопросы обеспечения социальной поддержки населения отнесены также и к предмету ведения местного самоуправления.

Бюджетный кодекс РФ, разграничивая по уровням бюджетной системы полномочия по финансированию, отнес расходы на обеспечение социальной защиты населения к расходам,

совместно финансируемым из федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации и бюджетов муниципальных образований

(абзац 5 пункта 1 статьи 85 БК РФ).

В судебной практике применения указанных основополагающих норм возник вопрос о том, позволяют ли они Российской Федерации принимать федеральные законы, в которых устанавливать льготы с возложением обязанности по их финансированию за счет региональных или местных бюджетов? Иными словами:

допустимо ли установление льгот за чужой счет?

Отвечая на поставленный вопрос, суды при рассмотрении конкретных дел сформировали подход, согласно которому отнесение вопросов социальной защиты к совместному ведению и совместному финансированию означает

право

субъекта Федерации (муниципального образования) установить меры социальной поддержки

дополнительно к мерам, предусмотренным федеральным законодательством,

с принятием обязательств по их финансированию за счет средств регионального (муниципального) бюджета. При этом суды исходили из того, что в федеративном государстве, гарантирующем равенство прав граждан независимо от места их проживания, должен быть установлен минимальный

гарантированный уровень социальной защиты именно в рамках федерального законодательства

с принятием РФ обязательств по его обеспечению и финансированию.

Указанные выше положения о совместном финансировании не могут быть расценены как допускающие установление Российской Федерацией льгот, не обеспеченных финансированием за счет федерального бюджета, с возложением обязанности по их обеспечению на другое публично-правовое образование нижестоящего уровня за счет собственных доходов последнего. Суды исходили из того, что возложение обязанности по финансированию льгот означает

передачу осуществления отдельных государственных полномочий

на другой уровень власти. Последнее в силу пункта 4 статьи 130, статей 133 и 136 БК РФ должно сопровождаться одновременной передачей необходимых финансовых средств нижестоящим бюджетам в форме

субвенций

(средств федерального бюджета, предоставляемых бюджету другого уровня на безвозвратной основе на осуществление определенных целевых расходов).

По мнению судов, реализация федеральных льгот может быть возложена на субъекты Федерации и муниципальные образования постольку, поскольку такая необходимость вытекает из целесообразности использования системы государственных органов субъектов РФ (муниципальных органов), которая более качественно и рационально способна справиться с задачей учета и взаимодействия с гражданами, имеющими право на соответствующие льготы. В данной ситуации регион или муниципальное образование являются субъектами, привлекаемыми к исполнению чужой обязанности. Причем ответственность за неисполнение указанной обязанности может быть возложена на данные субъекты только при условии выделения им соответствующих средств со стороны Российской Федерации.

При формировании изложенного подхода принимался во внимание раздел 4 Программы развития бюджетного федерализма в России на период до 2005 года (утверждена постановлением Правительства РФ от 15 августа 2001 г. № 584), закрепляющий

принципы разграничения расходных полномочий между публично-правовыми образованиями.

Указанный раздел предусматривает, что обязательства по финансированию расходов (предоставлению общественных услуг), нормативно-правовое регулирование которых в основном осуществляется властями более высокого уровня, могут быть закреплены за нижестоящими уровнями власти (бюджетами)

только в пределах предоставленной на эти цели финансовой помощи (субвенции).

Доводы о том, что финансирование расходов на реализацию льгот по социальной защите в части, отнесенной федеральным законом к полномочиям субъекта Федерации, должно как следствие осуществляться самим субъектом из источников, формируемых за счет собственных средств, отвергались судами постольку, поскольку они не соответствовали ст. 84, 130 БК РФ о целевом направлении средств федерального бюджета в бюджеты нижестоящих уровней на осуществление отдельных государственных полномочий, передаваемых на другие уровни власти.

Обосновывая изложенную позицию, суды руководствовались следующими нормативными положениями:

1. Согласно статье 84 БК РФ обеспечение реализации решений федеральных органов государственной власти, приведших к увеличению бюджетных расходов или уменьшению бюджетных доходов бюджетов других уровней, а также обеспечение осуществления отдельных государственных полномочий, передаваемых на другие уровни власти, осуществляется

исключительно из федерального бюджета.

В соответствии со статьей 132 Конституции РФ и пунктом 4 статьи 6 ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» наделение органов местного самоуправления отдельными государственными полномочиями осуществляется только федеральными законами, законами субъектов Российской Федерации с одновременной передачей необходимых материальных и финансовых средств. Реализация переданных полномочий подконтрольна государству.

2. В силу статьи 38 ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» увеличение расходов или уменьшение доходов органов местного самоуправления, возникшие в результате решений, принятых федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, компенсируются органами, принявшими решения. Размер компенсации определяется одновременно с принятием соответствующего решения. Решения органов государственной власти, влекущие дополнительные расходы органов местного самоуправления, реализуются органами местного самоуправления

в пределах переданных им в качестве компенсации средств.

3. Аналогичная норма содержится в статье 4 ФЗ «О финансовых основах местного самоуправления в Российской Федерации».

4. В силу статьи 49 ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» органы местного самоуправления и должностные лица местного самоуправления несут ответственность за осуществление отдельных государственных полномочий

в той мере, в какой эти полномочия обеспечены

соответствующими органами государственной власти материальными и финансовыми средствами.

5. В силу статьи 31 БК РФ

недопустима компенсация дополнительных расходов одного уровня бюджетной системы за счет бюджетов других уровней,

что является реализацией

принципа самостоятельности бюджетов.

Подводя итог изложенному, можно сделать вывод о том, что до 1 января 2005 года существовал механизм социального обеспечения, согласно которому

основная масса льгот была установлена федеральным законодательством, что влекло за собой обязанность РФ по их финансированию. Субъекты Федерации и муниципальные образования привлекались лишь к исполнению указанных положений федерального законодательства,

неся ответственность за реализацию федеральных льгот

только в пределах

средств, выделенных в порядке

субвенций

из федерального бюджета.

Судебная практика исходила из того, что положения федерального закона или принятого в его исполнение нормативного акта, устанавливающего в качестве источника финансирования льгот региональный или местный бюджет, не могут быть расценены в качестве основания для удовлетворения требования за счет субъекта Федерации или муниципального образования. Так, например, постановлением Правительства РФ от 27 июля 1996 г. № 901, определившим порядок предоставления льгот инвалидам по оплате коммунальных услуг в соответствии с ФЗ «О социальной защите инвалидов в РФ», в качестве источника финансирования названы федеральный, региональные и местные бюджеты в зависимости от того, в собственности какого публично-правового образования находится жилищный фонд.

Таким образом, в случае, если установивший льготы федеральный закон или принятый в его исполнение нормативный акт в качестве источника финансирования определял нижестоящий (региональный или муниципальный) бюджет, то при недостаточности предусмотренных в нем средств, в том числе и ввиду фактического непоступления доходов по сравнению с запланированным объемом, удовлетворение заявленных в судебном порядке требований осуществлялось

с Российской Федерации как с публично-правового образования, законом которого льготы были предоставлены.

В случае, если расходы на реализацию льгот должны были осуществляться субъектом Федерации или муниципальным образованием за счет средств, предоставляемых федеральным бюджетом, то при недостаточности указанных средств взыскание осуществлялось с Российской Федерации независимо от того, были ли предусмотрены соответствующие расходы в региональном или муниципальном бюджете.

Проблема конституционности системы разграничения полномочий, предлагаемой Федеральным законом № 122-ФЗ

Конституционность системы разграничения полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами (муниципальными образованиями) в сфере социального обеспечения, предлагаемой «законом о монетизации льгот», вызывает большие сомнения. Потому что с отменой значительного количества льгот на федеральном уровне и передачей права на установление соответствующих мер социальной поддержки на уровень субъектов Федерации был существенно снижен минимально гарантированный уровень социальной защиты, который должен быть одинаков для всех граждан соответствующей категории (инвалиды, ветераны, чернобыльцы и т.п.), проживающих на территории России.

Одной из концептуальных основ Федерального закона № 122-ФЗ, продекларированной в пояснительной записке к законопроекту, является недопустимость предопределения федеральными законами объема расходов (нормативов, видов и размеров льгот, пособий и т.д.) бюджетов субъектов Федерации и местных бюджетов на реализацию соответствующих полномочий. При этом допускается лишь регулирование общих принципов осуществления данных полномочий или расходов. Указанный подход, на наш взгляд,

не соответствует Конституции России.

Следует согласиться с мнением Счетной палаты РФ, высказанным в заключении на проект закона № 122-ФЗ, где обращается внимание на указанное

несоответствие Конституции механизма делегирования органам государственной власти субъектов Федерации полномочий по определению прав различных категорий граждан России на социальную поддержку.

Вопросы социальной защиты находятся в совместном ведении РФ и ее субъектов (п. «ж» ст. 72 Конституции РФ). Что означает понятие «совместное ведение»? Можно ли его понимать таким образом, что данная категория позволяет поделить социально незащищенное население на группы и закрепить обязанность по обеспечению одних групп за РФ, других – за ее субъектами? Именно это и было реализовано «законом о монетизации». Группы социально незащищенных граждан с точки зрения обязанности по правовому регулированию, определению видов и размеров социальной помощи и финансированию были поделены следующим образом:

Возложено на субъекты Федерации в отношении:

некоторых частных вопросов социального обеспечения инвалидов;

– детей-сирот, безнадзорных детей, детей, оставшихся без попечения родителей (за исключением детей, обучающихся в федеральных образовательных учреждениях);

– семей, имеющих детей (в том числе многодетных семей, одиноких родителей);

– малоимущих граждан;

– граждан, находящихся в трудной жизненной ситуации;

– граждан пожилого возраста;

– ветеранов труда;

– лиц, проработавших в тылу в период Великой Отечественной войны 1941 – 1945 годов;

– жертв политических репрессий.

Возложено на Российскую Федерацию в отношении:

социальной защиты и реабилитации инвалидов всех групп;

– Героев СССР, России;

– участников и инвалидов ВОВ;

– участников боевых действий;

– членов семей погибших военнослужащих;

– граждан, пострадавших от воздействия радиации;

– доноров.

Изложенный подход базируется на неверном понимании «совместного ведения» в условиях федеративного государства. В итоге получается, что имеет место не

совместное,

а

раздельное

ведение в отношении разных групп социально незащищенных граждан. Мы придерживаемся подхода к «совместному ведению», который выработала судебная практика: Российская Федерация устанавливает минимальный стандарт социального обеспечения, единый на всей территории России и финансируемый за счет средств федерального бюджета; субъекты РФ устанавливают меры социальной защиты, дополняющие указанный минимальный стандарт.

На данное обстоятельство обращает также внимание Счетная плата РФ в замечаниях на проект закона № 122-ФЗ, полагая, что совместное ведение должно пониматься с учетом положений Конституции РФ. В соответствии с пунктом «в» статьи 71 Конституции РФ

регулирование прав и свобод человека и гражданина (в том числе социальных) относится к исключительному ведению Российской Федерации;

в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов находится

только защита прав и свобод человека и гражданина

(пункт «б» статьи 72 Конституции РФ). Иными словами, создание минимально гарантированной системы социальной защиты, установление ее параметров должно осуществляться на федеральном уровне и не может быть передано субъектам Федерации.

Поскольку финансовые возможности разных регионов России различны, предлагаемое делегирование им полномочий по определению прав отдельных категорий граждан может привести к тому, что права, к примеру, жертв политических репрессий, ветеранов труда, работников тыла в разных регионах будут существенно отличаться, хотя они являются гражданами одного государства. Как показало экспертно-аналитическое мероприятие Счетной палаты, при расчете расходных обязательств субъектов Федерации предполагаемые денежные компенсации, например, по самым многочисленным категориям льготников – ветеранам труда и труженикам тыла, – в регионах различны. Так, в Тверской области предполагаемая денежная компенсация ветеранам труда составляет 250 рублей в месяц, а труженикам тыла – 280 рублей в месяц, а в Москве компенсации указанным категориям лиц предполагаются соответственно 1040 рублей и 1141 рубль в месяц.

Счетной платой делался вывод, с которым мы полностью согласны, о том, что параметры льгот, мер социальной поддержки различным категориям граждан

должны быть установлены на федеральном уровне вне зависимости от уровня финансирования.

Обращает на себя внимание также вывод Счетной палаты о том, что субъектам Федерации собственных доходов на обеспечение переданных полномочий будет явно недостаточно. Поэтому в целях предупреждения возникновения социальной напряженности при предоставлении регионам финансовой помощи из федерального бюджета необходимо учесть указанные расходы.

Содержание законопроекта не исчерпывается вопросами разделения полномочий. Его подлинное назначение: под знаком финансово-экономической оптимизации ограничить, а то и ликвидировать собственные социальные обязательства Российской Федерации и тем самым оградить федеральную власть от возможных претензий граждан.

При этом часть льгот предлагается заменить

денежной компенсацией.

Соответствует ли требованиям Конституции предложенный законодателем механизм монетизации льгот? Какие при этом условия должны быть соблюдены?

Заменяя льготы в натуральной форме выплатой компенсаций и не предусмотрев соответствующий разумный переходный период, в течение которого гражданину относящемуся к льготной категории, предоставлялось бы право выбора получения либо льготы, либо компенсации, законодатель нарушил конституционный принцип стабильности правового регулирования и поддержания доверия граждан к действиям государства, который, собственно, в преамбуле «закона о монетизации» и провозглашается. Согласно предварительным расчетам Комитета Госдумы по делам женщин, семьи и молодежи объем предлагаемых компенсаций не покроет расходов на те льготы, которые заменяются. К примеру, в крупных городах «цена» нынешних льгот для детей-инвалидов составляет 3 – 5 тысяч рублей ежемесячно, а предлагаемая компенсация – всего 1 тысяча рублей.

Как пояснял депутат Госдумы М. Задорнов

[8]

, причиной отмены большого количества фактически не финансируемых льгот явилось постановление Конституционного суда РФ от 23 апреля 2004 года № 9-П. В нем была высказана правовая позиция о фактической невозможности приостанавливать законом о бюджете на очередной год действие норм федеральных законов, предоставляющих льготы тем или иным категориям граждан. Это вытекает из необходимости соблюдения принципа поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, который предполагает правовую определенность, сохранение разумной стабильности правового регулирования, недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм и предсказуемость законодательной политики в социальной сфере. Последнее необходимо для того, чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав, действенности их государственной защиты. То есть в том, что приобретенное ими на основе действующего законодательства право будет уважаться властями и будет реализовано.

Однако «закон о монетизации льгот» как раз и нарушает указанное предписание Конституционного суда, поскольку не предполагает переходный период. Он также не делает оговорку о распространении норм, отменяющих те или иные льготы, только в отношении тех граждан, которые сделали свой выбор о приобретении соответствующего статуса после вступления указанного закона в силу. Военнослужащий, сотрудник милиции, донор, человек, уехавший работать на Крайний Север, выбирая свое профессиональное или гражданское поведение, рассчитывает на законодательно подтвержденные государством последствия такого выбора.

Что касается тех категорий «льготников», которые указанный выбор не делают и статус которых возникает в силу внешних, независимых от них факторов (инвалиды, «чернобыльцы», ветераны и т.п.), то объем их социальной защиты может быть сокращен до той минимальной степени, которая вытекает из минимального прожиточного уровня и необходимости компенсации потерянных возможностей, а также международных обязательств, принятых на себя Российской Федерацией.

Даже поверхностное рассмотрение положений Федерального закона № 122-ФЗ свидетельствует о том, что указанные принципы реформирования социальной сферы не были соблюдены. В частности, нами не было обнаружено свидетельств, что при подготовке этого закона осуществлялся какой-либо анализ норм ратифицированных Россией международных актов о минимальном гарантированном уровне социальной защиты. Между тем подобный анализ представляется необходимым.

Изменения в Законе «Об образовании» и способы компенсации их негативных последствий

Поправки, внесенные в Закон РФ «Об образовании», вышли далеко за те пределы, которые были обозначены в качестве концептуальных причин принятия Федерального закона № 122-ФЗ (разграничение полномочий между публично-правовыми образованиями, отмена нефинансируемых льгот, установление принципов определения мер социальной защиты и замена натуральных льгот денежными компенсациями). Рассмотрим основные изменения, касающиеся обеспечения прав особого ребенка.

1. Помимо разграничения полномочий по финансированию самих образовательных учреждений между Российской Федерацией, ее субъектами и муниципальными образованиями закон № 122-ФЗ одновременно

разграничил и меры социальной поддержки для обучающихся в зависимости от того, в каком образовательном учреждении они обучаются.

Закон указал, что установление данных мер, а также определение категории нуждающихся осуществляется для обучающихся в федеральных образовательных учреждениях – федеральным законом, а для обучающихся в региональных и муниципальных учреждениях – законом субъекта Федерации.

Принадлежность образовательного учреждения используется законодателем как критерий определения того публично-правового образования, актами которого и за счет которого будут определяться меры социальной поддержки в отношении:

– детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (в том числе в части определения размера и порядка увеличения стипендии, бесплатного проезда);

– детей, находящихся в трудной жизненной ситуации;

– детей-инвалидов (в части обеспечения специальными учебными пособиями) и других категорий учащихся.

В зависимости от принадлежности учреждения законодатель разграничил также полномочия по установлению размеров и условий выплат стипендий для учащихся и студентов учреждений начального и среднего профессионального образования.

На наш взгляд, использованный законодателем критерий

неконституционен

по уже приводимым выше основаниям, а именно ввиду

нарушения принципа равенства

и необеспечения одной и той же социально незащищенной категории населения минимального равного гарантированного уровня социальной защиты.

2. Из закона исключены положения о том, что:

затраты на обучение граждан в платных негосударственных образовательных учреждениях,

имеющих государственную аккредитацию и реализующих программы общего образования,

возмещаются гражданину

государством

в размерах, определяемых государственными нормативами затрат

на обучение граждан в государственном или в муниципальном образовательном учреждении соответствующих типа и вида;

– а также корреспондирующая указанному правилу норма о

праве негосударственных образовательных учреждений на государственное финансирование с момента их государственной аккредитации

по указанным нормативам.

Возникает вопрос о соответствии указанных изменений конституционному принципу, гарантирующему право каждого на получение образования.

Представляется, что государство было вправе отказаться от поддержки негосударственных образовательных учреждений, и данный отказ не нарушает право гражданина на образование. Статья 43 Конституции РФ гарантирует

общедоступность и бесплатность

дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования

в государственных или муниципальных образовательных учреждениях.

Реализация указанной гарантии осуществляется путем создания и полного финансирования соответствующих образовательных учреждений. Право на соответствующий выбор: воспользоваться указанной гарантией и получать образование в государственном (муниципальном) образовательном учреждении или обучаться в негосударственном – каждый осуществляет по своему усмотрению. При этом единственное, что должно сделать государство –

создать соответствующую инфраструктуру для получения образования всеми категориями детей:

оно должно быть общедоступно.

Право же на получение соответствующей компенсации в размере затрат на образование должно возникать только в тех случаях, когда

инфраструктура не создана,

то есть не реализован конституционный принцип общедоступности образования. Например, в ситуации отсутствия специальных реабилитационно-образовательных учреждений для ряда категорий особых детей. Поэтому для негосударственных учреждений, заполняющих «пустоты» государственной системы образования, государственная поддержка в той или иной степени должна была быть сохранена. Одна из допустимых в современных условиях форм взаимодействия между такими негосударственными учреждениями, обучающимися в них детьми (их родителями) и соответствующими публично-правовыми образованиями могла бы заключаться

в компенсации затрат на образование в данных учреждениях по договорам на выполнение государственного (муниципального) заказа на организацию обучения определенных категорий детей.

Кроме того, необходимо отметить, что отказ государства от компенсации затрат на обучение в негосударственных образовательных учреждениях не является абсолютным. Для детей-инвалидов данное право сохранено в статье 18 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в РФ», а также принятом Правительством РФ в его исполнение Постановлении от 18 июля 1996 г. № 861, утвердившем порядок воспитания и обучения детей-инвалидов на дому и в негосударственных образовательных учреждениях, а также размеры компенсаций затрат родителей на эти цели. В данном случае право на организацию обучения на дому и получение соответствующей компенсации возникает

при невозможности

осуществлять воспитание и обучение детей-инвалидов в общих или специальных дошкольных и общеобразовательных учреждениях.

Указанная «невозможность» может носить объективный характер ввиду отсутствия соответствующего учреждения. В данном случае право на получение компенсации не может быть оспорено. При этом может возникнуть вопрос и спор о том, можно ли считать то или иное учреждение доступным для обучения, имея в виду его территориальную отдаленность от места жительства ребенка. Можно ли вести речь о возможности осуществления воспитания и обучения детей-инвалидов в общих или специальных дошкольных и общеобразовательных учреждениях с учетом фактора территориальной доступности, и как его измерить?

Более сложной является ситуация, когда необходимое государственное образовательное учреждение находится в пределах шаговой доступности, но родители отказываются от обучения в нем, полагая, что в негосударственном учреждении услуги будут оказаны

более квалифицированно.

Такое сомнение в качестве оказываемых услуг может быть субъективно, а может быть и объективно. Как разграничить данные ситуации? Имеют ли в этом случае родители, прибегая к услугам негосударственного учреждения, право на компенсацию?

Избегая решения данного вопроса, мы ранее предлагали родителям воспользоваться правом на получение семейного образования, которое является общим для всех детей, независимо от того, являются ли они инвалидами и в какой жизненной ситуации находятся. Сегодня же мы вынуждены констатировать исключение из Закона «Об образовании» статьи 40, содержавшей пункт 8, предоставлявший право родителям (законным представителям), осуществляющим воспитание и образование несовершеннолетнего ребенка в семье, на получение дополнительных денежных средств в размере затрат на образование каждого ребенка на соответствующем этапе образования в государственном или муниципальном образовательном учреждении, определяемых государственными (в том числе ведомственными) и местными нормативами финансирования. Очевидно, что законодатель, отказываясь от финансирования семейного образования, исходил из презумпции надлежащего оказания квалифицированных образовательных услуг в государственном секторе. Поэтому мотивы, в силу которых родители не желают получать образование в государственном образовательном секторе, правового значения не имели. И если родители все же принимают такое решение, то финансовое бремя его осуществления они должны нести самостоятельно.

Можно предположить, что родители, отказываясь от обучения своего ребенка в государственном учреждении по мотиву возможности получения более качественных образовательных услуг в негосударственном секторе, столкнутся с неразрешимой проблемой. Им нужно будет доказать, что наличие специального коррекционно-реабилитационного центра, администрация которого готова принять их ребенка на обучение, но куда они не готовы его отдать, означает тем не менее

невозможность

осуществления обучения. Данный путь представляется бесперспективным ввиду того, что

доказать, по сути, указанные обстоятельства не удастся.

На наш взгляд, необходимо законодательное

закрепление безусловного права родителей детей-инвалидов на выбор семейной формы обучения или обучения в негосударственном образовательном учреждении с предоставлением права на получение компенсации.

Размер такой компенсации мог бы определяться в определенной денежной сумме с обязательной последующей индексацией и в размере затрат на обучение в соответствующем государственном образовательном учреждении. То есть в данном случае должна быть закреплена норма, аналогичная имеющейся в статье 11 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в РФ», в силу которой инвалиду предоставляется

право приобретения

технического средства реабилитации или соответствующей реабилитационной услуги за свой счет с последующей компенсацией ее стоимости за счет бюджетных средств.

Понимая всю условность разведения категорий «реабилитация» и «обучение», которые являются различными гранями процесса социализации особого ребенка, мы не исключаем и возможности того, что в условиях действующего регулирования судебная практика истолкует указанное право инвалида на выбор реабилитационной услуги и как право на выбор способа и места получения образовательных услуг. Статья 9 Закона «О социальной защите инвалидов в РФ» дает некоторые основания для такого расширенного толкования: определяя основные направления реабилитации инвалидов, она включает в понятие реабилитации и обучение, и образование, и профессиональную ориентацию. Правда, понятия «обучение» и «образование» используются в статье 9 в контексте профессиональной переподготовки. В частности, под понятие реабилитации здесь подпадают те случаи, когда инвалид осуществляет профессиональное переобучение в связи с тем, что получение инвалидности не позволяет ему осуществлять работу по прежней специальности.

Так или иначе, мы вынуждены констатировать, что вопросы воспитания и обучения детей-инвалидов законодатель поместил в главу 4 «Обеспечение жизнедеятельности инвалидов» Закона «О социальной защите инвалидов в РФ». Где в статье 18 и закреплено положение об организации обучения инвалидов на дому (а Постановление Правительства РФ № 861 дополнило его возможностью организации обучения в негосударственных образовательных учреждениях) с условием выплаты соответствующей компенсации только в одном случае –

при невозможности осуществлять

воспитание и обучение детей-инвалидов в общих или специальных дошкольных и общеобразовательных учреждениях. Опять же, законодатель в приведенной норме упоминает лишь о невозможности обучения в

общеобразовательных

учреждениях. Применительно к особым детям данное условие

соблюдается всегда,

поскольку Закон РФ «Об образовании» отдельно выделяет общеобразовательные учреждения и специальные (коррекционные) для обучающихся, воспитанников с отклонениями в развитии. Понятно, что указанная норма Закона «О социальной защите инвалидов» и «Порядок воспитания и обучения детей-инвалидов на дому и в негосударственных образовательных учреждениях», упоминая только об осуществлении обучения на дому в соответствии с

общеобразовательными программами,

не имели в виду особых детей и не регламентировали вопросы обеспечения их права на образование.

Еще раз подчеркнем, что мы расцениваем в качестве оптимального варианта решения возникшей проблемы дополнение Закона «Об образовании» и Закона «О социальной защите инвалидов в РФ» названными выше нормами о закреплении безусловного права родителей детей-инвалидов на выбор семейной формы обучения или обучения в негосударственном образовательном учреждении с предоставлением права на получение компенсации.

3. Ликвидировав государственную поддержку негосударственных образовательных учреждений, законодатель также

исключил и право обучающихся в данных учреждениях на получение льгот, установленных законодательством РФ

для обучающихся государственных и муниципальных образовательных учреждений, имея в виду, что данные льготы должны финансироваться либо самим образовательным учреждением за счет платы за оказание образовательных услуг, либо ложиться финансовым бременем на родителей.

На наш взгляд, указанное ограничение

неконституционно,

если иметь в виду, что к услугам негосударственных образовательных учреждений в ряде случаев вынуждены прибегать и социально незащищенные слои населения при отсутствии соответствующей образовательной инфраструктуры.

4. Из Закона исключено положение о повышенных нормативах финансирования специальных (коррекционных) учреждений. Данная норма носила декларативный характер и была адресована государством самому себе. Ее исключение не меняет сути правового регулирования постольку, поскольку учредитель образовательного учреждения, коим является соответствующее публично-правовое образование, несет бремя полного финансового обеспечения деятельности учреждения. Можно предположить, что указанная норма-принцип будет фактически соблюдаться и в ее отсутствие ввиду наличия стандартов, которые должны реализовываться в коррекционных учреждениях, и необходимости финансирования соответствующих повышенных требований (наличие определенных специалистов, нормы нагрузки на одного педагога, предельной численности обучающихся в группе и т.п.).

Изменения в Законе «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»

Мы оставляем в стороне все изменения, касающиеся натурализации и сокращения количества льгот, размера соответствующих денежных компенсаций и т.п. постольку, поскольку указанные вопросы заслуживают самостоятельного рассмотрения и частично были уже затронуты при анализе общих принципов проводимого реформирования и их конституционности. Остановимся только на изменениях, касающихся реабилитации инвалидов.

1. Первое, что хотелось бы отметить, – это четкое определение того, что вопросы реабилитации детей-инвалидов являются вопросами федерального значения. Исключение же регулирования данных вопросов из компетенции субъектов РФ и муниципальных образований не означает, что последние не вправе вводить дополнительные меры социальной поддержки и защиты детей-инвалидов помимо установленных федеральным законодательством. Данный вывод следует из уже изложенного нами понимания категории «совместной компетенции по вопросам социальной зашиты», закрепленной в Конституции Российской Федерации. Полагаем, что данный вопрос – один из основных, которые будет рассматривать Конституционный суд Российской Федерации.

2. Второй вопрос связан с оценкой

Федерального перечня реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду бесплатно,

утвержденного

распоряжением Правительства РФ от 21 октября 2004 г. № 1343-р.

А именно того обстоятельства, что он

не предусматривает социальной реабилитации.

На наш взгляд, указанное распоряжение

может и должно в указанной части стать предметом оценки Конституционного суда

РФ, поскольку его принятие вытекает из нормы закона, конституционность которой и будет проверяться в части

обеспечения минимального гарантированного объема социальной защиты:

не был ли он снижен нормативным актом правительства по сравнению с тем объемом, который установлен самим законом и международными актами.

Законодатель, давая в ст. 2 Закона «О социальной защите инвалидов в РФ» определение социальной защиты инвалидов, тем самым предусматривает необходимость создания системы гарантированных государством экономических, правовых мер и мер социальной поддержки, обеспечивающих инвалидам условия для преодоления, замещения (компенсации) ограничений жизнедеятельности и направленных на создание им равных с другими гражданами возможностей участия в жизни общества. При этом среди основных направлений реабилитации (ст. 9) законодатель называет

социально-средовую, социально-педагогическую, социально-психологическую и социокультурную реабилитацию, социально-бытовую адаптацию.

Назвав указанные меры в качестве основных, законодатель должен был предусмотреть механизм их реализации. В законе мы не найдем подобного механизма.

В качестве некой аналогии хотелось бы привести правовую позицию Конституционного суда РФ о пределах нормотворчества Правительства РФ при принятии норм, реализующих положения закона. Так, например, в силу п/п. 10 п. 1 ст. 28 Федерального закона «О трудовых пенсиях в РФ» от 17 декабря 2001 № 173-ФЗ право на досрочное назначение трудовой пенсии предоставлено «лицам, не менее 25 лет осуществлявшим педагогическую деятельность в государственных и муниципальных учреждениях для детей». Пунктом 3 указанной статьи установлено, что Правительством РФ при необходимости утверждаются «списки соответствующих профессий и должностей,, а также правила исчисления периодов работы (деятельности) и назначения указанной пенсии». Указанная норма закона неоднократно являлась предметом рассмотрения в Конституционном суде РФ по вопросу исключения из категории лиц, имеющих право на досрочное назначение пенсии, лиц, осуществлявших педагогическую деятельность в негосударственных образовательных учреждениях и организациях, а также в учреждениях, прямо не поименованных в утвержденном Правительством РФ списке. Конституционный суд РФ (определение от 18 июня 2004 № 197-0, от 6 декабря 2001 № 310-О, постановление от 3 июня 2004 № 11-П), рассматривая данный вопрос, высказал правовую позицию о том, что из содержания пункта 3 статьи 28 Федерального закона «О трудовых пенсиях в РФ» не вытекает, что Правительство РФ наделяется полномочиями самостоятельно регулировать пенсионные отношения этих категорий работников и по своему усмотрению устанавливать их пенсионные права, вводить дополнительные по сравнению с законом ограничения права на пенсионное обеспечение. При осуществлении предоставленных ему полномочий Правительство РФ связано не только законодательными нормами, но и обязано учитывать предписания статьи 15 (часть 1) Конституции РФ, в соответствии с которой законы и иные правовые акты, принимаемые в России, не должны противоречить Конституции и международным договорам.

Практические последствия введения в действие «закона о монетизации» постепенно сводят на нет прогрессивные ростки либеральных законодательных изменений, которые пробились в сферу помощи детям с нарушениями развития в 90-е годы. В результате мы наблюдаем нарастающую дискриминацию и в соответствующем правовом регулировании. Особенно явно «ветшают» в нормативных актах некогда прогрессивные представления об образовании таких детей.

Практические последствия «закона о монетизации»