ЗАКЛЮЧЕНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 

Диссертационное исследование по сопоставлению языковых средств номинации и описания понятия “любовь” в русском и немецком языках позволяет говорить как об общих, базовых признаках, так и об уникальном, неповторимом в лингвокультурологической интерпретации  фрагмента  внутреннего мира человека, обозначенном в русском языке как “любовь”, в немецком - как “die Liebe”.

При сопоставлении выделенных лексико-фразеологических средств, описывающих понятие “любовь” с точки зрения эмоционального состояния, отношения, поведения и его оценки в рамках немецкого и русского языков были выявлены историко-социологические изменения в дефинициях этого понятия в двух языках, установлены культурно-этнические характеристики данного эмоционального феномена, которые при некоторой базовой признаковой общности имеют определенные несходные признаки. На основе выделенных признаковых характеристик был определен языковой корпус лексическо-фразеологических единиц со значением “любовь”. Сопоставительный анализ этих единиц позволил выявить общее и особенное в национально-вариативной предпочтительности их употребления, а также выделить ценностные доминанты, связанные с интерпретациями понятия “любовь” в двух этнокультурных общностях.

Одним из основных выводов проведенного сопоставительного анализа стал следующий тезис: являясь универсальным явлением в человеческой жизни вообще ,“любовь” как понятие универсально с точки зрения совокупности существенных признаков, наполняющих его. Но языковые интерпретации этого понятия отличны в сравниваемых языках, так как коннотативные и ассоциативные признаки, вычлененные конкретным языковым сознанием, своеобразны и базируются на ментальных образах, свойственных только данному культурному социуму. Расхождения в лингво-культурологических интерпретациях понятия “любовь” прослеживаются в структурных типах его описания, в коннотативных признаках и в образно-ассоциативных переосмыслениях, связанных с этим понятием.

Тем самым в нашей работе подтверждена идея о том, что культурные доминанты в разных языках могут быть выделены и могут быть измерены (Карасик,1996:14). Этнокультурная специфика представлений о любви отражена в соответствующей лексико-фразеологической группе, в ценностных суждениях об этом явлении внутренней человеческой жизни, а также стереотипизировано в значениях слов, устойчивых выражениях, презедентных текстах. Основные общие и специфические варианты интерпретаций понятий “любовь”/ “die Liebe” могут быть представлены следующим образом: (см. Таблицу 6 на стр.189).

Учитывая многообразие и известную долю субъективности восприятия понятий, связанных с чувственным миром человека, стремлением их к бесконечной семантической интерпретации, и то, что ценностные картины мира существуют как в коллективном,так и в индивидуальном сознании, мы опираемся на признаковые характеристики понятия “любовь”, которые потенциально могут быть заключены в обиходных, общефилософских, аспектно-научных, художественно-образных, концептуально-авторских определениях и в определениях-суждениях. Тем самым подчеркивается неоднородность языкового сознания носителей языка, неоднородность картирования мира в зависимости от сферы применения языка, всех экстралингвистических со-условий, характерная для обоих культурно-этнических общностей, языковые фрагменты которых сопоставлены в данной работе.

В настоящей работе конкретизировано известное положение о том, что объектиные историко-социальные условия неодинаково воздействует на конкретный язык. Мы определили признаковые изменения в дефинициях понятия “любовь” в русском и немецком языках.

Таблица 6

Основные варианты интерпретации  понятий

“любовь/”die Liebe”

Русское языковое сознание

Немецкое языковое сознание

Общее

 

‘любить’- значит быть верным, преданным по отношению к партнеру;

‘любить’- значит восхищаться своим/своей избранником/-цей;

‘любовь’- это страсть;

‘любовь’- это радостное чувство;

плохо, когда чувство выставляется напоказ: надо быть сдержанным;

‘любить’- значит проявлять заботу, беспокойство о любимом;

плохо, когда любовь односторонне направлена = безответная ‘любовь’;

есть более сильные чувства/эмоции, способные подавить ‘любовь’

(воля, напряжение всех психических сил, душевные усилия).

 

Особенное

‘любовь’ - самое важное в жизни человека

‘любовь’- не важнее, чем семья, труд, материальное благополучие

безрассудочность в проявлении любовных переживаний вызывает понимание/сочувствие/жалость

безрассудочность, бесконтрольность в любви осуждается

без страданий нет любви

 

плохо, когда приходится страдать в любви: значит это не любовь

душа = сердце - сосредоточие любовных переживаний

сердце - сосредоточие любовных преживаний

 

‘любовь’- благо, данное свыше: она связана с мистикой

глупо верить в мистическое в любви

 

плохо быть легкомысленным в любви, проявлять безответственность (особенно для женщины)

Легкомыслие, ветренность - не осуждаемые поведенческие типы, связанные с любовью

‘любить’ можно вечно (“до последнего вздоха” ® физическая смерть; и “до безумия” ® духовная смерть)

‘любить’ можно “до безумия” ® духовная смерть

 

В процессе исторического (на синхронном и диахронном уровнях) сопоставления отобранного лексикографического материала обнаружилась общая для обоих языков тенденция изменений сопутствующих понятию “любовь” признаковых характеристик, расширения его значений с образованием сополагающих понятий и смысловых модификаций.  Взгляд на мир, обусловленный более поздним, по сравнению с другими европейскими странами, вхождением Руси в христианство, вызвал трансформацию некоторых абстрактных понятий и категорий. Отсюда - видоизменение и формирование многих понятий нравственной сферы, в том числе и “любви”. В частности, подтвердились наши предположения о выделении конкретным языковым сосзнанием определенного содержательного минимума  понятия “любовь”, который различается в сравниваемых языках: немецкими лексикографическими источниками не фиксируются такие признаковые характеристики  понятия “любовь” как ‘глубина’, ‘страдание’, ‘боль’, ‘непредсказуемость’. В русских изданиях, напротив, эти признаки частотны, но игнорируются ‘уважение’, ‘страсть’. Наличие/отсутствие таких признаков можно считать косвенным доказательством различия в представлениях конкретного этнокультурного сообщества о явлении любви. Однако язык стремится к коррекции различий и дополняет по-разному, в силу своих возможностей, отдельные признаки и их вариации в понятийное поле “любви”. Речевая практика расширяет эти границы дополнения до бесконечности.

Известное положение о том, что культурный фактор воздействует на возникновение коннотаций в слове, конкретизировано проведенным сопоставительным анализом лексико-фразеологических единиц, обозначающих и описывающих фрагмент внутреннего мира человека, номинируемого как “любовь” и “die Liebe”.

Рассмотрение этого вопроса позволило установить культурно-этнические характеристики исследуемого лингво-психологического феномена, что явилось логичным итогом для решения следующей задачи - систематизация и сопоставление культурно-этнических характеристик проводились на основе примеров вербального ассоциирования, отраженных языковым сознанием русского и немецкого народов в  их пословичном фонде. Можно говорить о том, что культурная доминанта первостепенности чувства любви в человеческих взаимоотношениях для русского языкового сознания противостоит немецкому пониманию большей важности работы, труда, материального благополучия.

Определение языкового корпуса лексико-фразеологических единиц со значением ‘любовь’ в русском и немецком языках позволило выявить общее и особенное в наборе и комбинаторике дескриптивных характеристик, связанных с понятием “любовь”.

Выявленное несовпадение в структурных типах языковых средств, описывающих любовь, обусловлено чисто лингвистическими причинами - в сравниваемых языках нет, как правило, “технических” возможностей для абсолютно эквивалентной передачи единиц одного языка на другой. Это взаимообразное явление. Оно отчасти является одной из причин только формальной эквивалентности внутреннего содержания лексико-фразеологических единиц, представленных языком для описания понятия “любовь” в обоих языках. Относительная эквивалентность обнаруживает себя в измененной (усиленной и/или уменьшенной в зависимости от степени выраженности того или иного признака) эмоциональной и эстетико-коммуникативной силе высказывания.

Взаимосвязь двух исследовательских направлений - семасиологического (“от формы к значению”) и ономасиологического (“от значения к форме”) привела к таким результатам анализа конкретного языкового материала, которые позволяют говорить об эмотивной и культурологической лакунарности языковых средств, презентирующих разнообразные характеристики внутреннего мира человека. Более того, лакуны подобного типа (эмотивные и культурологические) практически и/ или с трудом поддаются заполнению. Этот вывод подтверждает данные, полученные другими исследователями, специально занимающимися проблемой эмотивной компенсированности в текстах-переводах.

Градуальная дифференцированность (коннотативно-эмотивные оттенки) языковых средств, описывающих эмоциональное состояние человека, его отношение к окружающему миру и его эмоциональное  поведение в этом мире, может быть выражена в обоих языках по-разному, в зависимости от предрасположенности языка выразить тот или иной фактор. Исходным является то, что широта и конкретика миропонимания вообще отражается в слове, в языковом знаке, который, в свою очередь, не претендуя на окончательную завершенность, стремится зафиксировать осознание народом - носителем того или иного языка - явлений внешней действительности. Их номинации переносятся на номинации мира чувств, абстракций и внутренних человеческих катаклизмов.

Подчеркнем, что    образное переосмысление всего того, что связано в двух лингво-культурных общностях с понятием “любовь”, является тем зеркальным отражением человеком окружающих его явлений действительности и собственного внутреннего мира. Наличие идентичных и/ или сходных признаковых характеристик, образно-ассоциативных представлений для такого глобального  понятия, каким является “любовь”, свидетельствует о категориальной универсальности явления. Собственно лингвистическое его кодирование, зависимое от чисто языковых и от паралингвистических факторов, является доказательством национально-культурного своеобразия при вербализации эмоционального мира челвека.

Можно говорить о двух уровнях проявления культурного фона в лексике: первый - отражение в лексическом составе языка и в отдельном слове специфики материальной культуры эпохи; второй - воздействие собственно мировоззренческого фактора.

Так как национально-культурные эмоционально-маркированные реалии наиболее трудно передаются при контакте двух культур и языков, то мы склонны видеть  в дальнейших работах подобного направления перспективу  исследования механизмов ассоциативно-образных смыслообразований, которые передают новое семантическое и социальное качество лексических единиц.

Изучение всех вариантов картирования мира человеком, фрагментов его внутреннего мира поможет в создании полной, единой эмоциональной картины мира как единого инварианта. Этот инвариант складывается в разных лингвокультурных общностях из разных, как правило, доминирующих сущностей бытия. Если для русского менталитета актуальными были и остаются категории чувственного (‘душа’, ‘любовь’, ‘смерть’), то для немецкого предпочтительными будут рационально-утилитарные категории, например, ‘труд’, ‘работа’, ‘порядок’.

В дальнейшей работе над проблемами лингвокультурологического характера нам видется актуальным выяснение путей и форм включения культурного фактора в ход исторического развития языка.

Перспективным  может стать и изучение специфических особенностей эмоциональной речи. Они, как правило, осложняют процесс межнационального общения как при  переводе, так и при беспереводном общении. Учет эмоционального фактора и знание особенностей описания и выражения разных типов эмоций представителями разных культур могут снять возникающие моменты непонимания и/или неправильной интерпретации эмоциональной речи и дать возможность максимально точного восприятия иноязычной речи, правильного реагирования на нее либо коррекции собственного эмоционального поведения при межъязыковой коммуникации.

Сопоставление языкового материала само по себе позволяет получить дифференцированные данные национально-культурного и лингвистического характера. Подобные сопоставления целесобразны по соображениям, прежде всего, внутрикультурного обогащения и поисков элементов сходства, точек соприкосновения/ пересечения в языковом сознании носителей разных языков. Необязательно видеть мир одинаково, но важно знать и понимать, как видит мир тот, другой, который создает для себя иные образы, ассоциации, следует им и живет сообразно им.

В этой связи нам преставляется очень важным дидактический аспект изучения данных сопоставительного, типологического и контрастивного характера. Национально-культурная специфика эмотивного фонда любого языка  является тем базисом, на котором разумно, на наш взгляд, было бы развивать интерес к изучению иностранного языка с целью познавать другой мир, другую культуру, изучать способы выражения эмоций других людей и обучать им. В связи с  межнациональным сближением и взаимопроникновением культур, слияний языковых содержаний и поисков новых общих точек соприкосновения в этой сфере необходимо помнить о стремлении человека к познанию своего собственного мира.

Язык и культура - интерферирующие знаковые системы. Универсальной категорией языка - мышления - культуры является предикация как приобретение объектом определенного признака. Именно поэтому семантика лексико-фразеологических единиц и ее формы, закономерно стоящие в центре лингвокультурологических исследований, могут служить свидетельством специфики национально-культурного языкового сознания. Данные совместного изучения языка и культуры являются доказательством того, что только языковые интерпретации фрагментов картины мира могут признаваться показателем степени и качества в охвате человеческим сознанием объективной реальности.