1. Структурные типы языковых средств, описывающих понятие “любовь”

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 

Известно, что в отношении внешней формы наименования могут представлять собой простое слово/лексему (в том числе и образованное путем конверсии), производное слово, сложное слово и словосочетание. Роль этих структурных типов при обозначении понятий определяется тем, насколько развиты в языке средства словообразования.

В лингвистических исследованиях  неоднократно подчеркивалась необходимость изучения сходств и несходств словосочетаний как родственных, так и неродственных языков (см., например, Будагов, 1985: 155). В последующем изложении словосочетания понимаются широко, но не терминологически: не только номинативные, но и предикативные, от неразложимых или почти неразложимых словосочетаний до свободных словосочетаний, обнаруживающих лишь тенденцию  к некоторой степени устойчивости. Особый интерес вызывает “манера” обращения со словосочетаниями великих писателей и то, с какими проблемами приходится иметь дело переводчикам, воспроизводящим подобные словосочетания на своем родном языке.

При этом возникают трудности теоретического и практического характера. К первым следует отнести трудности разграничения свободных, полусвязанных, связанных и идиоматических словосочетаний, степень слитности которых, в свою очередь, оказывается различной. Трудности второго рода обусловлены самим материалом: его обширностью (почти бесконечной), его неодинаковым “поведением” в разных языковых стилях, его особым характером в стиле художественной литературы. Нередко несвободны от субъективности и переводчики, воспроизводящие те или иные словосочетания на своем родном языке. Это является еще одной причиной того, почему мы сочли необходимым подробно остановиться на внешней форме языковых единиц в описании понятия “любовь”. При сопоставлении такого рода в русском и немецком языках практически всегда имеет место “гипноз формы” (термин В.Д.Девкина). В случае, если какое-то отдельное явление одного языка имеет в другом несколько соответствий, из которых одно из них можно  считать формально эквивалентным, предпочтение при переводе отдается именно последнему, в то время как предпочтительнее было бы использование другой формы. Например, в немецком языке  словосочетание ‘schwindelerregende Liebe’ со сложным окказиональным причастием-определением можно передать на русский несколькими синонимичными вариантами с прилагательными: ‘головокружительная страсть’, ‘страстная любовь’ и/или ‘потрясающая любовь’.  ‘Мимолетная любовь’ для немцев настолько быстро исчезает, как будто сгорает, как солома - ‘Liebe, wie ein Strohfeuer’; хотя есть искушение обойтись формально эквивалентными единицами ‘flchtige/vergngliche Liebe’, которые не передают основных внутренних признаков русского словосочетания - быстрота, мгновенность = скоротечность чувства. Если в  русском тексте встретится словосочетание ‘слепая любовь’, то неопытный переводчик скорее всего выберет в немецком лексиконе вариант ‘blinde Liebe’, что, в принципе, возможно. Но вероятнее всего, учитывая негативное отношение немецкого менталитета к явлениям безрассудочности , удачнее был бы вариант с ‘Affenliebe’.

“Гипноз формы” порой настолько силен, что только коммуникативный контекст может помочь в верном выборе лексической единицы.

Мы исходим из того, что понятие словосочетания гораздо шире понятия фразеологизма и понятия идиомы. Хотя словосочетание включает в себя и то, и другое, оно не сводится только к ним. Известно, что словосочетания могут образовываться из самых различных слов, создавая между ними устойчивость разной степени. В наши задачи не входит исследование степени устойчивости словосочетаний, но при отборе языкового материала мы помнили о принципе, в свое время великолепно сформулированном А.М.Пешковским для грамматики любого развитого языка: “Все дело в этих “почти” и “как бы”, на которых зиждется вся грамматика” (цит. по: Будагов, 1985: 157).

При анализе более или менее устойчивых словосочетаний почти все исследователи и у нас, и за рубежом утверждают, будто бы в устойчивых сочетаниях отдельные слова лишаются всякого самостоятельного значения и воспринимаются исключительно в системе целого  (Будагов, 1985).

Слово является  языковой единицей, обладающей номинативным значением, т.е. таким, которое непосредственно направлено на предметы, явления, действия и качества действительности, включая и внутреннюю жизнь человека, и отражает их общественное понимание. Этим же значением обладают и словосочетания различной степени устойчивости - важно, чтобы их семантика была нераздельной, цельной, направленной на внутренне единый предмет или на единое явление. Напомним, что некоторые устойчивые словосочетания, те, что “воспроизводимы в речи” и обладают к тому же “целостным значением”, принято считать фразеологизмами. Иными словами, существуют два признака, объединяющих фразеологизмы со словами, - воспроизводимость и целостность.

Эта близость слов и фразеологизмов особенно заметна, когда членимость словосочетания уже не распознается (почему ‘строить куры’  означает  ‘ухаживать за дамой’?) или когда словосочетание имеет однословный синоним (‘завести шашни’ = ‘ухаживать за кем-либо’). Получается, что фразеологизмы - это словосочетания по своей синтаксической форме, но по своей спаянной семантике - это слова.

Итак, направленная на непосредственную внеязыковую действительность, т.е. номинативная, семантика свойственна словам и фразеологизмам.

Такая точка зрения позволила нам проанализировать признаки понятия “любовь” в русском и немецком языках в широком лексическом наборе, а именно: имена существительные, глаголы, прилагательные, словосочетания различной структуры, фразеологизмы. При этом мы придерживаемся принципа понимания сущности отражения эмоций в языке, который заключается в том, что на языковом уровне эмоциональность как психологическая категория трансформируется в эмотивность, представлющую собой взаимодействие лексических и грамматических элементов, то есть имеет формальное выражение на всех уровнях языка.

Анализ многочисленных случаев эмотивной номинации и эмотивного описания подтверждает тезис о том, что порождение эмотивных единиц не преследует цель обозначить какое-то новое явление, но стремится по-новому обозначить то, что уже имеет языковое наименование (Шаховский, 1988: 219). Поскольку эмоции говорящих являются формой отражения их эмоционального отношения к миру, семантическое картирование мира и его интерпретирование может быть логическим и эмоциональным. Результатом последнего и является эмотивная номинация, которая, по наблюдениям многих исследователей, всегда вторична и потому семантически более сложна.

В Главе II настоящей работы (часть 2, стр. 68) мы уже упоминали о сложности выделения из корпусов сравниваемых языков единиц, объединенных общим понятийным содержанием. Так как понятие “любовь” образует ряд сополагающих понятийных признаков (в нашем случае это (см. Таблицу 3, стр. 64) - “глубина”, “сила”, “интимность”, “страсть”, “забота”, “теплота” и др.), мы пошли по пути выявления соответствующих лексических единиц в двух языках на основе их соотношения с доминантой ‘любовь’.

При описании такого сложного эмоционального явления в русском и немецком языках, каким является “любовь”, в обоих языках привлекается огромный пласт разноструктурной лексики, стремящийся охватить как можно большее число эмоциональных квантов этого явления внутреннего человеческого состояния.

Рассмотрим этот тезис на конкретных примерах.

Как мы уже говорили в Главе I нашего исследования (стр. 15-17), любовь - многогаммное чувство, характеризующееся более или менее постоянными и/или меняющимися субъективными переживаниями. В языке это отразилось в виде  эмотивных признаков (ЭП), которые несет в себе потенциально каждая языковая единица, входящая так или иначе в эмотивное поле “любовь”. Желание, стремление передать и/или описать и/или выразить ту или иную эмоцию определяет выбор соответствующей языковой единицы в зависимости от объекта описания: идет ли речь о собственном чувстве или о чувстве либо же о взаимоотношениях других людей.

Напрашивается аналогия, что эмоция есть некий психологический феномен, вербализующийся в конкретном слове-знаке, который, в свою очередь, приближает интерпретацию мира внутреннего состояния человека к действительному миру, то есть когда через и/или посредством основной, определяющей эмоции предполагается некая потенциально заложенная или же имплицитно подразумеваемая эмоция-сигнал (знак, импульс):

Эосн + ЭП (1), (2), (3)... = ЭК,

где под ЭК имеется ввиду эмоциональный комплекс, фигурирующий как единое целое и включающий потенциально единицы описания всех уровней.

Попытаемся интерпретировать эту мысль в виде формул описания на примере основных эмоциональных коплексов, который обозначен понятием “любовь”, где знак эмоции “любовь” является доминантой (примеры даны выборочно, причем немецкие варианты могут не являться переводами русских):

1) ‘любовь’+ ЭП ‘привязанность’:

русск.: ‘братская’, ‘родительская’, ‘всей душой/всем сердцем’, ‘(при)

вязаться’, ‘прикипеть’, ‘присосаться’...

нем.: ‘Bruderliebe’, ‘Elternliebe’, ‘mit ganzerSeele/von ganzem Herzen’,

‘sich an j-n binden’, ‘sich mit j-m abgeben’ ‘sich ziehen zu j-m’...

2) ‘любовь’+ ЭП ‘восхищение’, ‘восторг’:

русск.: ‘боготворить’, ‘восторгаться’, ‘обожать’, ‘обожествлять’,

‘быть в восторге от кого-либо’, ‘пленить(ся)’...

нем.: ‘abgttern’, ‘begeistert von j-m sein’, ‘anbeten’, ‘vergttern’, ‘rein

weg von j-m sein’, ‘hin- und hergerissen sein’...

3) ‘любовь’+ ЭП ‘верность’, ‘преданность’:

русск.: ‘до гроба/до гробовой доски’, ‘до (смерной) тоски’, ‘вечно’,

‘верно’, ‘ преданно’, ‘свет клином сошелся на ком-либо’...

нем.: ‘bis zum Tod’, ‘bis zum berdruss’, ‘ewig’, ‘treu’, ‘hingebend’,

‘auf dem Grund der Seele das Bild von j-m tragen’...

4) ‘любовь’ + ЭП ‘страсть’, ‘физиологическое влечение’:

русск.: ‘пылко’, ‘пламенно’, ‘дико’, ‘обжигающе’, ‘гореть/сгорать’,

‘изнемогать’, ‘(вос)пылать’, ‘дрожать (от страсти)’...

нем.: ‘feurig’, ‘instandig’, ‘wild’, ‘glhend’,’brennend’, ‘sich an der

Flamme der Liebe verbrennen’, ‘sich nach j-m verzehren’, ‘Feuer und

Flamme fr j-n sein’, ‘vor Leidenschaft tanzen’...

5) ‘любовь’ + ЭП ‘стремление к самопожертвованию’, ‘жертвен-

ность’, ‘самоотдача’:

русск.: ‘безоговорочная (любовь)’, ‘безоглядно’, ‘всепоглощающе’,

‘жертвенно’, ‘отдать свое сердце’, ‘самоотверженно’, ‘погубить’,

‘вкладывать (всю) душу’...

нем.: ‘Liebe, wenn sie unbedingt ist’, ‘unvorsichtig’, ‘ausschliesslich’,

‘aufopfernd’, ‘sein Herz schenken’, ‘selbstlos’, ‘ j-n zugrunde richten’,

‘die ganze Seele schenken’...

6) ‘любовь’ + ЭП ‘альтруистическое поведение: забота, бережность’:

русск.: ‘лелеять’, ‘холить’, ‘ухаживать’, ‘пылинки сдувать’, ‘носить-

ся как с писаной торбой’, ‘носить на руках’, ‘дорожить’...

нем.: ‘j-n verhtscheln’, ‘den Hof machen’, ‘j-n auf Hnden tragen’...

7) ‘любовь’ + ЭП ‘страдание’, ‘болезнь’, ‘хандра’:

русск.: ‘безумно’, ‘болеть’, ‘сохнуть’, ‘таять’, ‘до потери сознания

(пульса)’, ‘страдать’, ‘сердце надрывается/ щемит/ рвется’, ‘ранить’,

‘томление’, ‘хандрить’...

нем.: ‘ohne Verstand’, ‘wahnsinnig’, ‘Liebestollheit’, ‘liebeskrank’, ‘aus

Liebe/ an der Liebe leiden’, ‘schmelzen’, ‘es zerreisst das Herz’, ‘nach

j-m stnen’, ‘das Herz zieht sich schmerzhaft zusammen’...

8) ‘любовь’+ ЭП ‘жалость’:

русск.: ‘жалеть’, ‘сердце кровью обливается за кого-то’, ‘душа пере-

ворачивается/перевертывается’...

нем.: ‘j-m blutet das Herz’, ‘das Herz dreht sich j-m im Leibe um’...

9) ‘любовь’ + ЭП ‘радость’, ‘счастье’:

русск.: ‘радостно’, ‘счастливо’, ‘светло’, ‘летать на крыльях’, ‘как

в сказке/сказочно’, ‘балдеть’, ‘тащиться’, ‘кайфовать’...

нем.: ‘Liebesfreude’, ‘glcklich’, ‘mrchenhaft’, ‘auf den Schwingen der

Liebe fliegen’, ‘ausrasten’...

10) ‘любовь’ + ЭПочарование’, ‘очарованность’:

русск.: ‘околдовать’, ‘колдовство’, ‘одурманить’, ‘дурман’, ‘очаро-

вать(ся)’, ‘волшебство’...

нем.: ‘j-n bezaubern’, ‘Zauberei’, ‘anturnen’, ‘j-n betuben’...

11) ‘любовь’ + ЭП ‘честность’, ‘искренность’:

русск.: ‘истинно’, ‘душой и телом’, ‘всеми фибрами души’, ‘всем

сердцем’...

нем.: ‘wahrhaft’, ‘wahr’, ‘wirklich’, ‘mit Leib und Seele’...

12) ‘любовь’ + ЭП ‘коварство’, ‘интрига’, ‘игра’:

русск.: ‘коварно’, ‘шашни ( за)водить’, ‘роман/любовь крутить’,

‘шуры-муры (раз)водить’, ‘ферлакурить/ферлакурничать’...

нем.: ‘intrigant’, ‘tckisch’, ‘den Hof machen’...

13) ‘любовь’_+ЭП ‘безконтрольное физическое состояние’:

русск.: ‘опьянение’, ‘быть пьяным (от любви/от нежности)’, ‘без

памяти’, ‘головокружительная любовь’, ‘безрассудно’, ‘помешать-

ся’, ‘балдеть’, ‘не помнить себя’, ‘забыть все вокруг’...

нем.: ‘Liebestumel’, ‘Liebesrausch’, ‘schwindelnde/ schwindelerregende

Liebe’, ‘ausser sich sein’, ‘sich vor Liebe nicht fassen knnen’, ‘ent-

setzlich’...

Количество лексических и фразеологических единиц, условно входящее в ту или иную группу описания понятия “любовь”, различен в двух сравниваемых языках (см. Таблицу 5 “Основные вариантны обозначения...”), как, разумеется, различны и структурные типы отобранных для сравнительного анализа единиц при попытке поиска адекватного варианта в обоих языках.

Полное соответствие на лексическом, грамматическом уровнях при единстве образных ассоциаций одновременно в двух языках сопоставления показали 18% всех анализируемых единиц, общее количество которых обнаружилось 3189.

Большинство языковых единиц сопоставляемых языков, презентирующих эмоциональный комплекс “любовь”, характеризуются различиями  прежде всего в грамматическом оформлении, компонентами в составе словосочетаний и фразеологических единиц, образной основе при идентичном значении. Например, нередко одному немецкому глаголу соответствует ряд русских глаголов с разными аффиксами и корневой основой: ‘(sich) durch Liebe verbrennen’ = ‘жечь кого-либо любовью’, ‘сжечь кого-либо любовью’, ‘сгореть от любви’, ‘сгорать от любви’, ‘угорать от любви’; ‘j-n bezaubern’ = ‘очаровать(ся)’, ‘очаровывать(ся)’, ‘околдовать’, ‘заколдовать’, ‘приворожить’, ‘привораживать’. Можно предположить, исходя из приведенных примеров, что русские варианты обозначения того или иного состояния/поведения/отношения так или иначе связанных с темой любви, многограннее и потенциально могут номинировать большее количество эмоциональных квантов, чем немецкие.

Для того, чтобы доказать разность в охвате языковым сознанием фрагментов внутреннего мира человека, обозначенного в русском и немецком языках как ‘любовь’/’die Liebe’, необходимо опираясь на разницу внешней формы охвата, перейти к внутренней форме. Примерами для практического воплощения этого предположения послужили разные объекты сопоставления:

а) адъективные словосочетания,

б) сложные имена существительные,

в) словосочетания фразеологического характера.

Прежде чем перейти к рассмотрению этих групп лексико-фразеологических единиц, заметим, что при сопоставлении мы непременно учитывали то, что широту семантики слова не следует смешивать с многозначностью. Дело в том, что слово с недифференцированным значением и слово многозначное переводится на другой язык разными словами в зависимости от  контекста. При этом не всегда различные варианты перевода свидетельствуют о многозначности переводимого слова. Многозначное слово обозначает два или несколько различных понятий.Например, ‘anbeten’ = ‘молиться’ и ‘обожать’, ‘боготворить’; ‘Liebhaber’ = ‘любовник’ и ‘любитель (непрофессионал)’.  Слова с недифференцированным значением обозначают одно, но настолько широкое понятие, что оно охватывает ряд понятий, обозначаемых в другом языке разными словами: немецкое ‘den Hof machen’ является относительным эквивалентом для русских обозначений ‘ухаживать за кем-либо’,  ‘приволокнуться’, ‘волочиться’, ‘ухлестывать’, ‘донжуанствовать’, ‘ловеласничать’, то есть оказывать особые знаки внимания при желании понравиться женщине.  Очевидно, что при переводе, к примеру, этого немецкого словосочетания на русский язык произойдет лишь частичное совпадение любого из вариантов русских эмотивных транслем с немецкими: ‘настойчивость’, ‘необязательность’ и, пожалуй, ‘интрига’. В конкретных контекстах для передачи этих оттенков немецкого словосочетания должно быть употреблено выражение ‘строить куры’/’ферлакурить’/’ферлакурничать’ от французского ‘fair la cour’= ‘ухаживать за дамой, любезничать с дамой’, которое вошло в русский как в виде полукальки ‘строить куры’, так и в виде глагола ‘ферлакурить’ c рядом производных. Однако этот галлицизм на базе французского, сохранившийся в современном немецком языке в исходном значении, исчез из употребления в русском, а вместе с ним и все его поздние значения: ‘волочиться’, ‘флиртовать’, ‘любезничать’, ‘ухаживать за женщиной’, ‘кокетничать’, ‘завлекать’. Эти изменения в семантике сделали невозможным эквивалентное употребление выражения ‘строить куры’  немецкому ‘den Hof machen’.