1.1. Концепт как категория лингвокультурологии

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 

Факты по-разному выглядят в глазах носителей разных языков, которые дают им различное языковое выражение.

Б. Уорф

Одной из актуальных проблем лингвистики является изучение языкового образа мира, или языковой картины мира, отражающей концептуальную картину мира. Эта проблема рассматривается в работах В. Гумбольдта (1984), Ю.Д. Апресяна (1995, а; 1995, б), А. Вежбицкой (1996, 1999), В.Г. Гака (1998), Д.О. Добровольского (1998), Ю.Н. Караулова (1987), Д.С. Лихачева (1997), Дж. Лакоффа и М. Джонсона (G. Lakoff, M. Johnson 1981), А.А. Уфимцевой (1986), А.А. Леонтьева (1997), Н. Хомского (1972) и других исследователей. В качестве равнозначных выражений к термину "картина мира" в работе употребляются "модель мира", "образ мира", которые часто определяются одно через другое.

Изучение концептуальной и языковой картин мира связано с одной из самых неоднозначных лингвистических проблем взаимосвязи языка и мышления. Эта проблематика в лингвистике обычно сводится к обсуждению "гипотезы лингвистической относительности" Э. Сепира и Б. Уорфа (подробно см.: Р.М. Фрумкина 1980: 198-204). При этом истории науки известны такие радикальные концепции, как прямое отождествление языка с мыслью (Ф.Э.Д. Шлейермахер, И.Г. Гаман - А.С. Мельничук 1990: 606), а также теории, которые либо подчеркивают первостепенную роль языка в мыслительных процессах человека (В. Гумбольдт и его последователи, бихевиористы, непозитивисты - там же), либо, наоборот, утверждают первичную роль мышления по отношению к языку (В. Вундт, Ж. Пиаже - J. Nuyts, E. Pederson 1997:5). Однако при сопоставлении концептуальной и языковой картин мира современные исследователи избегают одностороннего языкового или когнитивного детерминизма и подчеркивают взаимосвязь языка, мышления и культуры, что привело к созданию таких понятий, как лингвокультурный тип, субэкумена, эпистема и т.п.

Поиск компромиссных решений о взаимосвязи языка и мышления приводит к отрицанию их однонаправленной зависимости. С одной стороны, "язык отражает познание в качестве главного средства выражения мысли" (Г. Харман - Е.С. Кубряковой 1994: 41), а с другой - человек определяет и классифицирует действительность средствами языка, причем это "квантование" мира идей и вещей происходит на уровне концептов (А.П. Бабушкин 1996: 95).

Связь языка, мышления и культуры непосредственно отражает процесс познания действительности и формирования смыслов о ней в социальном опыте поколений того или иного социокультурного образования. Изучение данной связи неизбежно сводится к рассмотрению оппозиции индивидуальное - общественное познание, в рамках лингвистики - индивидуальные смыслы - конвенциональные значения. При этом язык рассматривается как явление социальное в своем происхождении, существе и главных функциях, что выражается в том, что общество знает и больше, и меньше, чем отдельный человек. С одной стороны, общество знает все содержание энциклопедии и все вклады в труды научных учреждений, но, с другой стороны, не знает тех лежащих близко к сердцу и интимных вещей, которые составляют колорит и саму ткань индивидуальной жизни. Человек обладает через свой собственный опыт познанием, которым не обладают те, чей опыт был другим и которое не поддается полностью вербальному выражению. Главной целью языка является общение, и для того, чтобы служить этой цели он должен быть народным, а не личным диалектом, изобретенным самим говорящим. Отсюда, по словам Б. Рассела (1997: 15), следует, что наиболее личное в опыте индивида стремится испариться в процессе выражения этого опыта в языке. Вместе с тем, сама "общественность" языка является в значительной степени заблуждением в том смысле, что различия, которые не влияют на истинность или ложность какого-либо утверждения, обычно почти не имеют практического значения и поэтому игнорируются. Это приводит к тому, что все убеждены в том, что личный мир каждого из нас гораздо больше похож на общественный мир, чем это есть на самом деле.

Данное утверждение доказывается Б. Расселом (1997: 16) с помощью способов вербального и наглядного определения  действительности.  В процессе образования человека мир слов все больше и больше отделяется от мира чувств (наглядное определение заменяется вербальным); человек овладевает искусством правильного использования слов, как если бы он мог овладеть искусством игры на скрипке; в конце концов, он становится таким виртуозом в манипулировании словами, что ему едва ли нужно помнить, что слова имеют значения. Здесь происходит "пожертвование" выражением ради сообщения. Таким образом,  процесс социализации личности происходит посредством приобщения к конвенциональным значениям и  культурным смыслам. На этом уровне обезличенный язык не служит для выражения испытываемых человеком чувств, что возможно только с помощью индивидуальных смыслов, индивидуальных восприятий, которые являются основой познания, так как человек не может начинать с данных, общих для многих наблюдателей. Вместе с тем, в языке, в силу его полисемантизма, не существует ограничений в семантике возможных сообщений. Языку доступны все мыслимые виды содержания - вневременное, вечное, сиюминутное, общее и индивидуальное, абстрактное и конкретное, рациональное и эмоциональное, информативное и побуждающее адресата к действию. "Язык - это способность сказать все" (А. Мартине).

Язык, таким образом, выступает в качестве "посредника", "промежуточного мира" между внутренним миром человека, его сознанием, и познаваемой действительностью. В своей книге "Символизм как миропонимание" А. Белый (1994:137) пишет: "Всякое познание вытекает уже из названия…Процесс познания есть установление отношений между словами…"Я" и "Мир" возникают только в процессе соединения их в звук. Слово создает третий мир - мир звуковых символов, посредством которого связываются бессловесный, незримый мир, который роится в глубине моего… сознания с бессловесным миром вне моей личности. В слове воссоздаю я окружающее меня извне и изнутри... Вне слова нет ни мира, ни познающего".

Изучение конкретной культуры осуществляется через конвенциональные смыслы, которые составляют ее концентрат и отражают определенный способ восприятия и концептуализации мира. "Мы можем воспринимать как целое предметный мир только при условии, что в нем есть что-то постоянное, опорные элементы, отображенные в нашем сознании в виде образов "низшего порядка" - образов предметов и ситуаций, константных по сравнению с образом мира. Чтобы образ мира изменялся, в нем должно быть что-то относительно неизменное" (А.А. Леонтьев 1997: 144). Многочисленные версии реальности образуют некий четко заданный инвариант, на который накладываются несовпадающие полностью, а иногда и контрадикторные как в пределах одного общества, так и в разных культурах, образы предметов и явлений. Заданный инвариант, актуальный для того или иного социума, образует основу его картины мира и носит прототипный характер, в то время как многочисленные переменные наслоения составляют специфику этой картины.

При конструировании и интерпретации мира, согласно теории конструктивизма (Б.М. Величковский 1982; Г.Г. Гийом 1990; Л.М. Скрелина 1981; R.S. Shank, R.P. Abelson 1977), человек опирается на базовую систему индивидуальных конструктов или когнитивных схем, постоянно меняющуюся и обогащающуюся в процессе социализации, и систему общих, универсальных интерпретативных схем осмысления более крупных фрагментов опыта. Наличие универсальных когнитивных схем интерпретации мира подтверждено наличием конечного числа сходных сценариев поведения людей, что выражено в многочисленных повторяющихся сюжетах сказок, мифов всего мира, архетипах, мифологемах. В ходе социализации индивидуальные системы конструктов плавно приводятся в соответствие с системой социокультурных значений. Однако этот процесс усложняется многообразием и несовпадением индивидуальных интерпретативных схем. В силу этого процесс интеракции предполагает наличие неявных, имплицитных переговоров и демонстрации принятия и непринятия упорядоченных схем. Именно в ходе таких переговоров об упорядочивании схем и создается общая социокультурная реальность, константные культурные смыслы. В языке константные культурные смыслы выражаются через конвенциональные значения, которые складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, навязываемую в качестве обязательной всем носителям языка данной культуры. Язык, таким образом, дает возможность формировать общие определения ситуаций, общие видения объектов, делающие в свою очередь возможным сами социальные взаимодействия и общение. Следовательно, цель общения - путем соприкосновения внутренних миров создать еще один мир, нераздельный для общающихся. Соответственно, усвоение нового языка - это переход на новый образ мира, необходимый для взаимопонимания и сотрудничества с носителями языка и культуры. Чтобы язык мог служить средством общения, за ним должно стоять единое или сходное понимание реальности. И, наоборот, единство понимание реальности, единство и согласованность действий в ней имеют своей предпосылкой возможность адекватного общения.

Таким образом, в языке существует определенное пространство конвенциональных значений, т.е. закрепленные в языке знания о мире, куда вплетается национально-культурный опыт конкретной языковой общности, что позволят говорить о языковой картине мира, отражающей концептуальную. Под концептуальной картиной мира понимается не картина, изображающая мир, а мир, понимаемый в смысле такой картины. "Где мир становится картиной, там к сущему в целом приступают как к тому, на что человек нацелен и что он поэтому хочет соответственно преподнести себе, иметь перед собой и тем самым …представить перед собой.…Где дело доходит до картины мира, там выносится кардинальное решение относительного сущего в целом. Бытие сущего ищут и находят в представленности сущего" (М. Хайдеггер 1993: 49). При этом представить мир - значит, противопоставить, соотнести с собой и войти в отношение с ним. Где это происходит, там человек составляет себе картину мира, являясь, таким образом, его репрезентантом и выступает в качестве субъекта по отношению к действительности как объекту познания и представления. Такое представление мира начинается с Нового времени, для древних культур мир не выступает в качестве картины. Так, по М. Хайдеггеру (1993: 50) в древнегреческой культуре сущее рассматривается как возникающее и самораскрывающееся перед человеком: "Быть под взглядом сущего захваченным и поглощенным его открытостью и тем зависеть от него, быть в вихре его противоречий и носить печать его раскола - вот существо человека в великое греческое время. Оттого этот человек должен, чтобы осуществить свое существо, собрать, спасти, принять на себя раскрывающееся ему, сберечь его, каким оно открылось, и взглянуть в глаза всему его зияющему хаосу". Таким образом, картина мира возможна не просто при принятии действительности, а при активном, деятельностном отношении к ней и отображении, поставленном в зависимость от человека.

Из вышесказанного следует, что концептуальная картина мира представляется в качестве идеального образования, состоящего из таких структурно организованных компонентов, как субъект отражения, его объект и результат, в связи с чем, важным свойством картины мира выступает антропоцентричность, которая является результатом эгоцентрического отношения к окружающему. Формирование картины мира предполагает то, что при восприятии окружающего мира в поле зрения попадают свойства и качества предметов и явлений, являющиеся наиболее значимыми для человека. Процесс познания носит ценностный характер, у человека избирательное отношение к действительности, что выражается в особой иерархии предметов и явлений действительности у каждого народа, наличии особенностей моделей поведения, проксемических, паралингвистических (неязыковые особенности речи - громкость, паузы и т.п.) и кинесических (жестикуляция) явлений.

Ценностная иерархия  явлений действительности наиболее наглядно представлена структуралистами (К. Леви-Строс 1983, Р. Барт 1989, М. Фуко 1977) в виде фундаментальных противоречий, выраженных в бинарных оппозициях. Логическим инструментом разрешения этих противоречий выступает медиация или прогрессивное посредничество, суть которого заключается в том, что одна фундаментальная оппозиция (например, жизнь - смерть) достраивается менее контрадикторной оппозицией (небо-земля), а эта, в свою очередь, - более узкой (растительное - животное царство) и т.д. Так громоздятся все новые и новые системы, как результат порождающей семантики, как следствие бесконечных трансформаций, создающих между разными уровнями системы сложные иерархические отношения. Необходимо заметить, что такая система была создана для характеристики мифотворчества, древнейшей формы символического языка, в терминах которого человек моделировал, классифицировал и интерпретировал мир, общество и самого себя. Современные картины мира отличаются своей семантикой и символикой. Однако сама структура также носит иерархический характер, который определяется ценностным отношением к явлениям действительности, их актуальностью, ролью в жизни человека и общества в целом.

Разница в национальных картинах мира, заключающаяся в специфической окраске реального мира, обусловленной национальной значимостью предметов, явлений, процессов, порождается спецификой деятельности, образа жизни и национальной культуры данного народа. Такое различие при проекции ментальной картины мира на язык заметнее всего в лексике и фразеологии, что выражается в наличии экзотизмов и этнографизмов, лакун, смысловых различиях эквивалентных слов в разных языках, обусловленных лексическим фоном слов, национально-культурных особенностях внутренней формы слова, своеобразных коннотациях и т.п. Так, например, существуют лингвоспецифические обозначения для особых видов "вещей" (видимых и осязаемых), т.е. безэквивалентная лексика в том или ином национальном словаре. Такие слова, как крикет, шиллинг, спикер ассоциируются с Англией, а сакура, гейша, экибана, бансай - знаки японской культуры. Примером безэквивалентных лексем в английском правовом словаре могут служить "ratio desidendi", "obiter dictum", выражающие концепцию судебного прецедента, понятия trust (траст), tenure (вид реального права, имеющего своим объектом недвижимость), joint tenancy (совместная собственность - понятие, не имеющее ничего общего с параллельными явлениями в континентальных правовых системах). В советском праве таковыми являются принцип социалистической законности, принцип революционной целесообразности, комитет народного контроля, товарищеский суд и т.п. Примером "белых пятен на семантической карте языка", или лакун, может служить тот факт, что в английском языке, например, кроме слова lawyer (юрист, адвокат), есть еще несколько обозначений разновидностей адвокатской профессии: attorney (уполномоченный, поверенный), barrister (адвокат, имеющий право выступать в высших судах), solicitor (стряпчий (имеет право выступать в низших судах)), counsellor (советник), advocate (адвокат высшего ранга).

Значения слов разных языков в большинстве случаев не совпадают, они отражают и передают образ жизни и образ мышления, характерные для данной языковой общности и в силу этого представляют собой бесценные ключи к пониманию культуры. Терминам английского права не найдутся соответствующие слова в испанском, итальянском и русском языках. "Полагать, что во всех культурах у людей имеется понятие "печали"…- это все равно что полагать, что во всех культурах у людей имеется понятие "апельсинового варенья" ("marmalade") и, более того, что это понятие каким-то образом является более релевантным для них, нежели понятие сливочного варенья ("plum jam"), даже если окажется, что у них есть отдельное слово, обозначающее сливочное варенье, но нет отдельного слова, обозначающего апельсиновое варенье" (А. Вежбицкая 1999: 275). При выделении специфики культурно обусловленных понятий учитывается анализ таких категорий, как культурная разработанность, частотность слов. Однако сказанное выше не означает отрицание существования универсалий, свойственных всем культурам. Действительно, "если бы значения всех слов были бы культуроспецифичны, то вообще было бы невозможно исследовать культурные различия. Гипотеза лингвистической относительности имеет смысл только в сочетании с хорошо продуманной "гипотезой лингвистической универсальности": только надежно установленные лингвистические универсалии могут дать солидную основу для сопоставления концептуальных систем, закрепленных в различных языках (или в одном языке) и не закодированных в других" (А. Вежбицкая 1999: 291).

Изучение особенностей языковой картины мира того или иного этноса возможно на основе выявления специфики:

ценностного картирования мира (Е.М. Вольф 1985, В.Н. Телия 1988, Н.Д. Арутюнова 1988);

понятийной классификации мира, представляющей национально и культурно специфическую категоризацию действительности языком и затрагивающую в большей мере денотативное значение (Н.И. Толстой 1983; Е. М. Верещагин, В.Г. Костомаров 1983);

сверхпонятийного содержания, что предполагает выявление лексического фона слов (Е. М. Верещагин, В.Г. Костомаров 1983; Н.Б. Мечковская 1996), культурного коннотативного компонента, национально-культурной особенности внутренней формы слов (А.А. Потебня 1976). К этому направлению также относятся работы, посвященные анализу концептосферы языка (А. Вежбицкая 1999; Ю.С. Степанов 1997; В.И. Карасик 1996, 1997; Д.С. Лихачев 1997; Н.Д. Арутюнова 1991; Ю.Д. Апресян 1995; А.П. Бабушкин 1996).

В данной работе акцент делается на изучении лингвокультурных концептов, т.е. актуальных для данной культуры смысловых образованиях, имеющих разнообразные языковые проекции.

Термин концепт, составляющий ключевое понятие когнитологии, рассматривается как основной инструмент категоризации действительности, преломление всех знаний о познаваемом объекте или явлении окружающего мира. Существуют различные подходы к пониманию концепта. Так, с точки зрения психологического подхода концепт представляет собой мысленное образование, которое замещает в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода. Академик Д.С. Лихачев (1997: 281) объясняет концепт как "алгебраическое выражение значения", поскольку "охватить значение во всей его сложности человек просто не успевает, иногда не может, а иногда по-своему интерпретирует его". Используя психологический подход к пониманию концепта, Д.С. Лихачев трактует данное явление с точки зрения отдельного носителя языка или с позиций "человеческой идиосферы" (там же). При этом содержание концепта включает как соответствующее значение (как правило, не точно совпадающее со словарным), так и совокупность ассоциаций, оттенков, связанных с личным и культурным опытом носителя языка (там же: 282).

В рамках культурологического подхода основной акцент делается на социальную сущность концептов, а не индивидуально-психические особенности. Действительно, концепты как явления культуры относятся к коллективным ценностям, представляя собой элементы коллективного сознания, но преломленные в сознании отдельных носителей языка. И хотя концепты обрастают множеством личностных ассоциаций, в сознании представителей одной культуры они имеют много общего. Для Ю.С. Степанова (1997: 4) концепт является основной единицей культуры и представляет собой "сгусток культуры" в сознании человека, то в виде чего культура входит в ментальный мир человека. С другой стороны, концепт - это то, посредством чего человек, сам входит в культуру и может влиять на нее. Например, представления рядового человека, не юриста о "законном" и "противозаконном" концентрируются, прежде всего, в концепте "закон", который существует в ментальном мире человека не в виде четких понятий о "разделении властей", об исторической эволюции понятия "закон", а представляет собой концентрацию представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, сопровождающих слово "закон". Необходимо подчеркнуть, что концепты описывают не материальную, а ментальную действительность, основываясь на буквальный смысл обычая, представления, верования, слов. В связи с этим, культура определяется как совокупность концептов и отношений между ними, выражающихся, прежде всего, в эволюционных семиотических рядах, а также в парадигмах, стилях, изоглоссах, рангах, константах.

Структура концепта также трактуется с точки зрения культурного развития - он состоит из различных уровней, "слоев", которые являются результатом, "осадком" культурной жизни разных эпох (Ю.С. Степанов 1997: 46).

С семантической точки зрения, согласно концепции Ю. С. Степанова концепт образуют три основных компонента или три слоя:

1) актуальный для данной культуры признак,

2) один или несколько пассивных или исторических признаков,

3) внутренняя форма или этимологический признак.

В активном слое концепт существует для всех пользователей языка данной культуры. В пассивных признаках концепт актуален лишь для некоторых социальных групп. Внутренняя форма актуальна для исследователей, для всех же остальных носителей языка этот слой существует опосредованно, как основа, на которой существуют остальные слои значений. С данными определениями соотносятся и предлагаемые автором методы исследования концептов - этнографические, культурологические, исторические.

Таким образом, по Ю. С. Степанову концепт складывается из слоев различного времени происхождения, т.е. представляет собой эволюционную последовательность или ряд, звеньями которого являются выделенные выше слои концепта. Между последовательными звеньями концепта существуют отношения преемственности формы и содержания, благодаря которым содержательный компонент из старой стадии концепта становится знаком в его новой стадии. Примером этого могут служить эволюционные ряды Э. Б. Тайлора (1989). Между соответствующими синхронными звеньями различных эволюционных рядов устанавливаются отношения сходства, образующие парадигмы или стили данной эпохи.

Семантическое толкование концептов представлено в книге А.П. Бабушкина "Типы концептов в лексико-фразеологической семантике языка" (1996). Автор рассматривает концепт в рамках когнитивной семантики. Так же как и Ю.С. Степанов, он отмечает коллективный характер концептов, которые соответствуют содержанию семем данного языка. Именно в значениях слов содержится результат познания действительности и поэтому, используя процедуру компонентного анализа, можно изучать концептуальные параметры слова, т.е. в значении слова можно почерпнуть его логико-предметное содержание, тот образ, который отражает положение вещей в действительности (А.П. Бабушкин 1996: 30-35). Неоднородность самой действительности влечет за собой разнообразие выражающих ее концептов. Дифференциация концептов предполагает следующие типы: мыслительные картинки, схемы, гиперонимы, фреймы, сценарии, инсайты, "калейдоскопические концепты" (там же), между которыми нет резко очерченных границ. При этом мыслительные картинки представляют предметные реалии или мифемы (ромашка, петух, смерть, дьявол); концепты-схемы - слова с "пространственным" значением (река, дорога, дерево); концепты-гиперонимы отражают гипо-гиперонимические связи в лексике (обувь: туфли, ботинки, сандалии); концепты-фреймы соотносятся с некоторой ситуацией или образом ситуации (базар, больница, музей); концепты-инсайты содержат информацию о структуре, функции предмета (зонтик, барабан, ножницы); концепты-сценарии реализуют в себе идею развития (драка, лекция); и, наконец, калейдоскопические концепты развертываются в виде той или иной структуры и "представляют собой концепты абстрактных имен социальной направленности" (долг, порядочность, совесть) (там же: 43 - 67).

Логико-понятийный подход к изучению концептов представлен А. Вежбицкой, которая трактует концепт как объект из мира "Идеальное", отражающий культурно обусловленное представление человека о мире "Действительность" (Р.М. Фрумкина 1992: 3). Согласно данной теории, концепт - это мысленное образование, объясняющее, как устроен мир действительности. Концепты должны быть описаны средствами языка в виде некоторых объяснительных конструкций. В связи с этим утверждением, культура - это исторически предаваемая модель значений, воплощенных в символах, система наследуемых представлений, выраженных в форме символов, при помощи которых люди общаются между собой и на основе которых фиксируются и развиваются их знания о жизни и жизненные установки. Язык при этом представляет собой лучшее доказательство реальности культуры, в смысле передаваемой системы представлений и установок. Эти представления и установки формируются в концепты, которые материализуются в языке (А. Вежбицкая 1999: 289-291).

Одним из ключевых моментов концепции А. Вежбицкой является утверждение о национальной специфике концептов, что важно при компаративном изучении культурного своеобразия народов. Сравнительное изучение культуры народов возможно лишь благодаря особому универсальному семантическому языку или "языку семантических примитивов" (А. Вежбицкая 1999: 293-303).

Согласно интегративному подходу концепты трактуются как "первичные культурные образования, транслируемые в различные сферы бытия человека..." (В.И. Карасик 1996: 6 -7). Они могут проецироваться на языковую действительность, находя прямые или описательные соответствия. Степень их языкового выражения, скорее всего, неодинакова в различных культурах в зависимости от значимости данного концепта и чаще всего характеризуется частотностью и различной комбинаторикой признаков, нежели их отсутствием или наличием.

Предлагаемые в рамках данного подхода методики изучения концептов предполагают систему исследовательских процедур, направленных на освещение различных сторон концептов, а именно смыслового потенциала соответствующих концептов в данной культуре. При этом отмечается необходимость использования как лингвистических данных (работа со словарными и другими текстами, подключение социолингвистических методов исследования, таких как анкетирование носителей языка), так и привлечение материалов смежных дисциплин: социологии, психологии, культурологии и др.

Все рассмотренные подходы  рассматривают концепты как ментальные способы репрезентации действительности в сознании людей, как "сгустки смысла", несущие важную культурную информацию и находящие свое конкретное выражение в виде знаков (в широком понимании знака): в языке, в искусстве и т.д. В рамках данной работы наиболее эффективным представляется интегративный подход, позволяющий рассматривать концепт с социологической, логической, культурологической, лингвистической точек зрения, выявляя более тонкие нюансы в понимании этого явления. Концепты, согласно интегративному подходу, являются основными единицами культуры в ментальном мире человека, они включают в себя информацию относительно актуального или возможного положения вещей в мире (т.е. то, что человек думает, знает, предполагает, воображает об объектах действительности). Таким образом, концепт представляет собой смысловое образование, которое включает субъективные смыслы и общепринятые конвенциональные значения, это все потенциальное смысловое содержание познаваемого объекта.

Усвоить некий концепт - значит, построить некоторую структуру, состоящую из концептов-интерпретаторов или анализаторов вводимого концепта в конструируемую концептуальную систему. Степень смысловой близости концептов концептуальной системы - решающий фактор возможности использования определенных концептов для построения или определения других концептов в рассматриваемой системе, как возможность перехода от одних концептов к другим концептам концептуальной системы, т.е. картины мира, сформированной посредством мышления. Совокупность концептов реализует концептуальную картину мира, которая представляет собой глобальный инвариантный образ мира, лежащий в основе мировидения носителей той или иной культуры.

В силу специфики национальных картин мира, обусловленной ценностным отношением к окружающей действительности, представляется важным выделение постоянно присутствующих в той или иной культуре концептов. Ю.С. Степанов (1997: 76-78) относит такие концепты к константам культуры. При этом существуют априорные ("единичность", "множественность") и апостериорные ("Любовь", "Вера", "Свои - Чужие", "Радость") концепты. Абсолютными константами могут быть не только первые, но и вторые.  А. Вежбицкая (1999: 282) такие константы называет ключевыми словами и ядерными ценностями культур. Например, в русской культуре особенно важную роль играют русские слова судьба, душа и тоска, характеризующиеся особой устойчивостью, и вокруг которых организованы целые области культуры. Слово судьба приводит к таким словам, как смирение, суждено, участь, жребий и рок, к таким сочетанием, как удары судьбы, и к таким устойчивым выражениям, как ничего не поделаешь, к многочисленным пословицам и т.п. В.И. Карасик (1996) указывает на существование расширенных супериндивидуальных концептов (общепринятых значений и смыслов), образующих концептосферу языка и аналогичных индивидуальных образованиях. Благодаря базовым супериндивидуальным концептам, возможно общение с опорой на общие знания, индивидуальные концептуальные образования позволяют выйти на новые смыслы в общении. Супериндивидуальные концепты образуют коллективное сознание того или иного народа и в силу этого являются социальными. Понятие о коллективном сознании как особого рода социальном явлении было введено в науку Э. Дюркгеймом (1991: 413), основателем научной социологии, который в своей книге "Метод социологии" пишет: "Категория таких фактов, как способы мышления, деятельности и чувствования, находящиеся  вне индивида и навязывающиеся ему, являются социальными. Когда я действую как брат, супруг или гражданин, когда я выполняю заключенные мною обязательства, я исполняю обязанности, установленные вне меня и моих действий правом и обычаями".

Анализ супериндивидуальных концептов или констант культуры, позволяет выявить особенности менталитета, отыскать первопричины предрассудков, привычек и пристрастий, распространенных в том или ином сообществе, которые составляют социальный характер. Так, например, концептуальное сравнение культур Востока и Запада позволяет вывести ряд смысловых антиномий: если Запад - демократия (свобода, равенство), то Восток - деспотизм; Запад - аскеза, Восток - мистика; Запад - научное знание, рациональность, Восток - интуиция, вживание в мир; Запад - модернизация, инновации, Восток - традиционность, ритуал; Запад - логос, Восток - Дао; Запад - индивидуализм, личность, Восток - коллективизм, государство; Запад - рынок, Восток - базар и т.д.

Таким образом, концепты как элементы концептуальной картины мира интегрируют всю парадигму миров, начиная от восприятия жизненного мира и повседневности до научной интерпретации, отражающейся в понятиях. С одной стороны, они формируются из природной, неосознанной, хаотичной данности, а с другой - из социокультурной реальности, культурные смыслы которой поддерживаются социокультурными конвенциями, упорядочивающими миропонимание и формы взаимодействия носителей той или иной культуры. Захватывая бессознательное, концепты выражают жизненные установки людей, устойчивые образы мира, эмоциональные предпочтения, свойственные данному сообществу и культурной традиции. Именно поэтому концепт соединяет в себе различные оппозиции - природное и культурное, эмоциональное и рассудочное, иррациональное и рациональное, индивидуальное и общественное. В этой смысловой "многогранности" заключается сложность восприятия и интерпретации концептов, их разложение на смысловые составляющие.

В языке концепты выражаются не только через значения и ассоциативные признаки слов, возможны ситуации, когда те или иные концепты выражаются опосредованно (таковы, например, описания тонких человеческих чувств), некоторые концепты находят обозначение только в отдельных языках (например, английская "приватность", американская "политическая корректность", русская "щедрость").

В структуре концепта выделяются понятийная, образная и ценностная стороны. Таким образом, концепт непосредственно связан с основными единицами этики, познания и творчества. Взаимосвязь указанных единиц  рассматривается А. Белым (1994: 115), который подчеркивает, что если познание носит избирательный, ценностный характер, то ценность, таким образом, вытекает из познания, которое подчинено единственной норме - долженствованию. Чтобы познание не было пустой формой, она должно быть соединено с какой-либо данностью. Сумма познания и метода дает научную ценность. Соединяясь с предметами внутреннего и внешнего опыта, познание дает этическую ценность. Соединяясь с предметами внутреннего опыта, познание рождает ряды религиозных ценностей. При этом само соединение долженствования с какой-либо данностью лежит в свободной воле личности. Поэтому познание, независимо от его научного или философского характера, предопределено творчеством. Творчество в свою очередь рождает ценности. Эта трихотомия соответствует тройственности деятельности сознания: ума, чувства и воли. Ум - символ познания, чувство - символ творчества, воля - символ этики или морали. Вместе с тем, концепт отличается от указанных понятий. Рассмотрим подробно особенности взаимосвязи концепта с ценностью, образом и понятием.

Концепт, являясь актуальным смысловым образованием, неизбежно отражает ценностное, избирательное отношение к действительности, но не совпадает с ценностью. Ценностный компонент является важной составляющей концепта. Однако если ценность соотносится с нормой или идеалом, т. е. является одномерной и рациональной сущностью, то концепт многомерен и включает в себя иррациональные, эмоциональные, конкретные и абстрактные, субъективные и объективные компоненты смыслового поля данной культуры, более полно отражая процесс накопления индивидуального и социального опыта. Ценности же всегда осознаваемы, они выражают жизненные установки. Концепты включают в себя ценности и ценностные ориентации, но не исчерпываются ими, поскольку содержат в себе и бессознательный компонент. Концепты характеризуют глубинный уровень коллективного и индивидуального сознания и поэтому являются более устойчивыми образованиями.

Связь между предметом внутреннего или внешнего опыта и его переживанием рождает образ. Образ при этом понимается как доступная для восприятия метаморфоза первичной действительности, т.е. образ представляет собой целостность, состоящую из чувственно воспринимаемой, конической или изобразительной оболочки и содержания, включающего идейный и эмоциональные аспекты (Культурология 20 век, 1997: 322). Сформированный концепт может быть представлен визуально посредством образа. Если такое представление носит не субъективный характер, а локализуется в пределах определенной субкультуры или культуры, то оно становится символом того или иного концепта. Например, в римской культуре отождествлялся постулат справедливости и права, что в мифологии выразилось в слиянии богинь Дике (справедливость) и Фемиды (право, законный порядок) в одну богиню с завязанными глазами - Юстицию, в правой руке которой - меч как символ наказания, в левой - весы, на которых взвешивается вина и невинность. Атрибуты Юстиции используются в качестве символов до сих пор, украшая залы судов и судебных заседаний, а также входя в знак Интерпола.

Таким образом, от образа (или гештальта) концепт отличается наличием ценностного смысла, важностью для культуры в целом либо для внутреннего мира данного индивидуума. Специфика образной составляющей концепта состоит в том, что семантически релевантные особенности образа концепта проявляются на уровне бессознательного учета следов буквального прочтения языковых единиц, ориентированном на "обыденные знания", которые и существуют часто в виде свернутых концептуальных структур. Образная составляющая выполняет функции модификатора соответствующего концепта. В связи с этим концепт небезразличен к своей языковой манифестации. Существование в языке единиц, по-разному выражающих один и тот же  концепт, говорит о существовании разных концептуальных вариантов с соответственно разными семантическими структурами. Так, например, страх, от которого в жилах стынет кровь, отличается от страха, от которого дрожат колени именно образной составляющей. Образная составляющая концепта, таким образом, позволяет осуществлять семантическую дифференциацию внутри концептуального поля, единицы которого характеризуются различного рода сочетаемостными и/или ситуативными ограничениями.

Возможность визуального представления и наличие ценностного смысла и переживания сближает концепт с символом, который представляет собой образ, претворенный переживанием. Более того, символ, также как и концепт, трехмерен. Согласно теории символизма (А. Белый 1994: 257) всякий символ представляет собой триаду "АВС", где: А - неделимое творческое единство, в котором сочетаются два слагаемых: В - образ действительности, воплощенный в звуке, краске или слове, и С - переживание, свободно использующее материал звуков, красок или слов так, чтобы они полностью выразили это впечатление, переживание. Таким образом, символ изначально всегда предполагает множество субъективных ассоциаций, однако, как и концепт, может функционировать в качестве общекультурного образования или в рамках определенной субкультуры.

Восприятие символа носит более сложный характер, включая рациональное познание, интуитивное понимание, эстетическое вчувствование, традиционное соотнесение. Существование символа целиком зависит от коммуникативной актуальности того или иного смысла. Концепт представляет собой более устойчивое образование и характер его существования менее динамичен, чем у символа. Если символ представляет собой неделимое единство формы и содержания, то концепт всегда разложим на смысловые составляющие и, помимо субъективных смыслов, несет в себе гораздо больше социально выработанных конвенций, общепринятых значений. Кроме того, любой символ часто имеет повседневный аналог, выраженный языковыми средствами, наиболее употребительными в обыденной коммуникации. Концепт же сам по себе представляет смысловое образование и имеет разнообразное языковое выражение.

С точки зрения психоанализа символ рассматривается как порождение индивидуального (З. Фрейд 1992) или коллективного бессознательного (К.Г. Юнг 1991) как архетипический образ, возникающий в результате ассимиляции сознанием человека императивов родового прошлого. Архетипические образы наделены огромной иррациональной психической энергией, встреча с ними вызывает сильные эмоции, ведет к трансформации индивидуального сознания. Такие культурные формы, как мифология, религия, искусство выражают архетипы посредством символов, которые  интерпретируют жуткие и спутанные архетипические образы. Концепты также содержат иррациональное, но в них в большей степени отражаются этнокультурные архетипы, которые представляют собой константы национальной духовности, выражающие основополагающие свойства этноса как культурной целостности.

От понятия концепт отличается тем, что он не только мыслится, т.е. представляет собой не только когнитивное образование, но и переживается (Ю.С. Степанов 1997: 41). Концепт предполагает не просто восприятие, интеллектуальное понимание действительности, а понимание через переживание. Концепт - предмет эмоций, симпатий и антипатий, а иногда и столкновений. Более того, говоря о понятиях, обычно имеют в виду коллективные ментальные сущности, а концепты могут быть как коллективными, так и индивидуальными. Вместе с тем, в обыденном понимании термин "концепт" часто выступает в качестве синонима термина "понятие". Однако это слишком узкий подход, который не учитывает многомерность данного явления. Понятие представляет собой символическое обобщенное представление предметов и явлений действительности, зафиксированное в словарной дефиниции. Концепт же является более широким образованием, предполагающим отражение не только обобщенных качеств явлений окружающей действительности, но и специфических особенностей, ценностного значения для человека и общества в целом. Таким образом, понятие выступает неполным смысловым потенциалом концепта. В математической логике (Г. Фреге 1997) термином "концепт" называют лишь содержание понятия. Следовательно, "концепт" синонимичен термину "смысл", в то время как термин "значение" синонимичен термину "объем понятия". Значение слова - это его денотат. Более того, с увеличением объема понятия уменьшается его содержание. В концепте, который представляет собой смысловое образование, такой обратно пропорциональной зависимости быть не может, он существует только благодаря наличию всех смысловых составляющих и является ограничением безусловного, что сближает концепт с идеями.

Таким образом, наличие понятийного, образного и ценностного компонентов в структуре концепта создает актуальность того или иного концепта в пределах данной культуры. Следовательно, изучение выделенных признаков способствует пониманию определенного концепта носителями иной лингвокультуры и компаративному анализу концептосфер разных культур.

Концептуальная картина мира отражает социокультурную реальность, наполненную культурными смыслами и поддерживаемую определенными конвенциями. Закон, являясь одной из таких конвенций, представляет собой доминирующую форму регулирования отношений в современном обществе. Поэтому изучение концепта "закон" является важным для понимания мировосприятия представителей английской и русской культур.